Юрий Иванович 
Рыцарский престол

Отец императоров – 4

Юрий Иванович
Рыцарский престол

Я ничему не удивлюсь на этой планете. Скорее всего, в центре материка кроется великая тайна. Недаром путь туда заказан любому телесному существу…

Пролог

Где‑то в океане бушевал настолько неистовый ураган, что даже его далекие отголоски сотрясали ветхую и старую береговую крепость до основания. Пенящаяся зыбь с такой мощью ударяла по обрывающимся вниз скалам с южной стороны, что оставалось лишь удивляться, как они еще до сих пор не рухнули в пучину. А вместе с ними и построенное в незапамятные времена сооружение.
На самом краю мокрого каменного обрыва бесстрашно стоял грузный широкоплечий рыцарь, и его седую длинную бороду безжалостно трепал влажный ветер. Непокрытые волосы тоже сплелись в беспорядке, а стальные нагрудные пластины уже покрывали крупные капли морских испарений. Бездумный взгляд рыцаря упирался в горизонт синей, перемешанной с черными облаками дали, а мощные узловатые пальцы непроизвольно поглаживали рукоять огромного двуручного меча. Сильно задумался мужчина. Потому, наверное, и не заметил сразу подошедшего и вставшего рядом внушительного ростом молодого парня в повседневной воинской одежде, которую обычно носят рыцари во время тренировок. А когда заметил, в улыбке показал пожелтевшие от времени, но еще крепкие зубы:
– Что, красиво?
– Впечатляет, – признался парень, на полголовы возвышающийся над ветераном. – Такой вздымающейся зыби мне еще видеть не приходилось. А как представлю, что вот на таких волнах катаются самые отчаянные спортсмены, то дух захватывает. У меня на гораздо меньших с трудом получалось, а тут…
Взгляд рыцаря потемнел от непонимания.
– Что значит «катаются»?
– Да так и катаются. – Его собеседник поднял руки, разъясняя саму суть серфинга: – Вот так вздымается волна, пловец вскакивает на специальную доску ногами и начинает скользить по воде, как с горки со снегом. Порой так на самый берег выехать может. Но самым большим шиком и умением мастерства считается, когда спортсмен промчится внутри вот этой трубы, что нависает сверху, и выскочит с другой стороны. Точно такой же трубы, в которую забегает вон та волна.
Он указал рукой на десятиметровую громаду, которая, величественно пронёсшись определенный участок залива, стала заваливаться вперед в грохоте брызг и белой пены. Но видимо, пожилому воину не удалось представить, как из всесокрушающего водоворота может выскользнуть фигурка какого‑то отчаянного покорителя океана. Слишком уж страшной казалась многотонная поступь океана, чтобы мельтешить у него между ног‑волн. Да и рассказчик понял немыслимость серфинга в этом мире.
– Это легче показать, чем объяснить! – беззаботно рассмеялся он. – Мы, кстати, на островах Рогатых Демонов тоже на пару месяцев увлеклись катанием, даже доски сделали, но там редко волны поднимаются до высоты в несколько метров. Так что практиковаться было негде, потому и забросили тренировки. А вот здесь было бы здорово!
– Ты бы полез в эти волны? – Теперь в тоне рыцаря слышалось явное недоверие.
– Нет, конечно. Не в эти! Я все‑таки не самоубийца. А вот когда море поспокойнее, наверняка бы попробовал. Когда‑нибудь сделаю доску и покажу тебе, как это на волнах кататься. Очень полезное, между прочим, дело: координацию движений, баланс и чувство равновесия развивает невероятно.
– Ты серьезно?
– А когда я свои обещания не выполнял? – обиделся парень. – Еще и тебя научу! – Но сразу же спохватился: – Хотя тут я пас. Забыл, что подобная ловкость не для тебя. Вон, ты даже на коне боишься стоя в седле проехаться.
– Я рыцарь, а не клоун в цирке! – вскипел мужчина, но, заметив смешинки в глазах своего молодого собеседника, тяжко вздохнул и с одобрением кивнул. – Понимаю. Хочешь, чтобы я не падал духом.
– Ха! Такой, как ты, упадет! Скорее эта скала в море рухнет!
Внутренне довольный таким утверждением, рыцарь поднял руку, указывая ею на опасно близкий обрыв:
– Эти скалы тоже падают. Когда я был в твоих годах, кромка располагалась метров на пять дальше. А вот теперь… – Чуть помолчав и оглянувшись на крепость, он поинтересовался, не в силах скрыть прорывающуюся в голосе надежду: – Разве у нас есть шансы спастись?
– Шансы есть всегда. Даже в самых безвыходных ситуациях, – продолжая смотреть вдаль, ответил парень. – Надо только уметь правильно использовать самый верный из них.
– Да? Какой, например?
– Хоть бы этот: отбиваем первый штурм и ждем, что ночью море успокоится. А потом вплавь, держась за доски, выбираемся из этой ловушки. Легко?
– Да ты что?! – От гнева седая борода мужчины затрепетала еще больше. – Бросить оружие и оставить наши фамильные доспехи врагу?! Сбежать как зловонные крысы с корабля?
Парень не спеша расправил мощные плечи, повернулся всем своим дюжим корпусом к одетому в полное боевое облачение рыцарю, шагнул вплотную и, глядя ему прямо в глаза, прорычал, почти по слогам разделяя каждое слово:
– Главное для меня – спасти людей! И если я прикажу, ты первым будешь плыть хоть по дерьму и при этом петь радостные песни! Понял?!
Куда и делась его юношеская, романтическая мягкость, только что превалировавшая во всем облике и в каждом слове. Теперь на обрыве стоял несгибаемый, безжалостный лидер, совершенно уверенный в своей власти и в своем праве повелевать. Готовый в случае неповиновения разорвать голыми руками любого паникера, сомневающегося в его приказе. А то и, не сходя с этого места, швырнуть в пропасть первого, кто открыто ему возразит.
И мощный, прошедший горнило не одной битвы, вышедший без единой царапины из сотен турниров рыцарь дрогнул. Виновато отвел взгляд в сторону и пожал плечами:
– Оно конечно. Если надо. – И облегченно вздохнул, когда нависшая над ним фигура распрямилась. Выдержал паузу и, словно размышляя вслух, спросил: – А если бы к нам еще и помощь подошла…
– О! Тогда совсем иное дело! – прежним тоном, словно и не было только что жесточайшего прессинга с его стороны, ответил парень. – Тогда наши шансы увеличатся в десятикратном размере. И вместо нескольких мы получим тридцать, а то и сорок шансов из ста. Да что я тебе рассказываю, ты ведь и сам считать умеешь. Кстати, Готтэ, а не пора ли нам подкрепиться?
– Давно пора, Виктор, давно. Если, конечно, нам что‑то оставили.
– Вот и посмотрим, как наши воины командиров любят!
С этими словами его сиятельство высший лорд‑барон Жармарини Виктор Алпейци развернулся и первым отправился к одинокой башенке недалеко от обрыва, в которой располагалась кухня. А его сиятельство посол высшего правосудия государства Жармарини лорд‑барон Готтэ Варнградский, еще раз присмотревшись к очередной гигантской волне, мотнул головой, недоверчиво хмыкнул и поспешил следом. На ходу отгоняя от себя мысль, что сейчас, скорее всего, будет последний обед в его жизни.

Глава первая
Наперегонки с ветром

Полет на побережье закончился так быстро, что наездники громадных шмелей даже не успели насладиться проплывающими внизу красотами. Да и обменяться мнениями, поговорить под свист и шум ветра не удавалось. Разве что поочередно то Семен, то Люссия пытались показать свои эмоции жестами. Ну и частично мимикой. Естественно, они легко могли усилить свои голоса до нужной мощности, но тогда бы исчезла вся сказочность подобного перемещения. А громкие голоса, несущиеся с небес, распугали бы не только всю живность внизу, но и всех разумных обитателей человеческого и демонического мира Изнанки. Вот так и летели молча, оглядываясь на закрепленный за спинами багаж да посылая друг другу воздушные поцелуи.
Причем за три часа полета Загребной успел перебрать в воспоминаниях события последних дней и все действия во время поспешных сборов. Потому что его преследовала назойливая мысль, что они забыли что‑то весьма важное:
«С копьем я не расстаюсь. Арбалет взяли, хоть и в последний момент. Шары с молью тоже все прихватили, хотя, может, и следовало их оставить. Благо хоть весят совсем ничего. Браслет подчинения – уникальная вещица! Так я его сразу во внутренний карман сунул. Шубу с маустами тоже не забыли: вдруг Люссии придется пошпионить невидимкой. Она тоже почти ничего не весит. Что же еще?»
Хотя что они могли забыть? Федор, как только прочитал сообщение от младшего брата, решительно заявил:
– Собирайте в дорогу все, что вам необходимо. Сайшьюны – именно так император Иллюзий называл своих любимых гигантских шмелей‑транспортников, – очень выносливые духи и поднимают до двухсот пятидесяти килограммов веса. Думаю, что вам помимо оружия, магических вещиц, одежды и запас провизии будет куда сложить.
Вначале цифра показалась Семену вполне приемлемой, но как только он отнял свой вес, то его лоб покрыли озабоченные морщины.
– Маловато. А больше нельзя? Они же огромные, как вертолеты.
Конечно, он понимал, что два с половиной центнера – лучше и желать нельзя. Такой груз и две пристяжные лошади с трудом потянут. Но уж так его запасливость раскормила непомерные аппетиты, что хотелось всего и много. Причем взять с собой не только предметы, могущие Виктору помочь, но и те мелочи, которые могут скрасить и сделать более комфортным путешествие в дальней дороге. Себя‑то он не собирался баловать, а вот Люссию…
Кажется, Федор это понял. Но, подумав, вернее, покопавшись в ворохе переданных ему всего два дня назад знаний, разочаровано мотнул головой:
– Не получится. Сайшьюны весьма в этом смысле привередливые существа: малейший перегруз, и они даже у меня могут выйти из повиновения. Что уж о вас говорить, если вы будете управлять ими при помощи специальных браслетов. По той же причине не могу выделить еще пару подобных духов в сопровождение. Браслет дает человеку возможность управления только в прикосновении.
– М‑да, жалость какая.
– Да не жадничай ты так, отец! Люссия в два раза меньше тебя весит, а это еще два разных баула всякой всячины. А женщине и одного чемодана должно хватать.
– Ха! Тоже мне еще знаток выискался! – фыркнул Загребной, закрывая тему с багажом. – Ну а как с мобильностью этих твоих сайшьюнов? Далеко они нас занесут? Чем кормить? Как часто и насколько давать отдых?
На эти вопросы от повелителя сонма духов ответы тоже не отличались полнотой. Единственное, что он гарантировал, что часа за три шмели наверняка доставят путников в порт Вокпур, расположенный почти на самой границе с султанатом Бракахан. Затем духам потребуется пятичасовой отдых, во время которого они, преспокойно оставаясь на месте, добывают себе пищу в эфирных слоях. Кстати, при посадке и кормежке они становились по желанию наездников полностью невидимы как для демонов, так и людей. Только прикосновение браслетом «проявляло» транспортника в пространстве. А вот дальше шли сплошные сомнения. Над водой транспортники не появлялись точно. Скорее всего, именно по причине обязательного отдыха через три часа лета. Но и по суше, вне территории королевства Колючих Роз, могли отказаться лететь. А если и случилось такое удовольствие, как продолжение полета, то в любом случае дольше десяти, максимум пятнадцати дней подряд эти летающие шмели‑транспортники никому не подчинялись. Может, браслеты себя изживали, а может, духи только на таких условиях работали. Так что следовало лучше всего отыскать именно в Вокпуре самую быстроходную яхту и уже на ней устремиться напрямик через море прямо к баронству Южной Шпоры.
– И что получится? – Семен оживился, достал измерительные инструменты и принялся подсчитывать на большой карте примерные сроки путешествия по двум направлениям. – Однако! При всей видимости прямой линии, морская дорога у нас займет не менее пяти дней.
– Смело считай шесть, – поправил его сын. – Здесь ведь парусники, а не корабли с дизелем.
– Согласен. Так, а на твоих сайшьюнах? Хм! Получается максимум три дня. Лепота! А если еще и вот здесь сократить по прямой перелетом через острова Рогатых Демонов, и того меньше.
– Ну да. Если они полетят так далеко. Да еще и над водой.
– Тогда чем бы их прикормить? Чем их привязать к себе, чтобы они не взбрыкнули? Ну! Пошевели своей короной, или что там у тебя на плечах!
Федор рассмеялся, наблюдая, как отец нетерпеливо машет руками:
– У меня там шея! А на ней – голова. И в той голове пока ничего из подобной информации нет. Разве что пока вы будете собирать багаж, может, чего в короне и пошевелится на эту тему. И не смотри ты на меня так жалостливо! Сам ведь понимаю, насколько родному человеку срочно помощь нужна. Тоже ждал отца‑спасителя.
– Но ведь сам спасся! – похвалил Загребной, быстро составляя список самых важных и необходимых вещей.
– Повезло просто. Да и ты мне очень помог.
– Вот и Виктору наверняка повезет. Но! Подстраховать надо обязательно. Кстати, когда твои транспортники будут готовы к полету?
– Через четверть часа сядут на террасу.
– Отлично, тогда у нас еще есть время, и я бы тебя попросил мне помочь.
– В чем? – Хотя по мнущемуся виду великого графа Фаурсе нетрудно было догадаться о сути просьбы. Так и вышло.
– Сразу не подумал, а ведь Люссии на той оконечности континента появляться нельзя, все демоны там умирают. Так что помоги мне ее убедить, чтобы осталась здесь.
– Ой, па! – не на шутку испугался Федор. – Я в последнее время вообще боюсь с женским полом общаться. Так что извини, но это не ко мне! Что угодно, только без них. Тем более с твоей демонессой.
– Она такая страшная?
– Хуже! Она милая и классная! Но вот именно поэтому я ее боюсь еще больше.
– Трус! – пробормотал Загребной.
– Весь в отца! – не остался сын в долгу. И тут же примирительно добавил: – Лучше я пока твой багаж лично сложу и закреплю. А ты будь с ней построже!
После чего выхватил полностью заполненный листок со списком и поспешил встречать своих сайшьюнов. Но и до него вскоре долетели крики из демонического мира, когда разгневанная Люссия принялась обвинять графа Фаурсе в отвратительном к себе отношении.
«Хорошо быть Шабеном, – самодовольно подумал владыка духов и повелитель империи Иллюзий. И отсек все звуки, идущие из демонического мира. Но тут же разочаровано скривился. – Но как плохо, когда вокруг тебя тоже полно Шабенов!»
Потому что демонесса не постеснялась свои выкрики транслировать одновременно и в человеческий мир. Так что вскоре великий Загребной постыдно сдался. И с раскрасневшимися щеками стал бегом выносить на террасу не только свой багаж и амуницию, но и баулы своей благоверной демонессы. И вскоре уже на террасе возвышалась гора, явно по здравому размышлению превосходящая обусловленный багажом суммарный вес в триста пятьдесят килограммов.
Поэтому Федору пришлось применять фильтрацию, откидывая все, по его мнению, ненужное.
Хорошо еще, что тумблона тоже пришлось оставить вместе с его клеткой и запасом корма. Как ни хотелось бы иметь уверенную связь с Виктором, но ведь тогда пришлось бы взять пассажирами и стариков, приручивших животное. Да и повелитель Иллюзий сразу категорически заявил:
– Зверушка помрет от перепадов давления.
– Откуда ты это взял? – засомневалась Люссия.
– Оттуда! – Он манерно постучал ногтем по своей прозаической на вид короне. – Когда‑то тумблоны были духами и жили в эфирном слое. А потом адаптировались к миру людей. Ведь у вас их нет.
– Точно, – обиделась демонесса. – Несправедливость!
Но пока средний сын отвернулся в сторону по какому‑то вопросу, Семен успел нагнуться к соблазнительному ушку и шепнуть:
– Зато в вашем мире есть такая очаровательная и непревзойденная красавица, как ты.
Счастливая улыбка в ответ доказала, что недавняя ссора и ругань по поводу участия Люссии в путешествии благополучно забыта.
Наверное, это помогло Загребному расслабиться и более здраво, взвешенно подойти к проблеме реорганизации и передислокации расположившейся в Хаюкави армии рыцарей. Столица хоть и готовилась к Большому турниру и к празднованию возрождения империи Иллюзий, но оставшиеся без прямого командования романтические воины, не ровен час, все здесь разнесут по камешку. Даже королева Сагицу Третья с такой оравой озабоченных мужиков не справится. Федору они тоже оказались не нужны, ему вполне хватало весьма симпатичных и более преданных духов. Поэтому следовало дать рвущимся в бой тритиям хоть какую‑то задачу, поставить пер ед ними хоть какие‑то далеко идущие, перспективные цели.
Вот граф Фаурсе и поставил. В Большом турнире участвовать разрешил, но с условием, что не больше чем один‑единственный представитель от тритии. Нечего даром гибнуть да кости ломать? А после праздника приказал сразу выдвигаться в направлении баронства Жармарини. Ни много ни мало. Причем одной четверти личного состава разрешил передвигаться на кораблях по морю. Остальные – по суше. Что уже само по себе напоминало великий подвиг для подобных воинских соединений. Для демонических тритий послед овал приказ добраться до Линии, за которой уже начиналась отравленная полоса континента, и там ждать дальнейших указаний. Как ни странно, никто из триумвирата заместителей даже слова против не сказал. Даже обрадовались почему‑то. Отдали честь и побежали готовиться к грядущему празднику. Сразу чувствовалось: ох и отведут они душу перед дальней дорогой.
Граф Фаурсе с некоторым беспокойством посмотрел вслед уходящему последним маркизу Вилинама и с сомнением переспросил у своей любимой демонессы:
– Может, стоило им дать полную свободу выбора?
– Еще чего?! Тебя бы королева Сагицу прокляла! А так у них есть цель, почти не достижимая, но благородная: они идут по приказу самого Загребного! И плевать, куда и зачем. Главное – действуют. Заодно по пути будут порядок наводить в меру своей идейности и стремления к справедливости.
Ну а вскоре они получили на свои запястья по вычурному браслету управления сайшьюнами, распрощались с толпой провожатых и полетели.
И, уже почти приближаясь к порту Вокпур, граф Фаурсе таки вспомнил, что они забыли в суматохе поспешных сборов. Рубин из короны Асмы! Тот самый, который коварный Пасибжух украл восемьдесят лет назад у самого грозного телесного демона мира Изнанки. За день до внезапного отлета Семен отдал кристалл Федору для обследования, тот его унес для осмотра в строящийся дворец да там и оставил. Не потеряется наверняка, но ведь сколько тайн в этом мерцающем густой кровью рубине! Вдруг бы для чего Загребному и пригодился? Однозначно уникальная и стóящая вещица. Ведь недаром за ним демоническая княгиня так настойчиво охотилась.
Как раз в момент воспоминания об этом Люссия посмотрела в сторону Семена и не на шутку взволновалась от мимики «непоправимая утрата». А когда получила жестами объяснение случившемуся, бесшабашно махнула в ответ и ткнула пальцем вначале себе в грудь, а потом на свое лайкровое оружие. Мол, со мной не пропадешь.
Семену ничего больше не оставалось, как нащупать свое уникальное копье, бодро кивнуть в ответ, тяжело вздохнуть и вновь присматриваться к силуэту приближающегося Вокпура. Не возвращаться же обратно из‑за кристалла?
Хорошо еще, что не менее полезный в таком путешествии арбалет в последний момент захватили. Тот самый арбалет, который подарил младший сын Виктор при последнем свидании в Глухом урочище. Тот самый, который сказал решающее слово при освобождении из плена Люссии и умерщвлении самого опасного врага демонического мира, княгини Хаккуси Баталжьень. Хоть это уникальное оружие с еще более уникальными зарядами и висело изначально на стене спальни, на самом видном месте, но именно поэтому его во время горячечных сборов сразу не заметили, подспудно отнеся к фрагментам декорации. Тем более что на той же стене висела еще куча разнообразного, ничего не значащего хлама действительно чисто декоративного свойства. И только когда Загребной закреплял как можно ближе к своему сиденью волшебное копье, у него мелькнула мысль об арбалете, и он послал за ним доверенного помощника Варгана.
Так что оружия хватало, а из‑за практически бесполезного рубина из короны Асмы расстраиваться не стоило.

Глава вторая
Пиратская вольница

Шмелей оставили на верхушках малопосещаемых скал на подлете к пригороду, те стали невидимыми и принялись пастись сразу во втором эфирном слое. Благо, что переживать за целостность багажа пока не приходилось. Хоть здесь и Платформа, но даже случайные ротозеи на истинные сокровища не наткнутся. Но вот разгадать, что и как сайшьюны употребляют, путники решили немедленно. Шхуна может и подождать, тем более что она еще пока не найдена и не арендована, а вот хоть частично разгадать транспортников следовало безотложно. Для этого встали возле жвал одного из них и, переговариваясь, принялись всматриваться в Эфир. Второй слой дался с некоторым трудом из‑за долгого отсутствия практики, но, когда исследователи присмотрелись, разочарование так и прорывалось в их голосе:
– Ты глянь, они просто пропускают сквозь пасть мерцающие зеленью потоки, и всех дел!
– Похоже на питание китов планктоном.
– Вот именно. Но в таком случае прикормить мы их не сможем: и толку никакого от такой кормежки, и в руки нам этот планктон не дастся.
– Это все равно что кормить морскую капусту соленой водой.
– Жаль! Если бы они за кем‑то охотились, кого‑то юркого или скользкого поджидали, мы бы им помогли. А так…
Парочка вынырнула сознанием из эфирного слоя и с постными лицами поспешила в порт. Следовало торопиться с поиском нужного корабля и не мешкать с отплытием. С собой они несли вполне достаточно оружия, да и собственных сил хватило бы для отражения любой неожиданной атаки. Так им казалось вначале. Но в самом Вокпуре они буквально офонарели от обилия личностей самого непритязательного вида. Причем разбойничьи рожи мелькали одинаково часто в обоих мирах. И если среди людей на солидного воина, а по некоторым признакам и Шабена посматривали с опаской, то демоны не отличались таким здравым смыслом и поглядывали на Люссию с целой гаммой различных интересов. От вульгарно‑похотливого до алчно‑презрительного. Хоть она и была одета в костюм экипированного воина и лайкровое оружие не прятала, но отсутствие больева, основного транспортного средства таких высокооплачиваемых наемников, сильно нивелировало создаваемый образ. Раз основная визитная карточка отсутствовала, то и демонесса не воспринималась всерьез.
Как ни странно, но на крайних улицах одинокая воительница никаким нападениям не подверглась. Может, кто из Шабенов там оказался и рассмотрел однозначно рядом идущего человека, а может, случайно проворонили путников. Хотя чуть позже возникло подозрение, что на околицах выполняли главную задачу: не выпускать из города‑порта никого постороннего. А уж тех, кто шел в иную сторону, должны встретить в центре или непосредственно в порту. Как и все прибрежные города, Вокпур частями находился на Платформах, но и в остальных местах профили не сильно расходились. И, глядя на толпы лихого вида уголовников, пара старалась выбирать улочки так, что бы ни в коем случае не терять друг друга из виду. Мало того, за одним из поворотов Семен увидел булочную, прямо из окна которой и торговали свежей выпечкой. Недостатка в провизии не было, но вот расспросить бы хоть что‑то не помешало. Поэтому, протягивая мелкую монету и беря взамен горячую буханку хлеба, Загребной очень вежливо поинтересовался:
– Любезный, я тут только вошел в город и спешу в порт, но мне жутко интересно стало: откуда столько сброда на улицах? Или здесь царит полное безвластие?
Раскрасневшийся булочник выглянул из окна, хмуро осмотрелся и уставился на графа. Затем оттолкнул руку вцепившейся в него жены и все‑таки решил высказаться. Но сделал этот так двусмысленно и завуалированно, что сначала показалось, он издевается.
– Да что вы, господин хороший! Как же можно без власти‑то? Наоборот, наш губернатор все свои силы умственные прикладывает для укрепления правопорядка в городе и наведения спокойствия среди горожан и приезжих.
Словно в подтверждение его слов, в другом конце улочки послышался звон разбитого стекла и заполошные крики. И в ту сторону сразу побежало три бугая, до того продвигавшиеся к булочной.
– Странно, – пожал плечами Семен. – А что тут тогда эти… – Он замялся, подбирая соответствующее слово. – Бичи что делают?
– Как что? Следят за порядком, – последовал ответ в том же духе. – Наш губернатор понял, что местных сил правопорядка явно не хватает, а из столицы к нам вообще никто не наведывается. Да еще и порт практически заблокированным оказался бракаханскими кораблями. Вот наш светлоголовый и решил, что следует искать новые войска для защиты города, и заключил очень выгодный союз с Братством Синей Акулы. Так что теперь их лучшие матросы патрулируют улицы города нарядами милиции.
– Постой, но, насколько я помню, эти синие акулятники считаются оголтелыми пиратами? – поразился покупатель. – Да их всех на виселицу надо!
– Тише, мил человек, тише! – Булочник опять выглянул из окна. – Вы только так в порту не заявите, да и здесь не громко‑то. Потому что Братство еще и от угрозы со стороны султаната город избавило. Договор у них там какой‑то давний был о ненападении, так что теперь мы все союзники и братья. Вот какая тройная выгода получилась.
– О‑о‑о! Как у вас тут все запущено, – протянул Семен, пристальнее присматриваясь к демоническому миру за спиной Люссии. – А новости до вас дошли, что великая империя возродилась?
– Какая империя? – Теперь уже и жена булочника не удержалась.
– Иллюзий! Та самая, что тысячу лет назад на этих землях была. Слышали небось легенды и древние истории?
– Как не слышать! Только кто в такое счастье уверует? В подобные сказки и дети наши не верят.
– А зря! – Покупатель явно рассердился. – Ну ничего, скоро император Федор со своими великими духами и здесь порядок наведет! – Уже собравшись уходить, задал еще один вопрос: – А быстрый корабль в порту нанять можно?
Тут булочник окончательно поверил, что разговаривает со случайным гостем города.
– Не могу сказать, хотя кораблей в порту полным‑полно. Но ты бы, мил человек, поосторожнее на пристанях себя вел. Если узнают лихие люди, что у тебя деньги есть большие, как бы чего не случилось.
– Спасибо, учтем.
Когда обозначивший себя во множественном числе покупатель ушел, булочник еще раз выглянул и скороговоркой зашептался с женой:
– С кем это он был?
– С демонами небось, – проявила смекалку женщина. – Но по его одежде я сразу поняла, что из столицы! Неужель и в самом деле порядок наведут?
– Поживем – посмотрим, – философски изрек булочник. – Но вот соседей надо об этом императоре Федоре уже предупредить. Так что бегом!
В центр города путники заходить не стали, а сразу поспешили в порт. Но чем ближе подходили они к пирсам, тем все наглей стали вести себя кучки разношерстного отребья. И в конце концов одна из них, в количестве восьми человек, перегородила путь Загребному.
– Кто такой и куда направляемся? – последовали вопросы от старшего, самого красномордого пирата.
– Сами‑то кто будете? – со спокойной уверенностью отозвался Семен.
– Патруль городской милиции! – последовал высокомерный ответ.
Словно по закону подлости, в демоническом мире к остановившейся Люссии тоже поспешило шесть шустрых демонов, с ног до головы увешанных оружием. Те прикрываться легальной работой не стали, а сразу перешли к оскорблениям, которые озвучивал демон из мокрастых:
– Курочка ты наша хвостатая! Может, добровольно сдашь запрещенное в городе оружие из лайкра?
– Как ты посмел ко мне обратиться!? – вознегодовала демонесса.
– А тут ваши законы экипированных воинов не катят. Да и где твой больев? Еще скажи, что украли!
Похоже, две группы местных гопников не видели друг друга и в лучшем случае имели в своем составе только Бенид или шаманов. Но разыгравшийся спектакль своей накладкой трепал нервы и распылял внимание.
– Последний раз спрашиваю, кто ты такой? – зарычал красномордый.
– Прохожий.
– Не вижу покорности в твоих глазах! – с угрозой воскликнул мокрастый.
– Как бы у тебя твои глазки не вылезли! – с не меньшей угрозой прошипела Люссия.
– И куда ты с такой тупой мордой прохаживаешься? – потянулся к оружию пират человеческого мира.
– За «морду» ответишь перед судьей. А какие дела у меня в порту, знает лишь губернатор.
– Ах, как наша курочка запела! – под хохот подельников стал глумиться мокрастый. – Неужели и в самом деле считаешь себя такой непобедимой воительницей? Наверное, в постели! Ха‑ха‑ха‑ха!
Графиня Фаурсе на этот раз промолчала с презрительной надменностью.
Тогда как красномордый тоже возмутился:
– Глядите, судья ему нужен! Да запросто! Сейчас тебя привяжем вон к тому столбу, как раз и судья из трактира выйдет. Он тебе приговор на месте и зачитает!
– Странно! – Загребной положил руку на рукоять меча, хотя его оружие Шабена таилось не в железе. – Разве для вас необязательны распоряжения губернатора?
Мокрастый демон расставил руки в стороны и сделал первый шаг к предполагаемой жертве:
– Вот давай и займемся любовными играми.
– Остынь, петух! А то головушка‑то отвалится! – И Люссия подала знак, что готова атаковать. Тогда как в человеческом мире фарс городской милиции тоже достиг кульминации.
– Нисколько! – орал красномордый. – У него своя парафия, а на нас лежит ответственность за весь город! Взять его!
Все его семь подельников выхватили мечи и стали обходить прохожего со стороны. Но при этом Загребного поразило то, что всесильное Сапфирное Сияние ничем не помогло. Ни один из пиратов, приближающийся с намерением убить, не был сожжен в болезненном зеленоватом пламени.
А значит, все противники действовали по закону. Как это ни парадоксально, но другого объяснения не было. Разве что Сапфирное Сияние решило уничтожить своего ставленника. По странному стечению обстоятельств губернатор и в самом деле вполне официально заключил договор с пиратами, и те имели все формальные права для патрулирования городских улиц. Другое дело – как они это делали и насколько придерживались норм законности. Но в отношении помощи от самого могучего бестелесного демона планеты вступал в силу закон о невмешательстве в дела государства и праве любого правителя казнить графа Фаурсе или помиловать. Соответственно, и любое сопротивление представителям закона расценивалось как выходящее за рамки условий.
Несколько спорные размышления, но в данный момент и они были неуместны. Приходилось начинать бой сразу на обеих сторонах Изнанки.
Благо еще, что влюбленная пара настолько была сработана и понимала друг друга с полувзгляда, что боя как такового и не было, а получилось обыкновенное избиение младенцев. И по своему высшему рангу начал работать граф Фаурсе. Сначала место событий укутал двойной полог неслышимости, тридцать девятый уровень. Никто ничего не только снаружи не слышал, но и все, кто оказался в пределах этого полога, не слышали друг друга. Словно оглохли навечно. Затем Семен обрушился на демонов своим умением сорок девятого уровня: большим ударом подчинения эмоций. Древний ужас сковал члены нападающих, они замерли на месте, а у тех, кто оказался без амулетов, непроизвольно облегчился желудок. Те, кто остался сухим, остались практически без защиты. Амулеты сгорели. Вот тогда и последовало умение более простенького, двадцать первого уровня. Сон на демона. Пятеро выживших счастливчиков завалились на булыжник безмолвными обгаженными мешками. А вот их предводитель таки достал оружие и успел его даже поднять. Видимо, у него оказалось сразу несколько довольно сильных амулетов, которые и уберегли владельца от первых атак. Поэтому для него нашлось более действенное оружие пятьдесят девятого уровня: человеческий Шабен коротким импульсом заморозил мокрастому мозг. Немного поспешил с такой сильной атакой, но ради безопасности любимой можно и перестраховаться.
Да и вообще, любое атакующее действие Шабену всегда легче проводить по особям из второй стороны Изнанки. Энергии расходуется в три раза меньше, да и уровни оказываются более действенными. Аксиома данного мира. Вот потому и демонесса без особого труда справилась сразу с восемью пиратами из человеческой половинки. Правда, действовала менее гуманно и более решительно. Видимо, возраст сказывался: как‑никак, а на пять лет старше Семена. Опыт да плюс желание тигрицы защитить своего тигра.
Люссия тремя импульсами тридцатого уровня сожгла почти всю магическую оборону у противника: малый удар подчинения эмоций. Из восьмерых кому плохо стало, кого стошнило, а один так вообще завалился ничком на землю. Видимо, сердечко, часто подвергаемое непомерным дозам алкоголя, не выдержало. Ну а потом демонесса стала убивать болью. Пятеро свалилось сразу, а вот два бандита хоть и зашатались, но оружия не выпустили. Поэтому единый удар средней силы, нанесенный неизвестно откуда и совсем для пиратов неожиданный, свернул им шеи. Двадцать четвертый уровень.
На весь поединок ушло четыре, максимум шесть секунд, а уже в следующую парочка путников развернулась и спокойным шагом пошла обратно. Потому что Загребной сказал:
– Назад! – и уже по пути добавил: – Не нравится мне здесь. Да и Сапфирное Сияние не помогает.
– Ну да, я тоже эту странность заметила. А может, так и лучше? Меньше к себе внимания привлечем?
Они дошли до края площади и, прежде чем скрыться за углом одного для обеих сторон Изнанки дома, оглянулись. Пока еще никто в ситуации не разобрался. Несколько десятков прохожих подтягивались к лежащим телам со всех сторон площади. Пары и тройки гуляющих пиратов, тоже оживленно переговариваясь и жестикулируя, поспешили узнать, что случилось. И только возле ближайшего входа в подворотню стояло три мордоворота в гораздо более приличных одеждах, чем остальные. Эти три пирата в упор смотрели на уходящих. Причем, судя по напряженным лицам и нежеланию что‑либо предпринять немедленно, или все они, или один были Шабенами. Но это не значит, что, рассмотрев, кто кого уничтожил, они продолжат молчать и тут же не организуют погоню. Двое из них уже и рты стали открывать для тревожного крика.
Поэтому и тут Загребной решил перестраховаться. Самым максимальным импульсом сорок третьего уровня он двинул по троице замерших пиратов. А так как сон на человека свалил с ног только одного, то Семен еще и добавил из своего максимума, шестидесятого уровня. Концентрированный град невидимых клиньев буквально изрешетил слишком бдительных представителей местной криминальной власти.
И только потом граф Фаурсе поспешил за своей любимой. Дальше они двигались быстро, с упреждением обстреливая почти всех встречных‑поперечных ударами эмоций, таких как полное равнодушие и желание зверского голода. Такая смесь помогла им безнаказанно и почти незаметно выскользнуть из города и устремиться к скалам. Но вот это маленькое «почти» и спровоцировало обстоятельства для новой возможности вступить в бой. Из города, в погоню за обидчиками местного закона, мчался конный отряд людей человек в пятьдесят. И где‑то за ними, в профилях демонического мира, пешком валила ватага из парочки десятков хвостатых.
– Все‑таки погнались, – констатировал Семен, переходя на бег. – Поднажмите, госпожа профессор!
– Ой, когда это было! – непроизвольно улыбнулась Люссия, нисколько не сбивая дыхания быстрым движением. – В прошлой жизни, кажется.
Понятно, что вспоминать теперь о том времени, когда госпожа Фаурсе преподавала в Мастораксе Знаний демонической Стимии, было совсем не к месту. Но с другой стороны, даже в преддверии тяжелого боя демонесса не испытывала мизерной капельки страха или сомнения. Рядом с любимым она готова была умереть со счастливой улыбкой на устах. Тем более ажиотаж погони ее только подстегивал – и морально, и физически. Так что к удобному рубежу обороны она добралась первой и, усилив голос до максимума, ударила жутким звуком семнадцатого уровня атакующих людей:
– Стоять! Жалкие ублюдки!
Несколько лошадей шарахнулись в стороны, несколько встали на дыбы. Наверняка в образовавшейся куче появились не просто первые раненые, но и убитые. Порыв атакующих тоже иссяк, и те, кто удержался в седле, бестолково крутились на месте. Но теперь из их среды донесся усиленный голос сильного мага:
– Ну, чего встали? У этой рогатой ведьмы всего двадцатый, максимум тридцатый уровень! Вперед! Мы вас прикрываем!
Но к тому времени демонесса уже приготовила свой лук, достала специальные стрелы, которые ей еще в королевстве Мрак сделал ректор Зидан с коллегами из синего Масторакса Знаний, и обмакнула наконечники в раскрытую баночку с ядом.
Загребной тоже ни одного момента не потерял, а стал интенсивно раскалять кусочки металлической амуниции на телах противников. Сороковой уровень позволял это делать без особого ущерба для внутренних резервов. Причем кусочки металла он выбирал такие, которые сразу и не сбросишь с тела. Как, например, металлические вставки прочности в сапогах или висячие на шеях цепи с амулетами. Попробуй сними последние, когда они на голом теле, да еще поверх одежды задрапированы кожаными доспехами или кирасами. А уж сапоги снять на скаку – вообще дело неблагодарное. С диким ревом по двое, а то и по трое пиратов стали падать с коне й и с истерическими воплями кататься по земле. Не все, конечно, да и тех быстро обезболивали мечущиеся среди них Шабены и пинками вновь отправляли в атаку.
Вот как раз к тому времени и вошла в наивысший азарт прицельной стрельбы Люссия. Невидимая для людей смерть впивалась в человеческие тела, и моментальный яд не могли остановить ни талисманы, ни помощь трех Шабенов. Если бы подобный бой продолжался еще парочку минут, то таким образом удалось бы малыми силами положить весь отряд пиратов. Но их предводитель, по некоторым признакам Шабен не ниже пятьдесят третьего уровня, решился на отчаянную, скоротечную атаку. Прикрыв всех, кто мог быстро двигаться и держать в руках меч, выставленным перед собой силовым щитом, он с ревом пошел вперед. Тогда как двое его коллег швырнули одновременно по демонессе средние шаровые молнии.
Молнии Загребной отбил. Тут же с изрядным напряжением сил собираясь обрушить на врага очередной град невидимых клиньев. А правая рука уже отходила в замахе, готовая бросить копье «Убийца богов» в самого опасного противника. Да так и замер на вздохе.
Потому что в бой вмешалось Сапфирное Сияние. Именно вмешалось, потому что все атакующие, в том числе и те, что только поднимались с земли после ожогов или случайного падения, с дикими болезненными стонами скрылись в веретенах сапфирного пламени. А уже через несколько мгновений на месте сражения валялись лишь их опустошенные одежды и бесхозное оружие.
Следовало ожидать, что и в толпе бегущих со стороны города демонов окажутся Шабены. Но то, как среагировали они и их воины, могло бы посмешить в другое время и при других обстоятельствах. Словно на учениях, все рогатые и хвостатые пираты резко развернулись на сто восемьдесят градусов, бросили мешающее бегу оружие и в полтора раза быстрей, чем раньше, бросились наутек. Настолько их поразила моментальная смерть их подельников с другой стороны Изнанки.
Семен возжелал было добавить им еще ускорения градом из невидимых клиньев, но благоразумие взяло верх: зачем тратить даром магические силы, если эффективность на таком расстоянии в лучшем случае составит тридцать процентов. Распрямился, расслабил правую руку, левой вытер пот со лба и только потом посмотрел на сияющую от удовольствия демонессу. Его любимая с горящими от азарта глазами бросилась к нему на грудь и воскликнула:
– Как мы им врезали?! Правда, здорово?!
– Еще как здорово! Будут знать, как обижать слабых и беззащитных малышек.
Но она уже вновь отпрянула и теперь с негодованием пыталась осмотреться:
– Ну! И где этот демонюга? Бестелесный ты наш, покажись! Я тебе точно уши надеру когда‑нибудь! Чего прячешься?
– Успокойся, крошка! Сапфирного Сияния около нас нет и в помине. Здесь для исполнения уговора используются, скорее всего, уникальные силы планеты. Или еще каких неведомых устройств или стихий. В противном случае исчезла бы всякая логика моего с ним соглашения. Он бы и сам тогда уничтожал любого противника или путем угрозы убийства заставлял действовать строго по его желанию. А так, увы, у него не получается. Так что нет его здесь, не злись.
– Тогда почему он нам сразу в городе не помог? Да и тут не сразу вмешался!
Внимательно присматриваясь к горкам одежды, Семен вышел из‑за скалистого укрытия и медленно двинулся к останкам пиратских Шабенов, по пути рассуждая:
– Может, оно и к лучшему, что в городе эти уголовники на нас всем скопом не набросились? Тогда как здесь, похоже, как раз и кончается городская черта, и власть договора губернатора с пиратами тоже сюда не распространяется. Вот Сапфирное Сияние только здесь смогло присоединиться к потехе. Причина, возможно, или в каком‑либо существе, или в устройстве, агрегате, что следит за соблюдением нашего договора.
– Ты странно говоришь, – пробормотала Люссия, тоже внимательно всматриваясь под ноги. – Неужели думаешь, что этих людей сожгла бездушная машина? Или жестко настроенное магическое устройство?
– После того, о чем мне рассказывал в письме Виктор, поведал Федор, и того, что я видел сам в подземельях великой империи, я ничему не удивлюсь на этой планете. Скорее всего, и в самом деле в центре материка кроется самая великая тайна. Недаром в эти Долины Столбов Свияти заказан вход любому телесному существу. Только Сапфирное Сияние может там отираться. Ну и каким‑то образом оно нащупало узлы управления, освоилось и теперь ведет только ему понятные игры в мире Изнанки.
– А какую роль тогда во всем этом противостоянии играет самый огромный телесный демон?
– Ха! Может, когда и узнаем. Но мне кажется, что Асма – это просто какой‑то мутант, выродок вашего народа. А может, вообще итог какого‑то ужасного древнего эксперимента. Сама ведь знаешь, сколько исследователей погибает при неправильном использовании своих же собственных открытий.
– Знаю. О! Смотри! Какой чудный медальон!
Она первой разгребла одежды младшего по уровню Шабена малым пучком силы и достала оттуда с помощью миниторнадо тщательно выполненный в бронзе внушительный медальон. Загребной подхватил его рукой и стал вслух читать многочисленные надписи, из которых самой крупной и важной была «Орден Отцов Бракахана», что сразу напомнило о хорошо известной радикальной группе, члены которой особенно проклинали и матриархат, и само королевство Колючих Роз.
– Так вот какие союзнички появились у здешнего губернатора! – возмутился Семен. – Воспользовались отдаленностью от столицы и вытворяют невесть что.
– Не переживай! Твой Федор со всеми подобными предателями определится. Дай ему только срок со своей короной да с духами разобраться. Когда те ему о каждом движении начнут докладывать во всей империи, вот тогда и полетят непутевые да корыстные головушки с плеч.
– Крови прольется…
– Зато простому народу на обеих сторонах станет жить легче. Ведь недаром твой сын на трон был выбран.
От пришедшей ему на ум мысли Загребной замер на месте:
– Слушай, а ведь что получается! Уже трое моих детей не просто королями там стали, а целыми императорами! У меня голова кругом идет.
Демонесса тронула его за локоток, преданно заглядывая в глаза:
– Ну и что тут страшного?
– Да все! Вдруг это было спланировано Сапфирным Сиянием с самого начала? Вдруг мы вообще не имеем и малейшего права выбора? Вдруг все предопределено заранее и мы только жалкие марионетки в неизвестно чьих руках?
– Пока не вижу в случившемся ничего плохого. Любой император или императрица только улучшают жизнь в этом мире. Я имею в виду Викторию, Алексея и Федора. Даже если и Виктор займет подобное место в элите правления континентом, это будет выглядеть вполне естественным и справедливым.
– Не то это, не то! – Семен ожесточенно растер лоб ладонью. – Слишком уж нелогично все получается, не этого жду я от Сапфирного Сияния, не этого.
– Почему? – чистосердечно недоумевала графиня Фаурсе. – Может, он как раз и добивается всемирного благоденствия и развития прогресса на благо обеих сторон Изнанки?
– Понимаешь, я с этим СС, – впервые название самого великого демона его ставленник сократил до аббревиатуры и сам поморщился, – целую ночь общался. Не то он существо, чтобы за блага бороться, совсем не то. Наоборот, у меня твердая уверенность, что он явную такую пакость затевает. Самую мерзкую в истории. Но думал, разъедемся по концам света, потихоньку прибор для возвращения восстановим, а там и домой попытаемся вырваться. Пусть поодиночке, но все равно сбежим. А тут такое! Да никто из моих детей уже не хочет этот мир покидать! Представляешь? А если у всех дети появятся? А?
Люссия нежно погладила его ладошкой по щеке:
– Вот и прекрасно! Чем больше у тебя будет внуков, тем больше ты будешь спокоен, тем больше ты будешь мудр и тем больше…
– Ага! И тем больше мне придется метаться по всему континенту! – продолжил он за любимую.
– Так остепенись.
– Щас! Виктору закончим помогать, так надо будет сразу к Виктории спешить. Мармеладка вот‑вот рожать начнет, и кто ей поможет, кроме нас?
– Список длинный, но я зачитывать не стану: надо – значит, мы и поможем, – легко согласилась демонесса, вновь гладя любимого по щеке. – Ну, успокоился?
Загребной кивнул, на всякий случай оглянулся по сторонам в поисках затаившегося врага и только тогда отблагодарил свою любимую поцелуем.

Глава третья
На раздорожье

На поле боя из трофеев забрали только три медальона, найденные в одеждах Шабенов, хотя несколько единиц довольно ценного оружия стоили баснословно дорого. Непростой отряд их атаковал, скорее всего, элита местного уголовного гарнизона. Часть лошадей оказались подранены, две погибли, но все остальные не мчались с места событий куда глаза глядят, а сгруппировались в небольшом распадке и уже паслись на сочной луговой травке.
Вовремя припомнили, что при подлете к скалам с другой стороны видели обширные луга со стадами. Дабы не пропадать такому количеству добра, решили предупредить пастухов, дать им разрешение забрать все отсюда в свою собственность. Не факт, что пираты у них не отнимут обратно, но попытаться стоило. Все лучше, чем просто оставить массу оружия валяться бесхозно. Отрывать шмелей от кормежки не дерзнули, поэтому Загребной решил пробежаться несколько километров. Оставив Люссию одну, он не боялся: сама себя в обиду не даст и в любой момент может убраться от опасности на сайшьюне.
Но вот пока Семен бегал к пастухам, пока с ними проводил воспитательную беседу и взывал помочь новой империи на местах, магеса и сделала одно наиважнейшее в их положении открытие. От нечего делать она шагами дозорного мерила площадку между закусывающими планктоном Эфира транспортниками и регулярно присматривалась, что именно они едят. Такая настойчивость долго ничего не давала, но помогло совсем иное обстоятельство. Изрядно проголодавшись, она полезла к сумкам с провизией и достала еду своего демонического мира. После чего стала кушать, так и продолжая двигаться между сайшьюнами и присматриваясь к процессу их насыщения. А в один из моментов заметила, как с потоком планктона гигантский шмель всосал в себя некий более крупный сгусток. Не лайкр, естественно, и не иной твердый предмет, но все‑таки гораздо более плотный, чем киселеобразная кашица.
«Тогда почему бы не попробовать угостить этих духов, – стала размышлять Люссия, – какими‑нибудь продуктами наших миров. Тумблоны адаптировались среди людей и даже определенные зернышки грызут, значит, и остальные выходцы из Эфира могут оказаться всеядными. Решено! Пробую все по кусочку!»
Но чего она только ни совала под жвала сайшьюнов, те игнорировали подношения полностью. Образно говоря, даже головы от своего эфирного «корыта» не отрывали. Ни мяса их душа не принимала, ни грибов, ни обжаренных до хрустящей корочки аппетитных овощей, которые заботливые повара успели приготовить в дорогу. И почти в самом конце эксперимента осталось только дать кусочек человеческого хлеба.
Вот тут угощаемый сайшьюн, несший Люссию, впервые заинтересовался. Оторвался от потока с планктоном, до ужаса страшными жвалами обследовал кусок батона, как‑то слишком разумно фыркнул и… вновь вернулся в Эфир. Демонесса задумалась над этой сценкой, непроизвольно озираясь кругом и соображая, что еще можно попробовать. И тут ее взгляд случайно упал на котомку в виде легкого полотняного рюкзака, которую Семен сбросил с себя перед забегом к пастухам.
Под тканью горбатилась купленная им совсем недавно буханка хлеба.
«Может, этого любителя планктона на свежую выпечку потянет? – размышляла демонесса. – Раз он черствую не желает. Попробую, больше все равно предложить нечего».
Манипулируя малой силой, достала ароматную, еще теплую буханку, закрепила ее над ладонями и поднесла к шмелю. Вот тут и получилось чудо. Транспортник, и секунды не раздумывая, заглотил угощение с пугающим проворством. А потом Люссия вообще чуть от страха чувств не лишилась: огромные жвала деликатно захватили ее руки и то ли таким странным образом ощупали, то ли помассажировали, то ли обнюхали. Хотя и мысль мелькнула, что облизали. Но больше всего окаменевшей укротительнице показалось, что, несмотря на браслет на запястье, ее сейчас всю целиком отправят в гигантский желудок.
Пронесло. Не отправили. После чего сайшьюн дружески хрюкнул и вернулся к своему эфирному потоку. Лишь ладони освободились, демонесса несколько раз облегченно вздохнула, зябко повела плечами и уже хотела благоразумно отступить назад, когда по какому‑то наитию подняла руку чуть выше и погладила короткий блестящий мех под громадными фасеточными глазищами. Дух‑шмель на это замер, а потом хрюкнул два раза. О сути подобной реакции догадаться было сложно, потому что никаких эмоций в равномерно полыхающей ауре сайшьюна демонесса не просматривала, но, как только она стала убирать руку, гигантская голова повелась за ней и вновь уперлась тем самым местом. Как бы намекая на продолжение контакта.
– Ой! Да тебе нравится?! – в умилении заворковала Люссия. – Ой ты мой хорошенький! А вот здесь? И здесь нравится? Ой, какая прелесть твой мех. И кожица словно бархат.
После минуты такого поглаживания сайшьюн удовлетворенно хрюкнул и вернулся к прерванному процессу питания. А демонесса заметалась по площадке в нетерпеливом ожидании любимого. Настолько ей хотелось как можно быстрей поделиться своими открытиями.
Загребной вернулся не сам. Но вначале оставил пятерых мужчин с другой стороны площадки и выслушал новости про кормежку транспортников и миролюбивое их отношение к поглаживаниям по мохнатой морде.
– Ну, хлеба‑то мы им накупим, а вот повезут ли они нас за границей Колючих Роз?
– Не попробуем – не узнаем.
– Тоже верно. Но с другой стороны, главный среди пастухов, за обещанные мной трофеи, обещает нас доставить к одной рыбацкой деревушке уже на самой границе. И там помочь арендовать маленькую, но быстроходную яхту. Правда, сам безопасный проход по водам, кишащим пиратами, он не гарантирует.
– Тем более надо приложить все усилия по приручению сайшьюнов! – настаивала Люссия. – Они такие милые и добрые, что я уверена – мы с ними поладим.
– М‑да? – продолжал сомневаться Семен. – Попытка не пытка.
После чего он вывел пастухов на место недавней схватки, указал на коней, раскиданные повсюду одежды и оружие и разрешил:
– Пусть эти двое начинают собирать и вязать тюки. А для этих двух парней у меня другое задание.
Хоть как глаза у главного пастуха не вываливались от увиденного из орбит, вопросы он задавал коротко:
– Какое?
– Где‑то во‑о‑он там, – указал он рукой на город. – Примерно, на той улочке есть булочная на углу. Из окна продают.
– Знаю.
– Смогут парни туда сбегать и купить для меня два мешка обязательно самого свежего хлеба?
– Деньги? У нас при себе нет.
– Понятно! Вот, держи. – А когда оба парня, сверкая голыми пятками, рванули вниз по кратчайшей тропе, добавил: – Их там не обидят?
– Дворами пройдут, – пояснил пастух. – Ни одна собака не гавкнет.
– Ну тогда осматривай и готовь коней. Все вам достается.
Мало того, Семен еще и сам помог собирать оружие, а потом и закреплять его в импровизированных тюках к седлам лошадей.
Примерно через час вернулись молодые пастухи, мокрые от усердия и бега, раскрасневшиеся от новостей.
– Господин! – сразу обратился один из них к Загребному. – Город гудит словно улей. Уже все знают, что империя возродилась и вскоре сюда прибудут посланники из столицы для наведения порядка.
– Но в порту, – подхватил второй, пока его товарищ пытался отдышаться, – собирается целое войско. В том числе и демоны. Собираются идти всем скопом сюда. Говорят, губернатор с послом беснуются до такой степени, что пиратов плетками стегают и нескольких паникеров уже казнили прямо на месте.
– Ага! А те не сильно‑то и хотят в бой идти. Твердят… – Парень набрал больше воздуха, словно перед прыжком в воду, и выпалил: – Что великий Загребной появился!
Семен раздумывал недолго. Никакого секрета из его присутствия не получится. Да и наоборот, стоило попугать своим именем смутьянов.
– Да, появился. И не сам, а с Сапфирным Сиянием. Император Федор послал нас наводить порядки на границах! – Затем подхватил в каждую руку по мешку и прикрикнул на окаменевших пастухов: – Чего встали?! Пошевеливайтесь и старшим помогайте! Чтобы через полчаса здесь все чисто было!
Тех словно ветром сдуло. Но когда Загребной уже приблизился к транспортникам, ему в спину донесся крик старшего пастуха:
– Господин! А вы разве не с нами верхом отправитесь?
– Нет! Но если понадобится, я и так вас найду.
Больше они между собой не разговаривали. Но при начавшемся эксперименте с кормежкой парочка частенько посматривала и в сторону пастухов, и в сторону города. Понятно, что так быстро обуянное паникой войско губернатор не соберет, да и элементарную разведку, скорее всего, отправит вначале, но кто этих разбойников знает? Вдруг напьются крепкого пойла да и вопрутся стадом на свою погибель.
Сайшьюнам свежий хлеб и в самом деле невероятно понравился. Они все до крошки схарчили, но благоразумность победила: авось придется отдельно угощать при пересечении границы? Поэтому несколько буханок припрятали. При поглаживании Загребной со своим уровнем все‑таки рассмотрел некоторые проблески в ауре духов и определил их как удовольствие. Ну и напоследок, по инициативе Люссии, они решили дать имена своим транспортникам, все равно времени до вылета оставалось не меньше часа.
– Пусть мой называется Первым! – заявила демонесса.
– Почему это?
– Да потому что я его первым приручила.
– Э‑э… как‑то не звучит. Да и мне своего Вторым как‑то не с руки кликать. Тем более что я его лучше тогда Ноликом назову.
– Ну ты даешь! – серебристым переливом рассмеялась демонесса. – Так в сто раз смешней получается.
– Вот и я говорю, несолидно, – задумался знаменитый граф. Но тут ему в голову полезли иностранные слова и частенько употребляемый в их семье немецкий с испанским: – О! А что, если мы возьмем числительные из других языков моего мира? Допустим, твой будет звучать как Айн? Правда, здорово?
Его любимая вначале покатала слово на языке, а потом согласилась:
– Вполне прилично, мне нравится. Пусть будет Айн. А у тебя как будет звучать?
– Зэро! Как звучит?
Но такое слово его благоверной не понравилось. Хотя спорить она не стала:
– Да на здоровье, если тебе нравится. Тем более что уже через полтора часа они нас и слушаться могут перестать. Что мой Айн, что твой Зэро.
– Ну, будем надеяться, что ты самая лучшая укротительница мира Изнанки, – решил ободрить Семен свою любимую.
Но та сделала вид, что обижается, хотя ямочки на щеках и выдавали тщательно сдерживаемое желание рассмеяться.
– Почему только Изнанки? Я вон даже человека с Земли приручила. Правда, он иногда такой строптивый бывает.
– Когда такое было? – возмутился прирученный представитель человечества. – Только и занимаюсь угодничеством.
– Да хоть совсем недавно, – напомнила она последнюю ссору‑перепалку.
– Хорошо, что напомнила. – Граф Фаурсе сразу стал серьезным и перешел на официальный тон: – Ядовитые территории – дело нешуточное. Ведь недаром там за века ни один демон выжить не смог.
– Вот опять ты начинаешь создавать проблемы на голом месте. Чего раньше времени переживать? Доберемся до той Линии, осмотримся на месте, глядишь, чего и придумаем. Может, там и без нас уже придумали? В крайнем случае я не настолько безрассудна, чтобы лезть в жерло вулкана. Будет опасно, останусь у Линии или подожду тебя на корабле. Вот и всех проблем.
– Ну, если так, – в сомнении нахмурил брови Семен, но сразу постарался улыбнуться. – Тогда и в самом деле приручила. – Затем прислушался к себе и добавил: – И кажется, это приручение пошло мне на пользу.
– В каком смысле?
– Чувствую силу шестьдесят первого уровня и готов хоть сейчас метнуть большой клин по любой цели.
– Молодец! – бросилась его обнимать графиня Фаурсе. – Только даром силы не трать, еще пригодятся. – Но тут же завистливо вздохнула. – Ну вот, теперь мне тебя уже точно не догнать.
– Нашла из‑за чего расстраиваться! Ты вон и так чего достигла за неполный год! Еще и меня обгонишь.
Последний час прошел в напрасном ожидании атаки со стороны города. Видимо, в Вокпуре так и не решились преследовать великого Загребного. Ведь наверняка в окружении губернатора или посла султаната Бракахан нашлись люди, которые объяснили, что обозначает сожжение тел в зеленоватом пламени. Против ставленника Сапфирного Сияния и организованная армия может оказаться бессильной. Чего уж там ратовать за анархистски настроенных пиратов.
Но перед часом истины, собираясь уже взбираться на транспортников, Семену пришла идея:
– А давай мы над городом пролетим пару раз? Морских шакалов попугаем да местный народ поддержим. Все‑таки появление таких огромных духов окончательно подтвердит, что империя Иллюзий возрождена.
– Нас ничем вверху не достанут? – здраво рассудила Люссия. – Вдруг там у них Шабен сотого уровня отыщется? Или демон?
– Значит, будем лететь с запасом высоты. И увидят все, и не достанет никто. Да и мы в ответ чем‑нибудь пиратов угостим.
– Ха! Можем и без всякого ответа побаловать, – засмеялась демонесса.
Так и сделали. Первый круг дали над улицами, просто присматриваясь. На втором почти все улицы оказались заполнены ликующим народом обеих сторон. Разве что демоны видели только свою представительницу и догадывались о ее попутчике, а люди наоборот. И те и другие вздымали руки вверх, махали какими‑то флагами и штандартами, и порой рев голосов долетал до крылатых созданий эфирных слоев.
Совсем иная обстановка царила перед ратушей и главной портовой площадью. Там однозначно собрались сливки разбойничьего люда, представители недружественного султаната и местные предатели. Они смотрели на небо со злобой, крайней неприязнью, грозили кулаками и оружием. За что и поплатились. На третьем круге транспортники резко снизились для атаки, промчались над околицами и совсем неожиданно для врага вылетели из‑за крыш домов. В толпу перед ратушей врезалось один за другим два пучка невидимых клиньев. Из‑за скорости получилось две широкие, метра на четыре, просеки. А на припортовой площади еще лучший результат получился после применения ударов большой силы.
Осматривать и подсчитывать количество жертв не стали, а вернулись к самым многолюдным улицам и передали воззвание от имени императора Федора:
– Хранить спокойствие, верить и ждать помощи из столицы!
Но после этих громовых восклицаний народ отвечал таким восторженным ревом, что вряд ли власть губернатора продержится в Вокпуре до ночи.
И уже со спокойной душой путники направили сайшьюнов вдоль берега к границе с султанатом Бракахан.

Глава четвертая
Ломать не строить

До границы долетели без осложнений. Да и саму границу определили только по длинной косе, уходящей в море, да по возвышающемуся на ее оконечности полуразрушенному маяку. Вот как раз на уровне этой косы и наметились совершить посадку воздушные транспортники. А так как они это умели делать не просто быстро, а чуть ли не камнем, то никаких особых команд в начале несанкционированного понижения высоты от наездников не последовало. В тот момент они только и подумали, как бы удержаться. Зато когда скорость падения замедлилась, а мозг чуть избавился от непроизвольного страха, припомнились договоренности и различные варианты, обсуждаемые во время кормежки сайшьюнов хлебом.
Отдавая мысленные приказы через плотно прижатые к густому меху браслеты, удалось повернуть шмелей на девяносто градусов влево и максимально замедлить скорость полета. Теперь имелась возможность спокойно переговариваться прямо на лету.
– Что будем делать? – Люссия чуть не плакала от расстройства. – Айн совсем не реагирует на мои команды повернуть правее.
– Как и мой Зэро! – досадовал Загребной. – Начинаем давить на них максимальным внушением.
– Сомневаюсь, что получится.
– Тогда полетаем вдоль границы часика два и отправимся в рыбацкий поселок.
Но первые полчаса барражирования от моря и в глубь территории ничего не дали. Сайшьюны легко разворачивались, ускорялись и даже набирали высоту, но за какую‑то невидимую черту так и не перелетели. Несколько раз Семен громко выкрикивал новое имя духа, стараясь хоть этим привлечь его внимание. Как ни странно, тот стал на такие крики слегка поворачивать своей внушительной головой и косить глазом на наездника, что натолкнуло на новую мысль.
– Сейчас попробую дать Зэро лакомство прямо в пути.
Продолжая двигаться от моря, он протянул первую буханку к жвалам с правой стороны. Сайшьюн после некоторого колебания заглотил угощение. Вторая буханка тоже пошла на ура. Но вот третью Семен постарался отставить как можно дальше от жвал в сторону, как делают в подобных случаях с ослом, подвешивая морковку перед ним на палке. Дух досадливо хрюкнул, затем хрюканье стало возмущенным, а потом Зэро доказал свою чуть ли не разумность: не меняя прямой линии полета, просто резко мотнул корпусом, и сила инерции сама подвела руку с хлебом к его пасти. Расстроенный такой хитростью, наездник несколько поторопился с четвертой буханкой, и ее постигла та же участь.
– Все, больше хлеба у меня нет, – пожаловался он всем одновременно, эманируя при этом обиду и разочарование. – Если бы у нас еще два мешка было…
– Постой! – оживилась демонесса. – А мы ведь над морем полетать не пробовали! Вдруг получится?
– Вряд ли, – сомневался Загребной, разворачивая тем не менее своего шмеля к морю. – Да и через пару часов они рухнут в океан и утонут вместе с нами. И что это нам даст?
– Посмотрим. Пусть вначале вылетят за черту прибоя.
Но и здесь постигла неудача. Пущенные, казалось бы, по ведущей только на открытые водные просторы траектории, духи, пролетев всю косу до оконечности, резко замедлились, развернулись и как ни в чем не бывало полетели обратно к берегу. Вот теперь уже путешественники расстроились окончательно. Но если графиня Фаурсе просто стала жалостливо укорять своего Айна вслух, то граф разразился мысленными ругательствами такой силы, что Зэро, видимо хорошо чувствующий эмоциональный настрой наездника через браслет, несколько раз поворачивал на него глаз и обиженно хрюкал. Мол, а я‑то тут при чем?
Такое поведение транспортника пристыдило Загребного, и он даже попытался попросить прощения у бессловесного сайшьюна. Опять‑таки мысленно. А потом стал обговаривать с демонессой одну мелькнувшую мысль:
– Вот я думаю: раз здесь все так завязано на планетарных силах и доисторической технике древних цивилизаций, то почему бы не предположить, что определенные лучи или невидимые нам сияния до сих пор действуют?
– Правильно думаешь. Только что нам делать, если мы лучи эти не видим и не знаем, как их отсечь?
– Как – это уже другое дело! Желательно вначале определиться, что конкретно испускает эти лучи. А для этого давай прикинем: почему наши красавцы летят уже в который раз строго по прямой линии? Ни метра вправо не принимают? Мне уже каждый камень под нами примелькался.
– Мне тоже. Но при чем тут камни? Они‑то лучи испускать вроде как не могут.
– Вот! Совершенно верно! Значит, нам следует поискать какое‑то строение или подземелье, где и находится устройство с ограничивающим барьером из лучей.
– Гениально! – фыркнула Люссия. – Теперь нам осталось только все подземелья проверить и подозрительные строения.
– Не обязательно. Ведь граница не простирается идеальной прямой, а проложена ломаными отрезками. Ты ведь помнишь карту?
– Может, так картографу понравилось?
– Сомневаюсь. Тут скорее вся разгадка в том, что устройства тоже не могут держать луч на огромные расстояния. Или граница так и пролегала. А значит, на каждой из точек поворота стоит так называемый ретранслятор. И ведь со временем хоть какой‑нибудь, но обязательно вышел из строя.
Теперь уже демонесса открыто показывала свое непонимание:
– Но для проверки твоей гипотезы нам надо будет пролететь вдоль всей границы. Не лучше ли сразу искать корабль?
– А зачем? Разворачиваемся! – Когда они сделали разворот, на дальнем плане опять обозначилась уходящая в море коса. – Давай вначале проверим хоть единственное строение, которое по логике замыкает линию границы.
– Странно. Но ведь маяк и так разрушен. Или ты не видишь?
– Но не до конца! И посмотри, какой у него мощный фундамент. Там что угодно можно расположить. Ниже – не получится, воды могут подмочить, а вот в самой скале – в самый раз.
– И как мы в подвал доберемся?
Люссия готова была спорить и сомневаться до бесконечности, тогда как Загребной уже решил для себя самое основное: если и в самом деле в толще фундамента есть какое‑нибудь древнее устройство, то его для отключения будет достаточно просто разрушить. Ломать не строить, да и сил хватает. Поэтому он резко ускорил своего сайшьюна, словно собрался протаранить развалины собственным телом. Но не долетая метров тридцати, выпустил невидимый большой магический клин в самое уязвимое, по его мнению, место маяка.
И скомандовал разворот. Зэро такие игры понравились. Он заложил такой крутой вираж, что тело человека вдавило в шерсть и возникли опасения, что лопнут крепления багажа. Зато сзади знатно громыхнуло, заскрежетало, часть оставшейся стены завалилась наружу и поднялся солидный столб пыли. Принять вправо не получилось, следственно, пришлось повторять маневр с бомбардировкой магическим клином. Тот и так при запуске имел высокую скорость, но после троекратного умножения на скорость транспортника вонзался в камень с силой гаубичного снаряда.
Но только после четвертой попытки Зэро послушно принял вправо на отходе, пересекая невидимую, но приевшуюся взгляду черту. И похвально хрюкнул. Словно одобрял действия своего наездника.
– Ура‑а‑а! – заорал Семен, замечая, как и барражировавшая в отдалении Люссия тоже легко преодолела на Айне невидимую преграду. – У нас получилось!!!
Постепенно ускоряясь, сайшьюны сблизились, но демонесса еще успела крикнуть:
– Это у тебя получилось! И прости меня за сомнения! На первом же привале явлюсь к тебе с повинной!
– А может, просто спишешь с меня старые долги? – усилил голос Загребной, потому что свист ветра уже сносил слова в сторону.
– Нетушки! Ты свои долги будешь мне до самой смерти отдавать. А если я еще и о процентах набежавших вспомню…
Над береговой линией разнесся радостный, хоть и невероятно усиленный магически смех. Теперь всадникам казалось, что в пути они будут соревноваться только со временем.

Глава пятая
Султанат Бракахан

Понятно, что уже через час пришлось искать место для пятичасового отдыха. А это оказалось не просто. Вся береговая линия оказалась так плотно застроена поселками и городами, что безлюдное место высматривать оказалось бесполезно. Пришлось резко сворачивать в глубь континента. Но и там пространства возделанных садов и огородов на обеих сторонах Изнанки вскоре сменились густым лесным массивом равьенды. Это дерево c большими мясистыми листьями очень напоминало земную магнолию, но своими гигантскими размерами превосходило ее раз в пять. Причем вязкая древесина равьенды плохо горела, начинала гнить после отторжения корней, и вся прелесть подобных чащ заключалась в благодатной прохладе под сенью крон для путников да удобном ареале обитания для массы представителей животного мира. Кстати, другие деревья на каменистых пространствах не росли, только невероятные по силе и длине корни этой местной магнолии могли взламывать камень и добираться до глубинных залежей живительной влаги.
Срок в три часа непрерывного полета истекал. Сайшьюны стали недовольно похрюкивать, снижаясь все ближе к поверхности, но подходящего места для посадки так и не находилось. Какие‑то скалистые возвышения отсутствовали полностью, а небольшие полянки не подходили не столько из‑за ограниченного пространства на них, как по причине мер безопасности. Мало ли кто обитает среди стволов, а потом выйдет на охоту в приближающейся ночи.
И когда время подошло к критическому, шмели сами отыскали выход. Айн вдруг замер над островком особо громадных равьенд, а потом довольно бесшабашно устроился своим огромным телом прямо на верхушке кроны. Чуток пошевелился, подминая неудобно торчащие ветки, замер и с полной отрешенностью ушел в процесс кормления из эфирного слоя. Слегка улетевший вперед Зэро вернулся по указаниям своего наездника и с той же флегматичностью примостился на соседней кроне. Когда и он сложил свои прозрачные крылья, то между путешественниками оказалось расстояние всего лишь метров восемь‑девять. Конечно, несколько десятков возмущенных таким наглым вторжением в их личную жизнь птиц шумно при этом разлетелись в стороны, а потом еще с полчаса носились невдалеке и возмущались в присущей им манере. Но проблемы мелкой фауны путешественников не слишком взволновали. Главное, что наверху оказалось вполне безопасно и сравнительно удобно для предстоящего ночлега. Конечно, всю ночь спать на этом месте не собирались, но уж на четыре часа прикорнуть не помешает.
Поэтому час отвели на благоустройство, осмотр местности вокруг себя и небольшой ужин. Ибо в дальнейшем подкрепляться парочка могла прямо на лету. Передвигаться по веткам оказалось несколько неудобно, но для создания совместного гамака использовали две веревки, которые просто протянули между транспортниками, а в центре закрепили большой кусок прочной ткани. Сайшьюны держались на месте настолько твердо, что даже натяжение веревок кроны и на миллиметр не шевельнуло. Видимо, шмели еще и за свой эфирный слой «заякорились», и теперь даже сильный ураган в этом мире оказался бы против них бессилен. Для маленькой «прикормки» Айну с Зэро выдали по две последние буханки хлеба, остававшиеся в багаже демонессы. К слову сказать, уже слегка зачерствевшее угощение духи приняли с явным сомнением. Даже неохотой. То ли оно им приелось, то ли и в самом деле предпочитали «с пылу с жару». Радовало, что на поглаживание меха возле жвал они реагировали с дружелюбием и похвальным хрюканьем. На что Загребной задумчиво так пробормотал:
– Кто еще кого из нас приручает.
– Разве это важно? – спросила услыхавшая его Люссия. – Уже счастье, что мы и дальше полетим в безопасности и с полным комфортом.
– Кто бы спорил! Ладно, давай, хорошенько осмотримся и поставим со всех сторон охранные пищалки. Потом я поставлю сферу и еще все это «антизрачком» накрою.
– А он‑то зачем? Неужели в этой глуши отыщется кто‑то с семьдесят шестым уровнем?
– Лучше перестраховаться. Да и почему бы мне не попользоваться своим новым умением?
– Так ведь он из тебя массу сил вытянет, – беспокоилась демонесса.
– Ерунда, потом в полете восстановлюсь.
Пищалки устанавливали вдвоем, а потом Семен занялся магией, только для него доступной. С охранной сферой проблем не возникло, а вот с «антизрачком» пришлось с непривычки повозиться. Но зато спать будет намного спокойнее, если знаешь, что подсмотреть за тобой более сильный противник не сможет.
Тогда как Люссия, словно заправский Тарзан, исследовала несколько близко расположенных крон и вернулась на их огромный гамак довольная и счастливая.
– Мне повезло! – восклицала она, стараясь при этом двигаться плавно: на двусторонней скатерти уже были разложены продукты для ужина. – Я отыскала в демонической сущности семена равьенды! Смотри!
Загребной не слишком разделял радость любимой. Присмотревшись к горсти полосатых, словно зебра, зерен в виде фасоли, он лишь равнодушно пожал плечами:
– Да тут этого добра наверняка валом. Вон, слышишь, как внизу стадо кабанов землю роет? Скорее всего, эту фасоль и лопают.
– Чему вас только на этих островах учили?! – возмутилась бывшая профессор демонической обители знаний. – Не знать таких элементарных вещей!
– Ну чего ты так удивляешься? – Семен уже жевал кусок мяса, поэтому говорил с трудом. – Нельзя объять необъятное! Да и рассказывали нам что‑то про эти деревья, точно помню. Но вот что именно?..
– Жаль, что ты мне раньше в ученики не попался.
– Лучше поздно, чем никогда.
С этим демонесса спорить не могла, лишь счастливо вздохнула и продолжила менторским тоном:
– Цветут равьенды очень редко – раз в сорок лет. Да и то после достижения двухсотлетнего возраста. Семена созревают очень быстро, в течение недели, и всего лишь на десятке соцветий. Потом или падают вниз, или их склевывают птицы. Только вот после такого поедания любое живое создание обречено на смерть. За неделю семечко прорастает в теле своего носителя и убивает его. В случае с кабанами – те умрут еще на недельку позже. Как правило, умирающее животное перед гибелью инстинктивно пытается забраться в глубь какой‑либо расщелины, дырки или любой норы. Считается, что данное поведение представителей фауны обусловлено гипнозом на клеточном уровне и диктуется миллионнолетней памятью этих деревьев. Кстати, после гибели неосторожного едока его тело даже любители падали трогать не станут – видимо, тоже включается какой‑то процесс отторжения. Наблюдались случаи, когда лисицы сразу покидали свои норы, в которые забирались на подгибающихся лапках умирающие птички. И выводок с собой утаскивали.
– Мм! Какое умное дерево! – Увлеченно слушающий граф ужинал машинально. – А если человек съест или демон?
– Находились и такие идиоты. Но даже в размельченном или обработанном выпечкой состоянии семена приводят к гибели. Хорошо хоть, что на второй неделе еще можно спасти как демона, так и человека довольно несложными промывочными процедурами общего характера. То есть как яд семена равьенды несостоятельны.
– Хоть это радует. – Он посмотрел, как Люссия бережно укладывает свою добычу в полотняный мешочек, и усмехнулся. – Представляю, как быстро эти живчики прорастают.
– Все зависит от места и наличия там влаги. Порой росток, идущий вглубь, тратит на произрастание огромный срок: до нескольких лет. Но если его сразу поместить в благоприятную для него среду, то он прорастает за пару часов и уже после десяти лет роста превышает пять метров высоты. Живучесть доказана даже тем фактом, что порой эту полосатую фасоль рубят пополам и половинка тоже взрастает.
– То есть ими можно озеленять пустыни?
– В некоторой степени. Потому как в сухом климате они почти не приживаются, несмотря на свои уникальные корни. На засоленных почвах тоже не растут. Да и в других частях континента его очень редко встретишь. Ну а в остальном это дерево больше ни на что не пригодно: ни на растопку, ни на доски, ни на целлюлозу.
На некоторое время и она увлеклась нехитрым ужином, но Загребной все‑таки не удержался от логического вопроса:
– Раз оно такое бесполезное, то зачем тебе его семена?
– Для исследований! Все великие фармацевты почему‑то считают, что если правильно приготовить ингредиенты с составом семян, то можно получить средство для продления жизни втрое.
– Но как же тогда утверждения о сравнительной ядовитости?
– Одно дело, когда простой человек съедает, и другое, когда ученый экспериментирует с лекарством или эликсиром долголетия. Тем более что процесс очищения весьма отработан. Вот и гоняются за семенами по этому участку континента. Каждое из них стоит бешеных денег, и помнится, как наш Масторакс заплатил какому‑то Шабену двадцатого уровня за пару такой полосатой фасоли кругленькую сумму.
– Ага! Тогда совсем другое дело! – оживился граф, откладывая на скатерть кусок недоеденной колбасы и начиная осматриваться по сторонам. – Идеальный аналог любой местной валюты! Тогда и я со своей стороны поищу.
– Не старайся, я уже все высмотрела. С вашей стороны ничего нет.
– Жаль, весят они мало, места тоже много не занимают. А если еще и жизнь в три раза продлевают?! Какое все‑таки загадочное дерево.
– Да. По моему мнению, таинственней и загадочней равьенды лишь ростки, из которых потом добывают шауреси.
Напоминание о наркотическом нектаре для рабов‑мужчин заставило Загребного непроизвольно скривиться и переключиться на обсуждение недавних событий:
– Очень пугает, что Федор не согласился на уничтожение всех ростков немедленно. Мало того, заявил, что вскоре столица империи получит огромный сюрприз от нового правителя в виде массового роста этих фабрик наркотика.
Люссия тоже обеспокоилась:
– Неужели он хочет достроить новую башню и пустить росток к солнцу? Или сразу несколько?
– Нонсенс! Надеюсь на здравый смысл моего средненького.
– С другой стороны, – попыталась отыскать оправдание для производства нектара демонесса, – просроченное шауреси можно использоваться вместо сладостей, для чая или выпечки. Он ведь через две недели совершенно безвреден.
– Зато какой открывается простор для злоупотреблений. Федор и не заметит, как производители втихаря начнут приторговывать свежим наркотиком.
Они некоторое время посидели, вздыхая по оставшемуся за спиной королевству Колючих Роз и возрожденной империей Иллюзий.
– Ладно, давай спать, – первой напомнила графиня Фаурсе. – Дорога дальняя, еще наговоримся.
Четыре часа сна пролетели незаметно и без эксцессов. Ни с одной стороны Изнанки путешественников не побеспокоили. Когда складывали импровизированный, но такой удобный для отдыха гамак, не скрываясь воспользовались средним освещением, хотя и ночное зрение позволяло вести любые работы. Ведь при магическом освещении чувствовался душевный подъем, помогающий быстрым сборам и улучшающий настроение.
Подготовились к завтраку, собираясь подзакусить прямо в пути. Кратко обсудили свои действия возле столицы Бракахана, ибо как раз в том районе султаната им и придется делать остановку на отдых. Проверили на подвижность обоих сайшьюнов и, убедившись в их полном послушании, тронулись в путь. А во время движения и ночным зрением пользоваться не пришлось: кромка моря под лунным светом просматривалась замечательно, друг друга тоже видели превосходно, а что творится на земле, все равно с такой высоты не рассмотришь. Да и толку в этом магическом перенапряжении не было ни малейшего.
Рассвет встретили на максимальной высоте, перекрикиваясь с восторгом, очарованные невиданным ранее зрелищем: огромное светило на розовом фоне неба величественно выныривало из моря. Внизу – полная темень еще царит, а над редкими перистыми облаками уже вовсю буйствует великолепие красок и радуги наступающего дня. Хотя у отца сразу зашевелились беспокойные мысли о единственной дочери:
«Как там наша Мармеладка? В империи Зари уже день в полном разгаре, и наверняка юная императрица по уши окунулась в повседневные заботы о таком огромном участке суши. Нелегко ей, да еще и в таком положении. Ну разве мог я год назад представить, что моя маленькая, пусть даже и очень умная дочь станет вторым человеком по рангу в Салламбаюре? Останься мы на островах Рогатых Демонов, может, до сих пор и жили бы в спокойствии. А может, и на Землю бы уже вернулись? А так что, выскочила моя Мармеладка замуж, и вот… Э‑эх! Да и Теодоро? Разве таким ребятам можно доверять управление громадной империей? Он ведь еще сам как ребенок. – Семен припомнил, как он вместе с зятем сражался за освобождение Грааля, и вздохнул. – Хотя рубака он отменный! И харизма у него на зависть любому. Может, именно таким, как он, и следует сидеть на престоле? Вон они как с Викторией лихо справляются. Хм! Даже дедушкой из‑за их лихости вот‑вот стану. Надо будет им обязательно от себя какую‑нибудь весточку отправить, когда через королевство Бультов пролетать будем. Да и мелочь какую‑нибудь приложить к письму – в роли подарка или сувенира. Все‑таки дочурке будет приятно».
Еще час после рассвета летели с прежней скоростью, а потом сайшьюны стали снижаться, поворачивать в волнении головами, как бы подсказывая, что пора и честь знать, трехчасовая рабочая смена заканчивается. Словно по совпадению, показались на горизонте островерхие шпили дворцов, башен и крепостных донжонов Циретау. Крыши остальных зданий столицы султаната тоже оказались невероятно крутыми, своим стилем напоминая Семену типичную скандинавскую архитектуру. Разве что черепицу здесь вместо красной предпочитали преимущественно черного цвета.
Весьма удачно получалось, что удалось продолжить путешествие не на корабле, а на крылатых транспортниках. Еще при расставании в Хаюкави Федор с сожалением высказался, что было бы неплохо пролететь на духах из Эфира как над султанатом Бракахан, так и над Гензырскими степями. Потому что, если никто из правителей этих государств не явится на инаугурацию нового императора и не принесет ему присягу, придется посылать духов‑убийц, которые без малейших колебаний вырежут всю правящую верхушку. Понятно, что после такой демонстрации силы сразу отыщутся сознательные наследники, которые помчатся в столицу и сделают все от них требуемое. Но народные волнения могут всколыхнуться совсем в нежелательную сторону. И молодому императору не хотелось сразу начинать правление со слишком уж «кровавых» уроков. Посланников, конечно, отправили, ноты и приглашения разослали, но вот поверят ли им давно дышащие злобой в сторону Колючих Роз правители? Не примут ли послания за продукт вероломства и готовящегося обмана? Пока основные слухи дойдут, пока свидетельства шпионов перепроверят, а время‑то прошло. Головы уже с плеч полетели. А вот если покажутся над столицей гигантские шмели с наездниками, и любому царьку станет понятно: уговоры закончились, война – тоже. Против силы не попрешь, если лома не возьмешь. Но и такого «лома», который бы помог в борьбе с духами из высших эфирных слоев, никто пока не придумал. Значит…
Придется мчаться сломя голову в Хаюкави. И так хорошо, если успеют к послезавтрашнему вечеру. И показаться на глаза жителям султаната Бракахан следовало обязательно.
Другое дело – гензырцы. После уничтожения их несомненного лидера, вождя и тирана в Кариандене и разгрома большей части оккупационной армии степняки погрязли во внутренних сварах, розни и упадке. Несколько авторитетных воинов, выведших соотечественников из горящего кольца освободительной войны вокруг Сапфирного королевства, имели и людей, и некоторое влияние на остальных гензырцев, но никак не могли договориться между собой. Следовательно, никто из них в Хаюкави в любом случае не поедет. И не узнают причину, и проигнорируют. Но суть от этого не меняется. Уже через двое суток духи смерти отыщут в степях самого уважаемого и авторитетного претендента на трон верховного хана и казнят его на глазах у всех приспешников. Мало того, если посланцы смерти решат, что огромная территория стала дробиться на удельные княжества и в каждом из них появился свой хан, то казнят всех «удельных князей» за то, что те не прибыли на инаугурацию. А то, что Гензырские степи могли уже давно поделиться на более мелкие государства, было вполне возможно. Так что тоже кровищи прольется немерено.
Был, правда, один нюанс, о котором не знал ни один из ханов. Хотя будь время мирное и спокойное, кто‑нибудь из Шабенов, занимающихся историей, мог бы и дать подсказку. Заключалась она в том, что в подобном случае тотального разделения государства любой хан, первым добравшийся до трона и давший присягу, становился полноправным правителем Гензырских степей. А его власть на месте помог бы ему удержать специальный полк все тех же непобедимых духов. Легко, смешно и просто. Но некому! А если кому и дадут нужную подсказку, то кто в нее поверит? Кто забудет о многовековой ненависти к Колючим Розам и помчится на поклон в Хаюкави? Ведь все равно риск казни, учиненной королевой Сагицу Третьей, от добровольного визита не исчезнет.
Ну, с теми ясно. Гензырцев Семен и сам не любил, натерпелся от них измывательств и еле вышел живым из кутерьмы кровавой вакханалии. А уж про смертельную угрозу для собственных детей и вспоминать не хотелось. Так что пусть степняки сами о своей судьбе беспокоятся. Дикари они и есть дикари. Тысячей меньше, тысячей больше – невелика разница.
Зато добротные города и красивые поселки султаната вызывали законное уважение. Идущие с материка реки не просто бесполезно впадали в море, а с крайней скрупулезностью перекрывались дамбами, загонялись в каналы и превращались в запутанную паутинку проводных арыков, отлично видимую сверху. Сады и поливные поля просто глаз радовали своей яркой зеленью и цветущими круглый год деревьями. А при некотором желании припоминались и данные, по которым получалось, что из султаната Бракахан как раз и идут основные поставки морем по всему побережью лучших сортов овощей, фруктов и специй. А если говорить о специях, то их использовали почти на всем континенте. Даже в столице королевства Мрак, как припомнилось графу Фаурсе, самые большие барыши торговцы получали на перепродаже бракаханских пряностей, приправ и перемолотых сушеных добавок. А без некоторых специй именно с этих земель ни одна хозяйка не могла представить своего существования на кухне.
Так что попробовать несколько упростить мирное существование в султанате стоило в любом случае.
Планировалось как минимум пролететь над столицей, а желательно и два раза. Лучше вообще зависнуть над дворцом султана, демонстрируя мощь и безнаказанность представителей возродившейся империи. Но сейчас все упиралось в дееспособность сайшьюнов. И в какой‑то момент показалось, что они и в Циретау не влетят, потому что настолько снизились, что высота полета едва проходила над крышами весьма высотных, по меркам современного мира, зданий. Да и скорость упала до минимума, что при встрече с готовой к бою группой Шабенов могло закончиться трагически. Неизвестно, какой живучестью и сопротивляемостью к внешним факторам обладали транспортники, но уж сбить демона со спины такого духа Загребному не представлялось трудным. Или просто убить болевым ударом. Значит, надо разворачиваться и вылетать за черту города.
Как ни странно, но Зэро и не подумал слушаться приказа о развороте. А когда паникующий наездник стал повторять свои призывы, только устало повернул голову и два раза обиженно хрюкнул. Да еще и каким‑то странным эмоциональным шквалом ответил, из которого только и просматривалось этакое барственное снисхождение и просьба его больше по пустякам не беспокоить.
Оглянувшись назад, Семен понял по отчаянной жестикуляции своей любимой, что и у нее точно такие же проблемы с Айном. Они стали на пальцах переговариваться словно глухонемые, когда поняли, что уже летят практически над широкими улицами, между окон верхних этажей. Со всех сторон неслись крики, которые пока нельзя было охарактеризовать как панические или воинственные. Скорее они ощущались по аурам как легкий страх, недоверие, шок вперемежку с восторгом. Наверняка никто из людей или демонов огромной Платформы приморского города еще ни разу не видел подобного чуда в своей жизни. Да что там не видел: даже не подозревал о существовании таких величественных созданий. А если и слышал о них в легендах, то воспринимал как выдумки заправских сказочников.
Мелькнули по бокам последние крыши угловых зданий, а впереди открылась большая площадь. Округлая, просторная и всего с одним строением в центре. Там возвышалась идеально круглая, многоступенчатая пирамида, в нижней своей части достигающая высоты метров в тридцать. Затем шла площадка диаметром метров в сорок, и уже в центре нее находилась ровная башня, достигающая в свою очередь метров двадцати – двадцати двух. По краю ее верхней площадки, вдвое меньшей по диаметру, чем площадка пирамиды, торчали декоративные зубцы из крайне прочного – даже с первого взгляда – камня. И вот именно на эту верхнюю площадку и приземлились оба сайшьюна. Шумно выдохнули, как измученные лошади, и сразу подались пастями в Эфир на поиски своего планктона.
А со всех краев гигантской площади уже сбегался народ с обеих сторон Изнанки. Первыми, конечно же, примчались вездесущие мальчишки, и самые старшие из них принялись взбираться по метровым каменным ступеням. За ними, нисколько не страшась нависающих сверху туш невиданных созданий, с мрачной решимостью полезли и взрослые. А чуть позже, сразу с нескольких улиц одновременно, на полном скаку вылетели разные по численности отряды всадников. При их виде народ еще интенсивнее стал карабкаться по ступенькам.
Тогда как Люссия с Семеном пытались спешно определиться: что же делать?
– Может, мы их чем обидели и они от нас решили таким образом избавиться? – чуть не плакала демонесса, слезая с седла и бросаясь к морде своего шмеля с поглаживаниями. – Ну! Хрюкни хоть разочек! Айн, пожалуйста! Может, ты хлеба хочешь? Так мы тебе в следующем поселке пять мешков купим! Обещаю!
– Да, вот насчет хлеба мы явно упустили, – досадовал и Загребной. – Чего нам стоило сесть чуть раньше и подкормить их как следует?
В тот самый момент Айн, то ли случайно, то ли и в самом деле откликаясь на просьбу своей наездницы, успокоительно хрюкнул.
– Ой! Ты слышал? Мне показалось, что он советует нам не беспокоиться!
– Хм! Мне тоже так показалось, но лучше бы мы остановились на кормежку в менее многолюдном месте. Не нравится мне здесь.
Внизу послышались первые гортанные крики команд, защелкали нагайки, в ответ взвился недовольный ропот толпы. Кажется, уже сам прилет неожиданных гостей спровоцировал недовольства в Циретау.
– Но с другой стороны, – продолжал спешное обсуждение Загребной, – нашим духам нет никакого смысла нас обижать. Скорее, у меня создается мнение, что Зэро знал, что делал. Да и эта пирамида с башней словно специально построена для посадки подобных транспортников. И каждый камень, что с демонической, что с человеческой стороны, одинаков.
– Ага, но как же с нее спускаться в таком случае пассажирам? – сомневалась демонесса, тоже присоединившаяся к прощупыванию магией камней под ногами. – Да она цельная! Скорее всего, здесь каждая плита до самого низу вмурована наглухо.
– Мне тоже так кажется. Но что это за крики? – Они подошли и выглянули за край парапета из треугольных зубцов. – Ого! Кажется, власти решили разогнать несанкционированный митинг трудящихся? Нет, ты только глянь, как вон та морда беснуется! Никак слишком большая шишка, может, и из полиции.
– Действительно горлопан! Требует, чтобы народ вообще убрался с площади.
Они постарались прислушаться к крикам и ругательствам. Но поняли только, что это коренное право каждого горожанина взобраться по ступенькам в любое время дня и ночи и поговорить с духом похороненного в данном мавзолее великого султана Гаррунди. Никто и никогда, ни один султан не имел права запрещать свободный вход как на саму площадь, так и на эту святыню. Но прибывший человеческий служака с красной от гнева лысиной продолжал неистовствовать, подгоняя своих подчиненных и заставляя тех немедленно выдворить всех с площади.
– Сейчас сюда прибудет сам султан, со своей гвардией! – орал он с пеной у рта. – И те порубят любого, кто встанет на пути у великого светоча!
Но ни его непосредственные подчиненные, ни другие вооруженные и одетые в военные красочные формы всадники не спешили выполнять приказы. Мало того, военные еще и спор затеяли, встав на сторону горожан. А некоторые так и сами, передав поводья своих лошадей товарищам, с удалым лихачеством стали карабкаться по ступенькам.
Семен стал вслух осмысливать создавшуюся ситуацию:
– Если просто включить соображаловку, то еще при империи эта пирамида здесь простаивала и вполне возможно, что именно отсюда неслись объявления воли императора и последние указы. А потом и народ мог пожаловаться или высказать свое недовольство. Помнишь, о чем‑то подобном рассказывала и Сагицу Третья, и принцесса Палрании Елена? Прилетал посланник на сайшьюне, поэтому так и укоренилось в легенде, что народ общается с духами. А уж какого‑то там Гаррунди просто примазали со временем к истории. Хотя, может, и в самом деле его тело лежит в основании постройки.
– Так что нам надо делать? – вопрошала демонесса. – Смотри, сколько людей и демонов уже наверху и все с нас глаз не сводят.
У основания башни и в самом деле становилось многолюдно. И все пятна лиц были повернуты вверх, а глаза устремлены на странную парочку. По крайней мере, каждый обитатель стороны видел только своего представителя. А судя по тому, что взобравшиеся вверх без всякой мысли совмещались телами с представителями иной стороны, Шабенов среди них не было. Но все они однозначно ждали какого‑то откровения или воззвания. И было бы грешно не воспользоваться этой ситуацией.
Загребной воздел руки и обратился к людям. Тогда как Люссия дублировала каждое его слово демонам:
– Жители благодатного Бракахана! Сейчас вы услышите великую и славную новость! Новость, которую ждали здесь тысячу двести лет. И новость, которую приемлет и разрешает передать вам дух древнего султана Гаррунди.
Немного мистики, умения обращаться с подслушанными фактами и знания психологии, и вот уже над площадью повисла такая тишина, что стало слышно урчание желудков. Даже лошади замерли, прочувствовав напряжение момента.
– В столице Хаюкави завершается строительство самого великого дворца этого мира! На трон вступает его императорское величество Федор! Империя Иллюзий возрождена!
Семену так и хотелось добавить в духе застойных времен нечто наподобие «Ура! Дорогие товарищи!». Но он вовремя сдержался. Тем более что события приняли несколько непредвиденное направление. Оказывается, Шабены на площади были. Как выяснилось впоследствии, весьма высокого уровня. И сейчас они в количестве пяти угрюмых фигур встали стеной перед скандальным полицейским. Тот и сам имел начальные уровни Шабена, потому что, смахнув рукавом пот с лысины, вдруг заорал истошным криком. Причем его голос в продолжающей висеть тишине раздался неожиданно громко:
– Эти отродья черных демонов лгут! Империи не было и нет! А любой, кто осмелится упоминать об этом бреде, будет уничтожен на месте. Как будет уничтожена и эта мерзостная королева Сагицу со своими развратными шлюхами. Смерть лгунам и провокаторам! Убить их!
И добавил свои усилия в атаку собравшихся перед ним Шабенов. Атакующие оказались не только обладателями тридцать шестого уровня, но и гармонично сработанной командой единомышленников. Потому что соединить свои усилия в единую шаровую молнию – это тоже надо тренироваться годами.
Заряд получился не просто большой, а громаднейший. Да еще и с невероятным потенциалом. Только одно свечение слепило при ярком дневном свете.
Понятно, что все окружающие отреагировали соответственно. Лишь только искрящий, ослепляющий шар сорвался в полет, как все окружающие Шабенов люди бросились от них врассыпную. Чуть позже, после криков и волны паники, стали разбегаться и демоны. На ступеньках же пирамиды деваться было некуда. И там неосторожные радетели общения с духами просто повалились на камни или присели, закрывая руками головы. На площадке, где места для маневра оставалось несколько больше, зрители просто раздались в стороны, непроизвольно уходя с возможной траектории полета.
Но огромная шаровая молния летела с ускорением прямо на вестников великой империи. Понятно, что время для встречной атаки было несколько утеряно, и Загребному не оставалось ничего иного, как, прикрывшись всеми магическими силами, схватить Люссию в охапку и присесть за парапетом. Но даже если их не коснется заряд или они не пострадают от силы разрыва, то уж попадание в одного из сайшьюнов казалось неизбежным.
Тем более удивительным и невероятным оказалось противодействие угрозе со стороны духов. Айн расправил свои крылья и, словно огромной теннисной ракеткой мяч, легко отбил искрящуюся угрозу обратно. Заряд рванулся в противоположном направлении с удвоенной скоростью, и стоящие на прежнем месте человеческие Шабены только что и успели, как вскинуть с криком руки в попытках создания щита. Взрыв был ужасен: стоящую на правом фланге троицу буквально разорвало на куски. Как и лошадь лысого горлопана. Сам он успел соскочить на брусчатку и, встав за спиной то ли коллег, то ли подчиненных, дал ту крошку недостающей для спасения силы, которой так не хватало. Но все равно после взрыва все трое зашатались. Один со стоном рухнул на колени, а двое в явном ослеплении попытались неосознанно бежать в любую сторону.
Вот тут и Зэро вступил в бой. Вернее не в бой, а выполняя обязанности добивающего. С его роговой надглазницы сорвался зеленоватый, дымящийся луч и тремя импульсами перерезал все три тела пополам. Добил с первого раза. Контрольные «выстрелы» не понадобились.
В опять повисшей тишине Семен отчетливо ощутил, как трепещет тело его любимой, и услыхал сорвавшийся у нее с губ шепот:
– Мамочка! А мы на них летаем! И вокруг глаз им мех гладим! Они же могут нас как… – Она замолчала на полуслове, вся напряглась, перестала дрожать и уже деловым голосом сообщила: – Айн ранен! Надо ему помочь!
И в самом деле, то самое крыло, которым сайшьюн отбил шаровую молнию, висело чуть сбоку, не собираясь в общий веер, и подрагивало, словно в судороге. Еще и другим крыльям тем самым мешая собраться. Следовало отдать демонессе должное: она ни секунды не раздумывала, вымазывая на прозрачное, шершавое на ощупь крыло имеющиеся у них для обеих сторон банки противоожоговой мази. За пару минут потемневший до коричневого оттенка участок крыла оказался под слоем лекарства с каждой стороны. И почти сразу перестал дрожать. Все это время шмели‑транспортники так и не вынимали свои жвала из эфирного слоя и не прекращали кормежки. Но почувствовав облегчение, Айн опять хрюкнул.
– О! Ты слышал? – обрадовалась Люссия. – Это он поблагодарил! – И бросилась к огромной морде поглаживать и приговаривать: – Ты такой умница! Такой смелый и ловкий! Просто молодец! – Совершенно позабыв, как совсем недавно испугалась немыслимой мощи этих созданий.
Загребной облегченно вздохнул, недоуменно пошевелил бровями, потому что хрюканье ему показалось чисто случайным, и вновь шагнул к парапету. Как ни странно, но желающих общаться с духами меньше не стало. Если не считать выбывших по причине проигрыша в борьбе за жизнь шести соперников. Вокруг их растерзанных останков и трупа несчастной лошади оставалось большое пустое пространство.
Теперь уже Загребной стал передавать свой голос одновременно и на демоническую сторону:
– Раз нам никто больше не мешает, то продолжим!
И довольно сжато повторил прежде сказанное. После кратко изложил суть и постулаты правления возродившейся империи Иллюзий. Пока он говорил, по улицам продолжал прибывать народ, но так и оставался на месте, лишь только до него доходила суть вещания с вершины мавзолея. Для них пришлось напоследок еще раз подвести итоги и закончить воззванием соблюдать порядок, укреплять дружбу между народами и прославлять себя наилучшими во всем мире специями. Кажется, последнее отступление понравилось подавляющему большинству присутствующих. Одобрительный гомон прошелестел по толпе, вернулся обратно, но после этого со стороны самой широкой улицы раздались выкрики в демоническом мире:
– Султан! Его величество султан Буион! Дорогу! Дорогу султану и его свите!
Вскоре и сам султан появился, хотя свиты той было кот наплакал: полтора десятка воинов да несколько разряженных как павлины придворных. Пока этот отряд неспешно продвигался сквозь толпу к мавзолею Гаррунди, с противоположной стороны площади послышались аналогичные крики, возвещающие о прибытия человеческого правителя. Только здесь прозвучало совершенно иное, хотя и до боли знакомое имя:
– Дорогу султану Михаилу Восьмому! Дорогу!
Тот свиту насобирал раза в три большую, хотя Семен решил дождаться опоздавшего совсем по иной причине: так и хотелось к правителю людей присмотреться, а еще лучше – побеседовать наедине. Как ни странно, но султан Михаил оказался ничем не примечательным обитателем сего государства. Разве что статью несколько выделялся, возвышаясь над остальными сопровождающими. Но тут просто и седло на лошади могли более высокое подложить.
Ни приветствовать султанов, ни тем более им кланяться посланники возродившейся империи не стали. Просто решили повторить уже сказанное. И не все, а самое основное. Каждый встал на свою сторону публики, поднял руки, но султан Буион вдруг неожиданно потребовал:
– Пусть говорит мужчина. Я его прекрасно вижу.
Раз он при этом и речь свою на сторону людей смог транслировать, то имел как минимум тринадцатый уровень. Что Загребного нисколько не удивило. Он только и сместился, чтобы его лучше видели с обеих сторон.
– Империя Иллюзий возрождена! На трон вступает Федор! – При этом он не сводил пристального взгляда с лица Михаила Восьмого. Но тому земное имя ничего не дало, удивился, как и все, непривычному звучанию, да и только. – Инаугурация состоится послезавтра вечером. Надеюсь, вам не надо объяснять, что это обозначает?
– Не надо! – с высокомерием отозвался Буион. Затем стал разворачивать своего коня, но так и замер вполоборота. – Но следует знать, как истинный посланник должен обращаться к моему величеству! Тебя этому не научили, человек?!
– Поздно переучиваться в моем возрасте, – решил отделаться шуткой Семен.
– Для справедливого наказания поздно не бывает, – пригрозил султан демонов Бракахана. – Назови свое имя, человек, и император Федор тебя накажет! Ну?
– Могу и назвать, мне не трудно. – Человек всем своим видом показывал, что он не боится наказания и уверен в себе. – Загребной!
Буион впервые потерял маску презрительного высокомерия. Даже ростом стал как‑то меньше. Хотя его приглушенное бормотание на верхушке мавзолея услышали отчетливо:
– Ха! Кто бы еще мог на такое сподобиться! Конечно, только Загребной! Как говорится, я тебя в ямку закопал, я тебя и из могилки вырою. М‑да.
Ни слова больше не сказал, развернулся до конца и помчался к своему дворцу. По всему выходило, что султан демонов чуть ли не сию минуту отправится в путь в Хаюкави. Видимо, он много знал и всему сразу поверил.
Тогда как правитель человеческой сущности Бракахана несколько удивил своей наивностью и глупой подозрительностью.
– А чем ты докажешь, что Загребной? И кто тебя уполномочивал говорить от имени империи? Тем более что она давно пала и полностью разрушена!
Миндальничать с ним Семен не стал.
– Ваше величество, а наследник у вас есть?
– Конечно! – с гордостью приосанился тот. – Принц Михаил!
Хотя как раз в этот момент кто‑то из его наперсников обратил внимание всемогущего султана на лежащие в стороне останки и что‑то прошептал. Тогда как посланник империи стал насмехаться:
– Так это здорово! Можно никуда не ехать и спокойно собирать в дальнюю дорогу принца. Потому что послезавтра вечером состоится присяга всех входящих в империю правителей. А кто не явится в Хаюкави, на следующее утро станет на голову короче. Вот тогда и будут кричать вслед спешно отъезжающему королю: «Да здравствует Михаил Девятый!»
Проняло. Губы у султана затряслись, хотя в общем он держался блестяще и даже сумел выдавить из себя подобие шутки:
– Не сомневаюсь, что народ с радостью примет правление моего наследника! Я и сам ему буду кричать, когда отрекусь от престола и уйду на покой. Но! Пока я еще полон сил, я их все отдам на пользу Бракахану! И выезжаю в столицу империи немедленно!
Как ни странно, но среди толпы раздались крики «ура!», их подхватили придворные и вся свита, и покидал султан площадь под хоровые благожелательные напутствия и громкие пожелания долгих лет жизни.
– Вот так надо вести дела, – вынужденно похвалил Семен, склонившись к стоящей рядом Люссии. – Расставить где кого надо и вовремя подать нужный знак. И вот чудо: народ его любит, даже и сам не осознавая, как сильно. Ведь не так этот Михаил и умом силен, а справляется.
– У него как минимум в роду восемь правителей предков было. Так что в крови умение выкрутиться из любой ситуации.
– Согласен. Но все равно очень мне странно: откуда в султанате появились правители с исконно русским именем Михаил? Это или нонсенс, или…
– След? – подсказала демонесса, поглядывая на покидающую площадь свиту. – Думаешь, здесь то же самое, что с Лукой Каменистым?
– Ну да! Как и с тем бедным черным королем Мрака. Только Лука живет тут сравнительно недавно, предок чернокожего короля появился в прошлом веке, а первооснователь рода султана Михаила боюсь даже предположить откуда свалился. Но если давно, то этого просто не может быть. Тогда еще электричества на Земле не было.
– Можно подумать, и без него чудес не бывает? – резонно возразила Люссия. – И не забывай: когда‑то все, что ты себе только можешь представить, было на Изнанке. Твои же предположения? Ну вот, а почему бы не предположить противоположный процесс: здесь случилась какая‑то авария и иного человека выдернуло с твоей Земли. А? В теории возможно?
– Феноменально! Ты не просто гений, а самый лучший профессор всех миров. Почему до такого аспекта я и сам до сих пор не додумался?
– Потому что у нас теперь две точки зрения, и мы с их позиций можем лучше рассмотреть любую проблему. Знаком с этим постулатом?
– Конечно. Ведь чем дальше удалены оба телескопа друг от друга, тем более бескрайние просторы вселенной они могут осмотреть и исследовать. Аксиома. Вот только… – Загребной осмотрелся по сторонам. – Все равно жаль, что с Михаилом побеседовать так и не удастся.
– Почему ты сомневаешься? – улыбнулась его любимая. – Да и так ли важен именно султан? Помнишь, ты мне объяснял ваше выражение: «Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе»? Давай и тут так устроим?
– Как?
– Легко и просто. Вначале попросим людей и демонов за плату принести нам свежего хлеба. Мешки легко втянем наверх веревками и побалуем наших спасителей.
– Тупею, – смиренно опустил голову Семен. – А дальше?
– Ну и попутно просишь кого‑нибудь из воинов, чтобы он доложил, позвал или пригласил любого знающего, доверенного и умного человека из окружения султана Михаила. Дескать, надо поговорить с глазу на глаз. Для приватной беседы мы и его на веревках втянем. Мне кажется, доверительный разговор за пару часов приоткроет все тайны над этим странным для нашего мира именем.
В знак признательности самая прекрасная представительница демонического мира получила продолжительный горячий поцелуй. И уже через час путники вытащили на вершину мавзолея молодого, ловкого парня, который задрапировал свою голову полупрозрачным шарфом. После того как парень присел за парапетом и открыл лицо, он улыбнулся приветливо и дружески:
– Разрешите представиться: принц Михаил! И я очень горжусь, что отец мне разрешил отправиться на эту встречу. А теперь задавайте ваши вопросы.

Глава шестая
Ничто человеческое нам не чуждо

Вылетали из Циретау под приветственные крики толп народа. Похоже, что все обитатели столицы вывалили на улицу посмотреть на невиданных созданий и лихих наездников из великой империи Иллюзий. Ну и сам факт, что одним из наездников является великий Загребной, будоражил и смущал умы горожан до крайности. Понятно, что и уничтожение шести Шабенов на глазах у такого скопления народа не прошло бесследно. Подобные события остаются в памяти навсегда. В общем, для полной помпезности проводов не хватало только цветов и духовых оркестров.
Вначале взлетели над площадью. Потом дали над ней малый круг, присматриваясь в морю обращенных вверх лиц. Даже то пятнышко брусчатки, с которого совсем недавно смыли кровь, оказалось заполнено людьми и демонами. Кстати, скандальный мужичок и в самом деле оказался префектом городской полиции. О нем принц Михаил высказался резко и лаконично:
– Мерзкий человек был, и отец его терпеть не мог. Слишком много на себя брал, туда ему и дорога!
Затем путники приподнялись выше и дали большой круг, осматривая сверху оба султанских дворца. И только после этого устремились по прежнему маршруту. Задерживаться в любом случае не стоило, а узнанные от принца Михаила исторические сведения решили обсудить на следующем привале. И с остановкой решили не задерживаться, заранее отлететь в горы и там не просто отдохнуть и побеседовать, но и поспать пару часиков. Ведь по всему выходило, что и следующей ночью они выспаться не успеют, а тело следовало поддерживать всегда бодрым и готовым к сражению. Последние события это наглядно доказали. Хоть и радовала такая удивительная помощь со стороны сайшьюнов, но мало ли как оно в следующий раз получится. Как говорится, на духа надейся, но и сам ноги тренируй.
За два часа долетели до границы и вопреки всяким опасениям преодолели ее, так и не заметив. Никаких древних устройств по пресечению полетов здесь не оказалось. А уже через полчаса отвернули от береговой линии и подались в глубь континента. Благо, что там как раз виднелись островерхие пики очередного горного массива. Уже в самих предгорьях почти не осталось никаких поселений, а когда по сторонам стали проплывать крутые неприступные склоны, Загребной решил сделать привал. Указал на срезанную вершину горы прямо по курсу и крикнул своей спутнице:
– Вон там и расположимся!
Со стороны сайшьюнов никаких знаков не последовало, а как только они коснулись своими лапами каменной поверхности, то сразу погрузились в свое привычное состояние: насыщение эфирным планктоном. Тогда как парочка наездников, сойдя на камни, сделала несколько разминочных упражнений и стала осматриваться. И картина очередной трагедии сразу открылась их взорам.
Если бы они и эту вершину перелетели, то, скорее всего, сразу бы заметили расположившуюся в небольшой долине небольшую армию гензырских кочевников. Чуть ли не тысяча воинов расположилась на луговой траве и не сводила взглядов с возвышающейся перед ними крутой стены. Далее стена уходила с изгибом влево и там терялась в темном ущелье, образованном стыком с той самой горой, на которой находились Семен с Люссией.
Вот на этой самой противоположной стене и находилась вырубленная в камне тропа. Справа к ней зигзагами поднимались вырубленные ступеньки, по которым цепочкой поднимались воины той самой армии гензырцев. Причем степняки поднимались медленно, только изредка делая шаг на следующую ступеньку. Потому что на высоте метров в сто ступеньки как раз и выходили на параллельную поверхности тропу. И уже там, видя только затылок и спину впереди идущего товарища, осторожно продвигались вперед. Тропа со стеной уходила плавно вправо, и больше воины все равно ничего увидеть не могли. Им оставалось только готовиться к схватке. Вернее, к последнему бою в своей жизни. Потому что чуть дальше, после самого узкого участка тропы, на котором и хорошего прыжка не сделаешь, степняков ожидал противник.
Причем ничем внешне не отличающиеся от таких же степняков. То есть одни гензырцы решали какой‑то кровавый спор с другими гензырцами. Но вот тактически более удобное место для обороны находилось у обороняющихся. Их воин прикрывал себя щитом с левой стороны, прижимаясь им и телом к стене, тогда как соперник атаковал с очень неудобной позиции. Будь даже все нападающие левшами, все равно размен жизнями был бы неравноценный. Со стороны большой армии гибло человек пять, порой до восьми, тогда как за это же время гиб только один из защитников. Да и место для атаки, как уже упоминалось, было слишком узким. Короткая, отчаянная стычка, и новое тело падает в стометровую пропасть.
Когда Загребной присмотрелся к пропасти с торчащими там острыми камнями, то ужаснулся:
– Да внизу кошмарное количество тел! Около пятисот! Хотя боюсь и ошибиться.
– Чего же они не отступят и не оставят их в покое? – задрожала демонесса. – Им что, жить не хочется?
– Хочется, как же не хотеть. Просто у них совсем иной менталитет, командир никогда не ценит жизнь своего подчиненного и для достижения поставленной цели не моргнув глазом пошлет на смерть тысячи. А если еще и кровная месть замешана в розни или непомерные амбиции старшего хана…
– Все равно странно! Ведь нападающие должны понимать: их всех уничтожат малыми силами!
– Вот это спорно! Если бы так было, то командир армии увел бы своих людей или просто установил бы блокаду. Скорее всего, количество защитников, которые попались в ловушку, ограниченно. Да и оно тает с каждой минутой.
Словно в подтверждение его слов, один из нападающих, и так понимая, что погибнет, решил это сделать не напрасно. Изо всей силы ударив мечом по противнику, он щитом саданул его по ногам, опустил свое оружие, становясь полностью открытым для смертельного удара. Удар он и в самом деле получил, но перед этим успел мертвой хваткой вцепиться за щит врага и сдернуть его с карниза.
Сразу два тела полетело в пропасть, что было встречено восторженным ревом армии, наблюдающей за местом средоточия битвы. Гензырцы умели оценить подвиг боевого побратима. Но на место павшего защитника встал более опытный или умелый, и вновь надолго нападающие один за другим стали падать в пропасть.
Сколько всего оставалось защитников в реденькой цепочке, с места стоянки видно не было. Дальнейший поворот скрывал конец ущелья и место, куда вела тропа. Но демонесса неожиданно заинтересовалась:
– Давай посмотрим, что они там защищают.
– Да ну их! – скривился Семен. – Наверняка делят ранее награбленное золото или драгоценности! Эти сволочи больше ничем другим и не занимаются. И с другой стороны, чем больше они ослабят друг друга, тем спокойнее будет жить их соседям. Ведь даже у вас в Стимии сколько от них народ настрадался. Не забыла?
Бывшая преподавательница Масторакса нахмурилась:
– Нас они не видели и не трогали, мало среди гензырцев Шабенов, но вот люди сильно страдали. Особенно маленькие поселки и деревни подвергались тотальному разграблению, а то и уничтожению. Так что я их тоже не люблю и побаиваюсь. Но все‑таки, может, глянем?
– Отрывать сайшьюнов от кормежки?
– Зачем? Пройдем по кромке отрога до той скалы, а оттуда уже наверняка и все ущелье просмотрим. Давай? Четверть часа туда и обратно всего лишь потеряем, зато потом будем спать спокойно.
– Уговорила. – Загребной вернулся к багажу и достал веревку, сплетенную как сеть‑потайка и существующую в двух измерениях. – Но подстраховаться все равно надо. А то вдруг сбежать от меня надумаешь?
Только уже на первых шагах выяснилось, что в человеческом мире пройти никак не удастся, порода под ногами крошилась и грозила рухнуть вниз вместе с лавиной. Тогда демонесса стала настаивать на своем одиночном проходе, утверждая, что на ее стороне по кромке можно пройти с полной безопасностью.
Понятно, что Семен не поверил. А чтобы долго не спорить, лишь со вздохом предложил:
– Ладно, давай сделаем короткий перелет правее. Вон туда, как раз над невидимой нам оконечностью ущелья. Конечно, если наши сайшьюны согласятся на маленький перерыв в питании.
Уговорить шмелей‑транспортников и в самом деле оказалось довольно сложной задачей. И только когда наездники более четко сформулировали поставленную задачу, голодные духи решились на маленький – по их стандартам – перелет.
Летели под прикрытием все той же горы, не желая показываться на глаза армии гензырцев. Вдруг тем взбредет в голову взбираться на скалы и мешать предстоящему отдыху? И когда добрались до выбранного места, тоже приземлились вне видимости участников сражения. Поблагодарив шмелей за послушание почесыванием меха и добрыми словами, приблизились к краю обрыва и взглянули на лагерь защитников. События сразу осветились совсем иными мотивами.
Ущелье и в самом деле завершалось тупиком. Вернее, специально сделанной ловушкой. Потому что арка рукотворного тоннеля оказалась наглухо замурована тщательно подогнанными булыжниками. Эту рукотворную стену в данный момент с безысходным ожесточением долбили своим оружием около пяти крепких воинов – на маленьком пятачке больше бы не поместилось. Будь у них массивные ломы или тяжеловесные кувалды, может, у них бы и получилось разворотить кладку, но мечи, кинжалы или щиты для такого дела совершенно не приспособлены. Таранить стену другими камнями тоже, видимо, не получалось: не было продолговатых и достаточно удобных для подвязки к веревкам. А бревен тут и в помине никогда не существовало.
Так что пробиться шансов у защитников не было, о чем осаждающая армия прекрасно знала. Хотя людей в тупике оказалось невероятно много. Но вот помимо воинов возле стены там еще оставался только десяток или чуть больше, все остальные, могущие держать оружие, уже стояли на тропе, ведущей к последнему бою. Потому что все остальные люди ничем себя защитить не могли: одни женщины, дети, несколько стариков и десяток тяжелораненых.
Причем женщин и детей насчитывалось около трехсот. И, присматриваясь к их одеждам, Люссия первой начала обсуждение:
– Ничего не пойму! Ты только глянь, как они роскошно одеты. Не иначе это остатки какого‑то жутко большого каравана.
– Мне тоже так кажется. Если поискать, то в окрестностях обязательно отыщется масса брошенных повозок или уже догорающий и полностью разграбленный поселок. Я даже больше склоняюсь ко второму выводу. Те, что в долине, напали. А эти, что здесь, просто успели выскользнуть из‑под главного удара. Вот и вся разгадка.
– И что теперь? – Голос Люссии зазвенел. – Так и будем стоять?
– Обижаешь. Детей надо спасать, чьи бы они ни были. Да и женщин тоже. Наверняка их потом всех убьют, раз уж такое сопротивление идет до последнего воина. – После чего сделал шаг вперед и, усилив голос, крикнул: – Эй, внизу! Какие у вас проблемы и что случилось?
Детский плач стих, словно по команде, гомон замолк, прекратились скрежещущие удары по кладке. Все люди внизу повернулись, задрали лица вверх и застыли. Как ни настроились люди на предстоящую смерть, но неожиданный голос застал их врасплох. Поэтому демонесса решила снять напряжение своим бархатным голоском:
– Мы можем вам помочь, если вы подскажете, что здесь творится.
Вот теперь уже пойманным в ловушку гензырцам стало понятно, что наверху находятся Шабены совсем немаленьких уровней и уж им сопротивляться вовсе будет бесполезно. Разве что упоминание о возможной помощи и в самом деле окажется той спасительной соломинкой, за которой следовало протянуть руку. Поэтому вперед шагнул молодой, но весьма представительный степняк с самым роскошным и богато украшенным оружием. По его первым словам стало понятно, что и демонессу он как минимум видит, даже пол ее различает. Хотя о последнем мог и по голосу догадаться.
– Уважаемые шаманы, мы рады приветствовать вас на землях клана Гневных Пророков! – У степняков не было подразделения на Бенид или Шабенов, ко всем обращались словом «шаман». – И очень сожалеем, что не можем организовать вам достойное вашего ранга угощение. Пусть и госпожа простит, что не предлагаем ей по традиции прохладительное питье, а господину не подносим лучшего вина.
Может, он бы еще долго изгалялся в объяснениях, но Загребной спешил:
– Не расстраивайтесь, любезный! Ваши воины гибнут. И времени совсем мало. Объясните, что здесь происходит.
– Полнейшее безобразие, предательство и гнусное насилие! – перешел к делу степняк. – Наш род уже долгие годы подвергается гонениям и преследованиям со стороны более сильных соседей. Но если раньше мы еще справлялись с обороной наших земель, то после коварного отравления моего старшего брата и его лучших воинов мы стали обречены на смерть. Поэтому решили покинуть Гензырские степи и отправиться жить на земли Троксов. Там полно цивилизованных князей, у которых мы бы нашли приют и защиту. Но и тут нас предали! Как только наш караван тронулся в путь, соседи напали на нас соединенной армией и поклялись вырезать всех до единого.
– Значит, все‑таки караван, – тихонько пробормотал Семен своей любимой. – Ты, как всегда, права.
– С тяжелым боем мы дошли до этой долины и оказались в смертельной ловушке. Наши шаманы слишком слабы, чтобы помочь даже в сражении, поэтому нас, скорее всего, ждет смерть. Но мы готовы умереть, лишь бы спасти наших детей и женщин! Если вы сможете, помогите им! Пожалуйста!
Жестом остановив порывающуюся ответить Люссию, Загребной поинтересовался:
– Если не секрет, то какова основная причина вашей вражды с соседями?
Вначале молодой хан несколько смутился, но потом гордо расправил плечи и выпалил:
– Наш отец завещал нам строить города и жить со всеми соседями в мире. Наш поселок считался самым большим и богатым в Гензырских степях. А наши люди всегда жили счастливо, спокойно и без войн. Даже Звездный Завоеватель дал нам право не посылать своих воинов в его армию. Вот это все и встало нашим соседям костью в горле. А после смерти Завоевателя в Кариандене дни нашего рода оказались сочтены. Зависть – вот и весь секрет. Ну, и еще жадность, толкающая подлых людей на любое преступление ради лишней золотой монеты или места для пастбища.
– Понятно. Хотя я и не подозревал, что ваш Отец Всех Гензыров еще и на добрые дела был способен. Как он вам такое право дал – не участвовать в войне?
– Не знаю. Эту тайну отец унес с собой в могилу. Даже моему старшему брату не успел рассказать.
– Ладно! – перешел к решительным действиям Загребной. – Отводите всех людей как можно дальше от стены. Я сейчас прилечу на огромном духе – прошу только не пугаться – и постараюсь пробить эту кладку. Ждите!
– А я? – напомнила о себе демонесса.
– Стой тут и посматривай за ними. Если вдруг замешкаются с отходом от стены, подашь мне сигнал. Да! И посматривай по сторонам, чтобы тебя саму не украли!
Как ни странно, но в этот раз уговаривать Зэро на взлет почти не пришлось. Лишь только наездник уселся на свое место и стал решительно прикладывать браслет к меху, шмель поднял голову, зашевелил жвалами и хрюкнул с некоторой вопросительной интонацией. Пришлось максимально усилить передачу эмоциональных образов, показывая, что кто‑то нуждается в защите и уже через короткое время сайшьюн опять вернется к кормежке. Кажется, после этого транспортник даже взбодрился, дрожью прогоняя из себя лень и расслабленность, и по первому приказу после этого легко поднялся в воздух.
Первым делом Загребной отправил свой истребитель к тропе, к тому самому месту, где происходили смертельные поединки. С набором скорости, в крутом пикировании вышел на искомый участок и большим магическом клином ударил чуть дальше от места стычки. С огромным куском породы в пропасть сорвалось четыре человека. Еще двое сорвались с тропы, потеряв равновесие от страха или неожиданности. Но зато прохода в замкнутое ловушкой ущелье не стало. От вражеской армии перед защитником осталось всего три воина, но и те замерли, со смертельной бледностью прижавшись спинами к стене. Вроде как и на смерть шли, а все равно так умирать не хотелось. Ну, с ними‑то защитники без труда справятся, а скорее всего, в плен возьмут.
Тогда как в долине поднялся такой вой и ор, что Семен непроизвольно оглянулся. Все как один воины стояли на ногах и грозно потрясали оружием. Страшного духа они совсем не испугались, скорее разъярились. Может, шмель знаком был по легендам, а может, слишком уже желанной и близкой казалась окончательная победа над кланом Гневных Пророков. А тут такой полный облом! Скорее всего, от гнева враги до полного издыхания так и будут продолжать преследование.
Тогда как направляемый волей пилота транспортник отправился в конец ущелья. Скорость тоже получилась приличной, и первый выпущенный в кладку клин своим ударом потряс окрестные скалы. По крайней мере, осколки гравия брызнули во все стороны с убойной силой, и хорошо, что все люди клана оказались в безопасных местах под прикрытием скал и выпуклых откосов горных склонов.
Стена после первого удара вся пошла трещинами и в самом центре ощутимо подалась внутрь. Наверняка дальше и сами воины без особого труда расковыряли бы сдвинутую кладку, но раз помогать, то до конца.
Второй удар окончательно разворотил рукотворную преграду, открывая черный зев тоннеля. По приказу хана туда с проверкой пути устремились самые сильные воины, а подтягивающиеся с тропы соратники с ликованием бросились расчищать валуны из‑под ног. Верная гибель теперь над ними не довлела, и они посматривали на своего спасителя как на божество. Не меньший восторг светился в глазах женщин и детей, которые мелкими шажками стали приближаться к усевшемуся рядом со входом в тоннель сайшьюну. Но первым к спешившемуся Загребному приблизился молодой хан. Похоже, он оказался человеком слишком чувствительным, потому что дрожащие губы его не слушались, слова благодарности застряли в горле, и тогда он рухнул на колени. Пришлось рывком силы поднять его обратно на ноги и пристыдить:
– Не нравятся мне подобные изъявления благодарности. Как тебя зовут?
– Хан Саутвор, уважаемый! – наконец‑то прорвало гензырца. – И мы готовы для вас на любой подарок! К сожалению, все наши сокровища пришлось бросить с караваном, но у нас самые красивые женщины Гензырских степей, и многие сегодня остались безутешными вдовами. За наше спасение можешь выбрать любую из них себе в жены!
– Постой, Саутвор, постой, – скрывая улыбку, остановил его Семен. – Как же ты бросил самые дорогие сокровища?
Хан замер, оглянулся на своих людей и воскликнул:
– Все брошенные нами сундуки с добром и золотом не стóят даже одной жизни людей моего клана. Так завещали наши предки, и мы умрем с этими идеалами!
– Похвально! Даже очень! Но награду за свои труды я с тебя все‑таки возьму. – Граф Фаурсе взглянул наверх и успел заметить, как напряглось лицо его любимой. – Но не женщинами, нет, потому что мое сердце занято полностью другой.
Саутвор как‑то воровато тоже скосил глаза наверх, но сразу опустил их долу и, немного помявшись, уточнил:
– Какую награду ты хочешь?
– Сложный вопрос. – Спаситель клана шагнул вперед, панибратски приобнял хана за плечи и, увлекая в сторону, под самую каменную громаду стены, доверительно продолжил: – Понимаешь, если смотреть на твой клан с местной точки зрения, то вы все равно подвержены тотальному уничтожению. Твои соседи спать не будут, пока не уничтожат сами воспоминания о Гневных Пророках. Даже в землях Троксов отыщут. А уж как им не понравился мой покоритель неба! Особенно после нашей совместной помощи.
– Ну да, – отозвался Саутвор, непроизвольно оглянувшись на сайшьюна. – Для некоторых моих соседей подобные создания – это несмываемое оскорбление для всего клана. У каждого свои легенды по этому поводу.
– Скорее всего, так и есть. Слишком уж они кричали, после того как меня увидели, – согласился Загребной. – Но у меня к тебе иной вопрос. И попрошу на него ответить со всей ответственностью и серьезностью. Ты готов?
Хан попытался движением плеч сбросить тяжелую руку, но это ему не удалось. Тут же он со вздохом вспомнил, с кем собрался тягаться, нахмурился и после тяжелого вздоха ответил:
– Готов.
– Так вот, если бы под твоей властью оказались гензырцы соседнего клана, ты готов был бы защищать их жизнь, как защищаешь жизнь людей собственного клана?
– Конечно! – последовал категорический ответ.
– А если бы ты распоряжался судьбами всех соседних кланов?
– Ну‑у… – Ответ последовал после некоторого раздумья. – Надеюсь, что и на них бы у меня хватило любви и уважения.
– Отлично сказано, парень. А вот за всех гензырцев ты бы мог болеть душой и сердцем?
Хан словно задохнулся от нехватки воздуха:
– За всех, за всех?
– Конечно! Начиная от самого старого и кончая младенцами.
Глаза Саутвора странно остекленели. Видимо, их хозяин мысленно пытался представить себе подобную ответственность и не мог этого сделать. Ответ тем не менее поразил Загребного:
– Может, и смогу. Но тогда они меня точно убьют.
– Почему?
– Я их буду заставлять жить по завещаниям моих предков.
– Так это же здорово! Ха‑ха! Чувствую, мы с тобой сработаемся! – Спаситель клана по‑отечески хлопал парня по плечам. – И на тебя можно в этом вопросе положиться! А теперь слушай внимательно: все будет зависеть от того, сумеешь ли ты в ближайшие часы отыскать самых лучших скакунов ваших степей. Отыщешь?
– На той стороне горной гряды меня ждет конный отряд с непревзойденными, самыми лучшими гензырскими лошадьми.
– Тогда слушай внимательно.
Люди клана Гневных Пророков уже полностью вошли в тоннель, а их хан Саутвор все так же продолжал внимательно выслушивать наущения неизвестного спасителя. Только в отличие от своих подданных хан к тому моменту уже прекрасно знал, что для спасения своих людей, да и огромной массы остальных гензырцев, ему предстоит гонка со временем и борьба с почти непреодолимым расстоянием. Почти!
Это слово и здесь было основополагающим. Потому что молодому правителю ничего больше не оставалось, как вовремя успеть на инаугурацию императора.

Глава седьмая
Земляки

Отдохнуть после перипетий с гензырцами удалось только два часа. Пришлось перед тем еще и осмотреть все подступы к новому месту отдыха, чтобы проигравшее, оставшееся без мести войско не вздумало вскарабкаться наверх по незаметным тропам. Да ощутивший в себе силы шестьдесят второго уровня Семен стал экспериментировать со своей внешностью. Но Люссия сразу попросила:
– Прошу тебя, не пугай!
Потому что без больших зеркал, желательно с трех сторон, упражняться с такими умениями не следовало. Довелось, скрывая свою радость, отправляться на расстеленное между сайшьюнов одеяло.
Но когда проснулись, заметили, что сайшьюны так и продолжают кормиться в эфирном слое. Видимо, когда их отрывали от этого дела короткими перелетами, они прибавляли к пяти часам отдыха пропущенное время, умножая его на два.
Но раз уже проснулись, решили плотно подкрепиться и обсудить варианты дальнейшего маршрута. А таковых имелось всего два: либо лететь и впредь вдоль берега, либо попытаться несколько сократить путь, перелетев через острова Рогатых Демонов. Представлялось, что шмели могут все‑таки полететь над морем, если в пределах их мобильности будет находиться приличный участок суши.
Но с другой стороны, и первый маршрут устраивал Загребного полностью. Потому что, прислушавшись к ментальному соединению с сыном Виктором, ощутил исходящую от того уверенность в собственных силах. Трудности и волнения тоже ощущались, но жуткая опасность или смертельная безысходность над головой молодого лорда‑барона не довлела. Поэтому и припомнилась еще одна веха на пути, недалеко от которой они будут пролетать.
– Мы ведь от Стимии совсем недалеко окажемся. Не хочешь со своими родственниками увидеться?
Демонесса коротко задумалась, тяжело вздохнула и мотнула головой:
– Не осталось у меня больше родственников. Родители умерли, сестер и братьев не было, мужа и почти весь его род казнили, так что…
А то, что детей у нее не было, она и вспоминать не хотела. Болезненный вопрос для каждой женской особи ее возраста. Хоть и выглядела изумительно молодо, на двадцать с хвостиком, а вот за свои пятьдесят один год так вылечиться от бесплодия и не смогла. Гипотетически существовал вариант: когда Шабен достигнет пятьдесят шестого уровня, то получает умение излечивать в себе некоторые тяжкие недуги. Но только перейдя на семьдесят первый уровень, можно было бы с уверенностью излечить себя от любого врожденного или приобретенного физического недостатка или внутреннего дефекта. Подобное выглядело невозможным даже с продолжением магического усиления – мог негативно сказаться возраст: внешнее омоложение не всегда соответствовало внутреннему. Так что подобные темы парочка влюбленных между собой никогда и не обговаривала вслух.
Мало того, отныне навсегда связавшая свою жизнь с человеком, Люссия и думать не могла больше о потомстве. Потому как никогда и ни в одном источнике не упоминалось про младенца, рожденного в любви двух сущностей с разных сторон Изнанки. Даже в самых смелых и сказочных легендах или сказках о таком не говорилось.
Но упоминание о Стимии все‑таки что‑то всколыхнуло в душе у бывшей преподавательницы демонического Масторакса Знаний.
– А вот с некоторыми коллегами пообщаться бы не отказалась. Среди них есть несколько удивительных, неординарных личностей. – Но тут же дала отмашку ладошками. – Для этих встреч нужна неделя как минимум. Так что отложим на следующий раз. Ты лучше покажи, как твой шип выглядит?
Еще одна особенность шестьдесят первого уровня: при желании Шабен мог вырастить почти моментально из своего указательного пальца любой руки один шип, или нечто похожее на прямой коготь. Сантиметров тридцати в длину, он не мог служить полноценным оружием из‑за своей сравнительной хрупкости, но порой и его использовали при некоторых обстоятельствах.
После просьбы своей любимой Семен решился на пробу такой силы, но после взращивания шипа смотрел на него с некоторым отвращением. Что заставило демонессу рассмеяться:
– Чего ты так скривился? Вот когда научишься рожки и хвост у себя выращивать, тогда и познаешь все прелести нашей демонической жизни!
Сама она при желании могла выпускать из пальцев все десять коготков на длину до пяти сантиметров.
– Ну, от хвоста я, может, и не откажусь. – Поймав Люссию в объятия, Загребной замер в волнительном поцелуе. И только через несколько минут продолжил: – Тоже стану тебя будить «незаметными» ласками.

Когда сайшьюны показали свою готовность к полету, сразу отправились в путь. А в одной из долин заметили выходящую из гор армию гензырцев. Наверняка шмелей снизу тоже заметили, потому что в колонне началось заметное шевеление. Но отвлекаться на отщепенцев Загребной не стал, даже посочувствовал им:
«Как вы будете размахивать оружием и выкрикивать угрозы, когда сюда вернется хан Саутвор? Да еще и со своей миниармией духов? Он тут вас живо приведет к порядку! Быстро разучитесь грабить, убивать и существовать за счет крови невинных жертв и украденного имущества!»
До моря долетели быстро и уже с максимально набранной высотой. Но как только вылетели за кромку берега, транспортники сразу перестали слушаться команд и самостоятельно повернули вдоль берега. Лететь прямиком на острова Рогатых Демонов они отказались. Что, впрочем, было воспринято наездниками философски: все равно ведь этого ожидали. Зато теперь обдумывание места следующего привала приняло конкретные формы. Получался он примерно на стыке границ Гензырских степей с королевством Цисами. И опять попадал на ночь. А ведь в тех районах как раз шли не просто военные стычки, а чуть ли не полномасштабная война. По словам хана Саутвора, на том участке сошлись интересы сразу трех человеческих государств, и они там что‑то весьма интенсивно между собой делили. Да плюс ко всему Стимия пыталась получить для себя прямой выход к морю, что всегда исторически присуще для любого интенсивно развивающегося королевства.
По картам получалось, что особых гор в том районе нет, густых лесов – тоже. Значит, следовало или сделать стоянку заблаговременно, или протянуть как можно дальше в глубь территории Цисами. Последнее уже полностью зависело от скорости шмелей и внутреннего резерва их сил. Потому что наездники заметили: при попутных потоках воздушных масс транспортники летят значительно быстрей. И наоборот, сильно замедляются при встречном ветре.
Перед тем как день закончился, Семену удалось все‑таки рассмотреть далеко справа, на пределе видимости, верхушки островов, на которых он вместе с детьми обучался в Мастораксе. Вначале Люссии указал туда рукой, а потом и Зэро попытался повернуть в ту сторону. Вдруг сайшьюны летают‑таки над морем, но только к видимой цели? Оказалось, не летают. По крайней мере, Зэро полностью проигнорировал как приказы, так и просьбы принять правее.
Последний час летели в полной темноте, потому что подходящей вершины для более раннего привала так и не заметили. А когда стемнело, оставалось только надеяться на сообразительность сайшьюнов. Скорее всего, они и сами справятся с розыском подходящего места, а если еще и припомнить, какими силами и умениями для защиты собственных тел и людей транспортники обладают, то вообще ни о чем волноваться не следовало.
Да только пара волновалась. А потом путники взволновались еще больше, когда поняли, куда сайшьюны приземлились: на какой‑то совершенно пустынный, голый, с твердым грунтом и простирающийся во все стороны солончак. Ночное зрение помогло рассмотреть на ближайших ста метрах редкие кустики засохшей травки да в нескольких местах островки редкого камыша. Платформа практически нежилая. Потому что на расстоянии примерно километра в демоническом мире мерцали огоньки какого‑то поселка. Скорее всего, небольшой рыбацкой деревушки. Но когда прислушались к звукам, то поняли: еще и празднующей деревушки. Звучала музыка, слышались песни и порой громыхали взрывы разудалого смеха.
– М‑да! – огорчился Семен, понимая, что освещение в их положении желательно не использовать. – Чувствую, подобное соседство нам может весь ночлег испортить.
– А мне все равно, – прикрыла зевок ладошкой демонесса. – Глаза слипаются, и в сон тянет так, что чуть с Айна не свалилась.
– Можем и полог тишины поставить. Но тогда и опасность можем снаружи прозевать.
– Мне шум не мешает.
– Кушать ваше сиятельство будет? – Граф быстро расстилал двусторонние одеяла на земле между транспортниками.
– Не‑е, только спать.
– Тогда ложись, вот так, отлично, – бормотал он, укладывая демонессу. – Жаль, конечно, что мы даже приблизительно не догадываемся, успели мы границу перелететь, и если успели, то как давно. Но это я так, к слову. Все, спи, спи. Я лишь пищалки быстренько расставлю да охранной сферой нас накрою и тоже сразу к тебе прижмусь.
– Попробуй только обмани! – уже засыпая, пригрозила Люссия.
Полюбовавшись своей любимой и вздохнув несколько раз от умиления и переполняющего сердце чувства, Загребной поправил одеяло и двинулся устанавливать пищалки. Для этого он обошел по кольцу вокруг их стоянки с примерным радиусом в пятьдесят метров и, когда оказался немного ближе к поселку, замер от явственно раздавшихся недалеко шороха и постукивания. Причем звуки, несущиеся из демонического мира, явственно намекали, что кто‑то занимается интенсивным копанием.
Пришлось Семену усилить ночное зрение, чтобы рассмотреть среди кучки камышей одиноко торчащий на полтора метра вверх обломок скалы да приличную кучу вырытой земли рядом. Такая возня возле самого места их ночлега не могла оставить равнодушным. Следовало проверить, кто там и чем занимается. Некоторые сомнения вызывала оставшаяся в одиночестве Люссия, но граф прислушался к молчащим пищалкам, накрыл их маленький лагерь охранной сферой и только тогда решил отлучиться в сторону бодрствующих полуночников, заранее предполагая, что неизвестные просто кого‑то убили, а теперь пытаются спрятать следы своего преступления.
На самом деле все оказалось несколько более законным и явно романтическим. В глубокой, уже скрывающей их по плечи яме отчаянно орудовали лопатами два разновозрастных демона. Судя по малому освещению, разлившемуся возле дна ямы, как минимум один из них обладал четвертым уровнем Шабена. Причем они вошли в такой азарт, что наверх не посматривали и говорить стали в полный голос:
– Быстрей! Вода начинает проступать!
– Вот досада! Как этот сундук до такой глубины успели закопать?
– Как, как! Кверху каком! Пошевеливайся! Тем более что с годами любая тяжесть вниз проседает. Вот он за сотни лет и просел. Удивительно, как скала на месте осталась.
Под лопатой раздался вялый хруст.
– Оп‑па! А ведь сундук почти насквозь прогнил! Наверняка и внутри все испортилось, – чуть не заплакал молодой демон.
После чего его старший подельник решился:
– Ладно, давай кирку, будем крышку сбивать. Все равно целиком не вытащим.
Не глядя наверх, младший землекоп протянул руку и стянул кирку в яму. Долго выбирал позицию для замаха, а потом с удара пятого сбил‑таки крышку с вожделенного сундука. Наблюдающий за всем действом Загребной тоже непроизвольно подался вперед, стараясь рассмотреть древние сокровища. И тоже чуть вслух не поддержал разочарованные восклицания кладоискателей.
– О‑о‑о. Что это за гадость!? – восклицал молодой.
– А чтоб этого шакала безрогие людишки забрали к себе в пекло! – брызгал слюной старший демон. – Я с него деньги втройне обратно потребую! Урод он поганый! А если хоть слово пикнет, ему тоже ноги повыдергаю!
Тогда как молодой достал из затопленного наполовину сундука одну из ног, сделанную, похоже, из мрамора, и стал внимательно ее осматривать.
– Тяжелая, чуть больше наших, скорее всего, часть какой‑то скульптуры. Но какой с нее только может быть толк?
– Вот и я о том же! Пасть порву этому продавцу древних карт!
– Да ты, отец, не кипятись, – рассудительно продолжил молодой, обозначив родственные связи между кладоискателями. – Он ведь продал правильную карту. И сундук на месте оказался, и содержимое.
– Ага! А толку с этого содержимого?! Сокровища где?
– Так он и не утверждал, что здесь золото и бриллианты. Давай до самого дна проверим, может, чего и на дне ценного лежит?
Они с ворчанием достали в общей сложности восемь ног, идеально одинаковых и разнящихся лишь на левые и правые, а с самого дна достали большую пластину из нержавеющего металла. Что уже само по себе являлось огромным достоянием: подобного металла в демоническом мире практически не производили. Тем более что на табличке общей площадью где‑то под четверть квадратного метра было полно надписей и сразу три тщательно выполненные карты. Вот надписи и стали читать первыми.
– Что за дикость? Головы, руки, туловища… Получается, что мы нашли только ноги от каких‑то античных или доисторических статуй?
– Похоже. Да и карты слишком подробно на это указывают. А что, если за эти скульптуры в собранном виде мы получим отличные денежки? Наверняка редкие раритеты получатся.
– Хм! – Отец внимательно присматривался к карте. – Чтоб я так жил, но это точно наша Стимия! А вот эти две – Сурим и Питис. Это же сколько надо по свету помотаться, чтобы какие‑то статуи в одно целое склеить? Такое путешествие точно не окупится!
– Неизвестно. Вдруг в остальных местах рядом с частями скульптур и сокровища есть? Вот присмотрись, что написано: руки в пещере. Головы тоже в пещере, но под водопадом. А рядом видишь меч и стрелы? Наверняка обозначает, что возле голов оружие есть.
– Ты еще возле рук золото рассмотри, а возле туловищ бриллианты! – стал ерничать отец и, покрутив от усталости головой, взглянул наверх. Да так и замер от испуга, еле из себя выдавив: – Человек!
Его сын двигался и действовал более расторопно, хотя и совершенно неэффективно: схватил лопату, развернулся и встал в оборонительную позицию. Из чего последовало, что и у него не оказалось за душой ничего, кроме пятого уровня Шабена. Ну разве что орудие для копания у него лайкровое, а то и с напылением двустороннего железа. У кладоискателей такое добро обязано быть по определению. Поэтому для перестраховки Семен лишил обоих демонов их силы. У тех при таком действе только и оставалась, что возможность заметить человека, но все остальные способности на несколько часов пропадали. Интересной оказалась и реакция демонов, после того как они ощутили себя Шабенами только первого уровня. Лопату бросили, мраморную ногу отставили и даже покорно присели на корточки. Реалисты! Поняли прекрасно, каким уровнем обладает человек и насколько быстро и легко может справиться с нерасторопными землекопами.
Только вот ни приступить к допросу, ни потребовать одну из находок для осмотра Загребной не успел. Он сам настолько увлекся, что пропустил момент приближения к себе Люссии. Понятное дело, что пищалки, рассчитанные на вторжение извне, не сработали, а сфера изначально принимала демонессу за объект охраны. Хотя этот объект и выглядел невыспавшимся и раздраженным. Потому как сразу набросился с упреками:
– И ведь обещал ко мне прижаться, согреть своим тельцем! А сам?! Чем это ты тут занимаешься?
Упоминание о тельце и обещании прижаться прозвучало настолько многозначительно, что даже демоны в яме прыснули со смеху. Поданный Семеном сигнал помалкивать явно запоздал. Поэтому только и осталось, что констатировать:
– Да вот, твоих земляков поймал. Оба на семейном подряде занимаются разворовыванием культурных ценностей глубокой древности.
– Да мы не воры! – в отчаянии завопил старый демон. – Мы честные археологи! Мы даже научные звания имеем.
Видимо, он понял, что, несмотря на появление женщины, очевидно близкой подруги, если не супруги, человека, молчать все равно не стоит. Потому что ее тоже посчитали Шабеном, умеющим транслировать свой голос на другую сторону Изнанки. Тем больший шок они пережили, когда рассмотрели заглянувшую в яму особь и услышали от нее раздраженное восклицание:
– Земляки, говоришь?
Стоило отдельно перечислить всю радугу впечатлений, которые промелькнули на лицах демонов, когда они осознали, что представительница их вида якшается с человечишкой, пусть даже у него и шестьдесят первый уровень силы. Ужас, недоверие, презрение, омерзение, удивление и даже нервный смешок.
Последнее окончательно вывело Люссию из себя:
– Ага! Значит, любите повеселиться среди ночи? Ради этого, говорите, ученые степени получали? Ну я вами тогда вообще восхищаюсь: до моего прихода успели себе и ямку подходящую выкопать! Молодцы! – И, повернувшись к человеку, скомандовала: – Засыпай!
Пока она говорила, сделав шаг вперед, демоны рассмотрели на ней одежды экипированного воина и взвыли от ужаса, буквально наперебой предлагая ради своего спасения все имущество, нажитые сбережения и душу вместе с телесным довеском.
Загребной прекрасно понял, что его красавица убивать никого не собирается. Поэтому лишь равнодушно пожал плечами и сказал в человеческом диапазоне:
– Ну и чего ты над горемычными издеваешься? Хочешь – я, а нет, так сама усыпи их на пять часов, и всех проблем.
– Сама разберусь, – ответила она ему в том же диапазоне. – Да и хочется об их научных званиях уточнить. Иди ложись, я‑то уж точно скоро приду. – И вновь обратилась строгим голосом к искателям сокровищ: – Так отвечайте: почему ночью роетесь в земле, как черви презренные?
– Не губи, госпожа, – понеслось у нее из‑под ног. – Эти рыбаки уже третий день гуляют, никто в море не выходит. Сил наших больше не было ждать.
Семен еще постоял с минуту в сторонке, осматриваясь на максимуме своей магической силы по сторонам; послушал участившиеся вопросы, пытаясь запомнить упоминаемые там имена, которые могут оказаться знакомыми для встретившихся земляков; сплюнул в сердцах да и пошел спать. Но только укладываясь, припомнил, что так и не подержал в руках древнюю мраморную ногу.
Сквозь чуткий сон отметил, что его любимая вернулась, и тогда уже заснул окончательно. Отдых завершился сработавшей пищалкой, после чего оба вскочили на ноги, осматриваясь по сторонам. Непомерно крупный заяц от созданного им же шума улепетывал огромными прыжками к ближайшим камышовым зарослям. Но только тогда стало ясно, что рассвет почти наступил и путники элементарно проспали чуть больше чем на час. Загребной с хрустом потянулся и не удержался от улыбки:
– Доброе утро, дорогая! Чудесно выглядишь.
– И тебе доброе!
– Вот это мы придавили на массу! – хохотнул он, прислушиваясь к себе. – Воздушное путешествие нам идет на пользу во всех смыслах. Даже нервы успокаивает.
В этот момент демонесса нагнулась за своей курткой и услышала, как возле нее громко пискнула мышь. Нельзя сказать, что знаменитая графиня Фаурсе, или экипированный воин, боится маленького создания, но все женское осталось ей присуще. Она поспешно шагнула в сторону, осматривая землю под ногами. Никаких мышей! Зато довольная улыбка на лице Семена сразу подсказала, что сымитированный писк – это его рук дело. Недаром маг к себе прислушивался и размышлял, как бы поэкспериментировать с умениями шестьдесят третьего уровня.
– Ну у тебя и прогресс! – округлила свои глаза демонесса. – Полет и в самом деле впечатлений прибавил. Растешь!
– Так догоняй, а не ночью с кладоискателями общайся. Между прочим, ты их хорошо усыпила?
– И не подумала! – беззаботно отмахнулась Люссия, начиная помогать проворно сворачивать лагерь. – Они даже шмелей видели и хорошенько рассмотрели. Сейчас они уже наверняка со своими трофеями спешат в сторону Стимии.
– Это ты погорячилась! – не сдержался Загребной от укора. – Вдруг бы они навели на нас кого?
– А то ты кого‑то боишься?
– Не боюсь, но за тебя переживаю.
– Не переживай, демоны и в самом деле больше археологи, чем кладоискатели. Общего знакомого только одного найти нам удалось, но и это – отличный результат для встречи в нашем случае. И знает эта семейная пара много, и в географии разбирается. В общем, я их не просто отпустила, а еще и на работу наняла.
– С оплатой вперед?
– Конечно! Или я не графиня Фаурсе? Пришлось дать солидный аванс, но зато уж как они были счастливы, как счастливы…
– Ну да, собрались умирать, но вдруг заработали кучу денег, – бормотал себе под нос Семен.
– Чего ты там ворчишь? Ты ведь знаешь, как мне нравятся античные статуи. Поэтому я и решила скупить все эти части. Пусть отыщут и соберут все детали в столице королевства Бультов. Мы договорились о конкретном месте и, когда освободимся от дел, за ними заскочим.
– Легко у тебя все получается.
– А чего тянуть? Пора заблаговременно собирать раритеты древности для нашего гнездышка. Детей будем проведывать регулярно, но ведь и о собственном доме пора подумать, в который будем возвращаться. Иначе что получается: дети владеют целыми империями, а у их отца даже своего угла личного нет. Или тебе нравится оставаться у потомства на иждивении?
Загребной только головой мотнул в восхищении:
– Знаешь, чем меня достать! Так что собирай на здоровье любые исторические ценности, которые тебе понравятся.
– Я тебя люблю! – воскликнула демонесса, бросаясь в объятия. – Ты такой дальновидный и покладистый!
– Попробуй тут не будь покладистым, – бормотал любящий граф, впиваясь поцелуем в изумительные по своей сочности и свежести губки.
Парочка даже не заметила, как уже готовые к полету сайшьюны по разу невразумительно хрюкнули. Может, смеялись над редкостными, если не сказать уникальными, для этого мира связями?

Глава восьмая
Ностальгия

Оказалось, что они еще ночью влетели на территорию Цисами, а основные военные действия трех армий остались позади. По крайней мере, так утверждали демоны‑кладоискатели. Но зато у путешественников теперь появилась явная возможность к следующей стоянке успеть долететь в порт Тарангон, находящийся на самой границе с королевством Питис. А про это место Семену было что вспомнить и что рассказать. Ведь как раз возле Тарангона шесть лет назад и вывалились из мира Земли все пятеро незадачливых экспериментаторов. Как раз там они заработали свои первые деньги, завели первые знакомства, начали изучать этот мир и оттуда отправились кратчайшей морской дорогой на острова Рогатых Демонов для учебы. И именно в этот порт семейка и вернулась через пять лет обучения, решив попытать счастья на большом континенте. Да и за этот пятилетний срок они несколько раз путешествовали в Тарангон, стараясь получить на примере его изучения более полное представление обо всем мире Изнанки.
Сам город, очень древний, величественный, еще тогда запал Семену в душу. Да и детям сильно нравился. Так что теперь ему очень хотелось во время дневного отдыха если не пройтись по знакомым улицам, то хотя бы взглянуть на них с высоты птичьего полета. Люссия тоже отнеслась благосклонно к таким желаниям, разве что все упиралось в мобильность сайшьюнов и направление потока воздуха. Потому что в остальном жители Тарангона, по ее представлениям, славились своим пацифизмом, терпимостью ко всему остальному миру и консервативностью своего житейского уклада. Даже короткая оккупация войсками Великого Завоевателя ничего не изменила в размеренной повседневности быта приморского города. Наверное, потому там гензырцы долго и не удержались, отошли в более для себя привычные внутренние области королевства Цисами, ближе к границе со Стимией.
Теперь Загребной летел на шмеле‑транспортнике и пытался себе представить, что можно увидеть нового в Тарангоне. Ведь год назад он еще только со слов других Шабенов мог получить начальное впечатление про тамошний демонический мир. Он тогда даже первым уровнем еще не обладал, и только дальнейшее путешествие по всем направлениям континента привело его к сегодняшнему могуществу. В воспоминаниях площади, проспекты, улочки и здания всплывали во всей красе, величии и оригинальности. Но та же оригинальность теперь, с позиции полученного опыта, представлялась совсем иначе. Например, для чего весь порт контурно размечали четыре гигантские башни маяков? Ведь если два из них располагались далеко в море на вытянутых стрелами молах, то зачем уже среди домов торчало еще две башни? Никаких функций они не выполняли, и поговаривали, что на верхнюю площадку нет даже выхода по внутренним лестницам. Зато теперь, после посещения Церитау и удобной посадки на верхушке мавзолея Гаррунди, можно было предугадать и назначение неработающих маяков в Тарангоне. Вполне возможно, что там во времена забытой древности делали остановки вот такие самые сайшьюны или иные подобные им духи. Так что теперь для подтверждения этих предположений требовалось только долететь в хорошо знакомый город.
Три часа пролетели незаметно, и как раз по их истечении внизу стали проплывать хорошо знакомые улочки древнего города. Только теперь Загребной имел великолепную возможность сравнить их как с разнообразностью демонической стороны, так и полюбоваться величественностью некоторых совмещенных зданий. Подобной совмещенностью обладали и все четыре маяка, и, уже ни в чем не сомневаясь, путники направили шмелей на один из них, расположенный на пересечении нескольких улиц. Площади как таковой у основания не было, поэтому коньки некоторых крыш почти на две трети закрывали башню, подступая к ней почти вплотную.
Создавать невидимость при посадке и здесь не стали. Так что реакция горожан оказалась предсказуема. Вскоре чуть ли не треть их сбежалась, сошлась или приехала полюбоваться вблизи на невиданное чудо. Улицы оказались запружены до отказа, а движение по ним полностью парализовано. Все окна и балконы близко стоящих домов буквально ломились от облепивших их людей и демонов. Тогда как Семен, окунувшись в воспоминания, взахлеб пересказывал о приключениях своей семейки в данной местности. И наконец, оказалось, что вход по внутренним лестницам на верхнюю площадку все‑таки имеется, потому что одна плита чуточку приподнялась и из щели послышался приглушенный голос:
– О, всесильные духи и их наездники! С вами хотят пообщаться представители городской власти. Вы имеете для этого время и желание?
Не успевшие еще как следует обменяться впечатлениями, влюбленные переглянулись и зашептались:
– Они нас даже пока не видят!
– Конечно. Мало ли что у нас на уме.
– Ага! Или у сайшьюнов! Влепят туда своим лучом, и тела оттаскивай.
– Кстати, ни Зэро, ни Айн не выказывают ни малейшего беспокойства. Значит ли это, что общение с горожанами пройдет мирно?
– Скорее всего, – решил Семен. – Здесь проживают весьма консервативные пацифисты. Хотя и им любопытство не чуждо.
– Тогда зовем, – согласилась демонесса и усилила голос в обе стороны: – Мы с радостью пообщаемся с жителями знаменитого города Тарангон!
После чего толстенная плита пошла вверх еще дальше, а потом более чем наполовину отползла в сторону. Не иначе как эту многотонную крышку снизу ворочали либо унифицированными с помощью лебедок рычагами, либо с помощью магических сил. А может, и совмещенными усилиями техники и Шабенов. Потому что вскоре наверх, сквозь получившееся отверстие, выбралось сразу четыре представителя городской общины. Причем представители оказались не только разнополые, но и разных видов. Двое солидных мужчин в тяжких, неудобных мантиях губернатора и главного Шабена и две престарелые демонессы, с которых, казалось, уже песок сыплется.
Но Семена в первую очередь удивил и обрадовал один из мужчин, занимающий пост губернатора. Потому что он его не просто хорошо знал, но именно этот человек около шести лет назад принял сердечное участие в судьбе попавшей из иного мира пятерки родственников. Именно он помог с определением, первыми заработками и посоветовал плыть на спокойные, не имеющие на своей земле ни едино го демона острова Рогатых Демонов. Как это ни парадоксально звучало в то время для прибывших, но именно на островах с таким дивным названием для любого иномирца, шамана или начинающей Бениды проживание и, самое главное, обучение считались наиболее безопасными.
Так что теперь трудно было удержаться от радостных приветствий.
– Лорд Кипий! Как же я рад вас видеть в полном здравии!
Семен первым шагнул к немного растерявшемуся визитеру и крепко пожал ему руку:
– Не помните меня? А моих деток тоже забыли?
– Постой, постой, – изумился лорд. – Так ведь это… Семен! Ай да встреча! Какими судьбами и каким образом ты оказался наездником духа? – сыпал он скороговоркой. – Не забыл еще о своем гражданстве? Сам ведь утверждал, что Тарангон для тебя родной город! Где ты пропадал целый год? Как твои дети? И кто эта прекрасная демонесса?
От такого обилия вопросов засмеялись все присутствующие. Даже старые демонессы. Хотя одна из них тут же приняла строгий вид и проскрипела:
– Сенг! Может, ты вначале нас всех представишь гостям?
– Ах да, простите меня, наставница, – вежливо поклонился в ее сторону лорд Кипий. – Просто я совсем не ожидал встретить именно этого человека в этот знаменательный час. Разрешите вас познакомить.
Впервые Загребной присутствовал на официальной встрече Шабенов, где сразу после названия имени и перечисления научных званий или публичного ранга без всякого стеснения или недомолвки назывался уровень магических умений.
Наставница губернатора имела пятьдесят девятый уровень, а ее коллега пятьдесят седьмой. Возраст они тоже не скрывали: сто три и девяносто восемь лет соответственно. Видимо, потому уже никого и ничего не боялись, что прожили немало и умели защищать свои несколько одряхлевшие тела с молодецким задором.
Главный Шабен среди людей, словно о чем‑то несущественном, поведал о своем шестьдесят восьмом уровне на семьдесят пятом году жизни. Ну и сам Сенг Кипий признался в своем шестьдесят первом уровне. А в том, что ему тоже перевалило за семьдесят, гость‑иномирец и так знал прекрасно.
Но все четверо взрастали в своем магическом совершенстве постоянно, всю свою жизнь, тогда как прогресс наездников их буквально поразил. Вначале они не поверили даже тому факту, что всего за неполный год графиня Фаурсе выросла с шестого уровня до тридцатого.
– Такого не бывает, – категорически заявила одна из старых демонесс. – Это у вас, милочка, что‑то со здоровьем не в порядке.
– Верно! – жеманно ей поддакнула коллега. – Вам бы желательно пройти у нас полный магический осмотр. Вполне возможны нежелательные осложнения, а то и мутации некоторых органов.
– Дамы! Как вам не стыдно пугать такую молоденькую и очаровательную коллегу?! – с укором воскликнул губернатор и с нетерпением повернулся к Семену. – Ну а ты какого уровня достиг? Подозреваю, что с начальными тебе бы не доверили управление таким монстром.
– Правильно подозреваете, лорд Кипий. – Как ни доверительно шло представление, но раскрывать тайну браслетов управления транспортниками Загребной не собирался. – Хотя особых причин хвастаться тоже не вижу. Всего лишь… шестьдесят третий уровень.
Вот тут у всех представителей почетной делегации челюсти и отвисли. Разве что наставница из демонического мира умудрилась проскрипеть:
– Такого не бывает!
В ответ ей без всякого напряжения иномирец повторил ее же фразу ее же голосом. После такой идеальной имитации звуков недоверие переформировалось в фазу недоумения.
– Но как?! – раздался один и тот же вопрос сразу из четырех глоток.
– Понятия не имею! – рассмеялся Семен. – Молча, наверное. Вон как гриб: рос себе да и рос, пока не вырос. Но давайте отставим научные споры о неведомом и перейдем к конкретным вещам. Мне бы хотелось услышать, какие новости в городе, чем живет порт и как процветает торговля. Ведь я могу смело утверждать, что Тарангон для меня – родной город. Мне про него все интересно.
Вполне естественно, что губернатору со товарищи хотелось самим задавать вопросы до бесконечности, но правила хорошего тона, а скорее всего, легендарные предписания о канонах встречи такого толка им не позволяли диктовать условия беседы. Но вот хоть как‑то свести тон беседы до приватной и приятельской губернатор постарался.
– Нам, конечно, неизвестно, можно ли оставлять без присмотра таких… хм… своеобразных духов, но не лучше ли нам сойти на нижние уровни маяка и там совместить наш рассказ о жизни Тарангона со скромным обедом? Мне кажется, стол уже накрыли.
Право ответить на приглашение Семен легким поклоном передал Люссии. Та не стала терять время на ужимки и сомнения:
– Хорошо, мы с удовольствием принимаем ваше предложение. Только вот предупредим сайшьюнов. – Она протянула ладошку в сторону устрашающих жвал, но замерла, что‑то вспомнив. – Кстати! К моменту нашего отлета, через четыре часа, нам надо купить буханок сорок самого свежего хлеба. Да и мази противоожоговые у нас все кончились. Кто бы нам помог в этом вопросе?
Сенг Кипий чуть ли не обиделся:
– Город сочтет за великую честь предоставить пищу таким невероятным созданиям. Как и нужную вам мазь. Так что ни о какой оплате даже речи быть не может! – Глядя, как наездники бесстрашно почесывают шмелям мех под огромными фасеточными глазами, он переглянулся со своими коллегами и поспешил‑таки задать хоть один вопрос: – Но вот эти, как вы их назвали, сайшьюны, насколько мне не изменяет память, обитатели третьего или даже четвертого эфирного слоя? Верно?
Как это ни казалось бесполезным или напрасным, Семен закончил эманировать на шмелей сообщение, что наездники отлучатся ненадолго и пусть те к себе никого постороннего не подпускают. И только потом ответил:
– Ошибаетесь, лорд Кипий. Эти духи из пятого эфирного слоя. По крайней мере, так утверждает император Федор, которому отныне подвластны и все духи, и все иллюзии мира Изнанки.
Главный Шабен города не сдержался от восклицания:
– Я так и знал! Должно было случиться нечто из ряда вон выходящее. Я чувствовал, что недаром банкиры и торговцы словно ополоумели как с ценами, так и со всем движением товара в целом! Есть у них тумблоны, есть! И связь с Хаюкави точно имеется! А ты мне не верил!
Последнюю фразу он адресовал скривившемуся губернатору, который решил уточнить у гостей:
– То есть вы хотите сказать, что…
– Да! Империя Иллюзий возрождена, – подтвердила Люссия своим звонким голоском.
Только лорд Кипий еще больше расстроился после этого.
– А что нам теперь делать? Вы себе даже не представляете, какие убытки понесет город, если спекулянты начнут накручивать цены и мутить воду с поставками. Мелкий бизнес и публичные структуры понесут огромные убытки, а от короля мы никогда не получали и малейшей помощи.
– Стоит ли так волноваться, коллега! – постарался утешить его иномирец. – Но все‑таки давайте вначале вы нам расскажете о своих проблемах, а потом мы вам дадим несколько подсказок, рекомендаций, советов, как избежать грядущих экономических трудностей. Тем более у нас есть такие полномочия, что при правильном ведении дел скоро у вас король денег взаймы просить станет. Ха‑ха!
Но губернатор, видимо, прекрасно знал, чего стоят порой некоторые услуги людей или демонов с большими полномочиями. Поэтому, не сходя с места, задал прямой вопрос:
– И во сколько обойдутся городу так нужные подсказки?
– Лорд Кипий! И не стыдно? – Семен не скрывал своей досады. – Неужели вы считаете меня настолько неблагодарным, что я в данной ситуации буду заниматься стяжательством и искать выгоду при оказании помощи родному городу? Сами ведь вначале напомнили о моем гражданстве, да и я всегда мечтал хоть как‑то отблагодарить Тарангон и его жителей за приют, помощь и добрые советы в самый трудный период моей жизни. Так что считайте, подходящий повод наступил, и не думайте ни о каких «сколько обойдутся»!
– Да, тут я не подумал.
Но это признание одного из управителей города не совсем соответствовало его выражению глаз, в которых можно было легко прочитать:
«Люди со временем меняются кардинально. Вон ты только за год превратился в равного мне по силе Шабена, и неизвестно, насколько так же здорово ты научился лгать и обманывать».
Хорошо, что во время обеда последние сомнения в своей честности и благожелательности удалось развеять в пух и прах.

Глава девятая
Засада

К завершению короткого визита на верхушке массивного маяка опять собрались уже не просто знакомые, а люди и демоны, вполне доверяющие друг другу, от всей души сожалеющие о скором расставании и питающие воистину дружеские чувства. По крайней мере, квартет встречающих души в гостях не чаял.
Старые демонессы, словно родную дочь, ощупывали и оглаживали Люссию ладошками, проверяя магически все ее органы и тут же интенсивно с ней же обсуждая увиденное. Кажется, они задались целью хоть в последние минуты, но сделать все от них зависящее для доведения своей младшей коллеги до идеального состояния.
Тогда как лорд Кипий и главный Шабен от людей с надрывом в голосе и мольбой в глазах пытались навязать Семену любую мыслимую и немыслимую благодарность или подношение со своей стороны. Потому что за те подсказки, советы, контракты и торговые соглашения, что оставил граф Фаурсе на обеденном столе, не только город Тарангон получал мощный толчок для экономического развития, но и всему королевству Цисами в итоге перепадут изрядные куски прибыли. Полномочия у наездника и в самом деле оказались просто немыслимых масштабов. Теперь с самыми отдаленными окраинами материка имелись прямые торговые соглашения и договоры о взаимной экономической деятельности.
Жалко, не было времени, а то бы Загребной сразу ухватился за щедрое предложение администраторов города не просто осмотреть любые собранные за века артефакты или странные предметы, но и воспользоваться любой из этих вещиц как угодно и какое угодно по продолжительности время. А имелись еще и книги, которые держали в руках лишь некоторые представители ученого мира. Да и тех можно было пересчитать на пальцах.
Но с болью в сердце пришлось отказаться. Конечно, с оговорками.
– Я надеюсь, что в следующий раз вы не забудете своих обещаний? Ведь вернусь…
– А вот теперь тебе должно быть стыдно!
– Как можно сомневаться в наших словах? – почти одновременно воскликнули оба Шабена.
– Не сомневаюсь! Спасибо! – А чтобы разговор на эту тему не растянулся до бесконечности, Семен, повернувшись ко всем и усилив голос, стал прощаться: – Все, нам пора. Счастлив был увидеться, познакомиться и пообщаться. И постарайтесь применить наши рекомендации немедленно.
– Обязательно! – закивал губернатор. – Уже через час спекулянты взвоют и начнут работать на интересы города. Они у нас попляшут!
Тогда как старые демонессы во время импровизированного медицинского осмотра, видимо, поняли каким‑то образом самое главное: две сущности с разных сторон Изнанки пребывают в интимной близости. Именно поэтому та, что считалась наставницей лорда Кипия, не стала прощаться, а строгим голосом проскрипела:
– Господин граф, мы вам, конечно, по гроб жизни обязаны такой помощью с вашей стороны, но есть еще одно дело, которое касается сугубо моих накоплений. Может, это и нескромно звучит, но я бы хотела получить маленький совет по этому вопросу строго наедине. Прошу!
Не сомневаясь в своем праве задержать наездника еще на несколько минут, она отошла к самому парапету, подождала, пока гость к ней приблизится, и окружила их двойным пологом неслышимости. Затем охранной сферой накрыла и только после этого перешла к делу:
– Подобные отношения крайне редки в нашем мире, но я смотрю на них с пониманием и даже симпатией. Надеюсь, вы отвечаете взаимностью на влюбленность демонессы?
– Несомненно! – заверил Загребной, хмурясь и напрягаясь, как дикобраз перед атакой. – По большому счету мы ни у кого не собираемся спрашивать разрешения для нашей любви.
– Верю, – неожиданно мягким голосом подтвердила старая демонесса и даже прикоснулась к мужской груди сухонькой ладошкой. – Но именно поэтому мы очень вас попросим относиться бережно к ее телу. У нее и в самом деле не все в порядке с внутренними органами.
– Что?! Как?! Почему?! – тут же разволновался влюбленный.
– Ничего страшного, успокойтесь. Но вот остаточные симптомы болезни бесплодия нас беспокоят. И еще несколько старых недомоганий. Поэтому настоятельная просьба: потакайте ей в некоторых мелочах. Особенно щадите при физических нагрузках и обязательно – вы меня поняли: обязательно! – через месяца три доставьте ее к нам для повторного осмотра. Договорились?
– А если раньше наведаемся?
– Однозначно лучше, – кивнула наставница. – Да и вам спокойнее будет, если мы в нормальной госпитальной обстановке исследуем, покажем, объясним и посоветуем, что делать в случае каких‑либо осложнений. Уж с вашим‑то уровнем ничего, кроме знаний, больше не надо. Так что будем ждать.
Теперь Семена можно было на хлеб мазать вместо масла.
– Ой, даже не знаю, как вас отблагодарить.
– Ну вот, пошла вода обратно! – захихикала демонесса, снимая полог неслышимости и приближаясь к приподнятой плите. Оттуда как раз показалась голова человека, по‑видимому Шабена, раз он к демонессе и обратился:
– Госпожа, хлеб и лечебную мазь доставили!
Вскоре пять мешков с горячей выпечкой стояли на площадке, а всадники с сомнением посматривали на сайшьюнов. Те уже давно насытились и теперь только ждали продолжения пути, так что, возможно, хлебушек и запоздал, а лишний груз в багаже может транспортникам не понравиться.
Как оказалось, лишняя подкормка даже таким удивительным созданиям не помешает. Они с удовольствием съели не только весь хлеб, но после этого еще и руки кормильцев если не облизали своими страшными жвалами, то уж пожали в знак благодарности точно.
Кажется, и эти моменты на что‑то повлияли в организме и ауре Загребного. Отстраняя свои руки от пасти сайшьюна, он почувствовал в себе силы для создания вокруг себя сдвоенной межмирской мантии. И, обрадованный, шепотком поведал об этом на ушко Люссии. Та отнеслась к этому почти равнодушно:
– Ты знаешь, я к этому привыкла. Так что вряд ли меня еще удивишь.
Но зато после этого демонстративно чмокнула его в щеку и с гордостью осмотрелась по сторонам.
Взлетать постарались медленно и величественно. Да и остающаяся картина приятно радовала глаз: квартет провожающих с поднятыми руками стоял на верхушке массивного, нерушимого маяка, а вокруг него все примыкающие дома и улицы пестрели красочными кусками тканей, флагами и штандартами. Похоже, жители Тарангона с особым сердечным энтузиазмом привечали путников и их величественных, никогда прежде не виданных летающих созданий.
Шмели‑транспортники дали малый круг над маяком. Потом совершили чуть больший облет над всем городом и на максимальной скорости устремились на юго‑восток. Движение воздушных масс благоприятствовало, так что при удачном раскладе за предстоящие три часа можно было и все королевство Питис пересечь. А там совсем чуть‑чуть и до Линии останется, где уже решили окончательно определиться с непосредственным участием Люссии в дальнейшем путешествии.
Переживания на эту тему, наслоившиеся на откровения по поводу ее не совсем идеального здоровья, совсем испортили настроение демонессе. Она с раздражением и ревностью посматривала часто на Семена и никак не могла себе представить, что вот он полетит дальше, а она останется в каком‑то поселке возле Линии и будет умирать от тоски, беспокойства и неопределенности. Мрачные мысли, одна печальнее другой, хороводом окружили смятенное сознание, рисуя в представлении только трагические картины. Даже проплывающие внизу красоты изрезанного экзотическими скалами королевства Питис не привлекли к себе внимания и не рассеяли тоску. И к концу второго часа Люссия не выдержала, усилила голос и решила переговорить прямо на лету на волнующие ее темы:
– Семен, ты там не заснул?
– При всем желании не получится, – ответил тот, так и не отрывая взгляда от поверхности. – Только глянь, какая красотища внизу! Особенно вон те одиночные скалы прямо в воде – словно башни.
– Да что в них интересного? – все еще пыталась скрыть раздражение Люссия. – Скалы как скалы.
– Ну не скажи. Я вот присматриваюсь и на очень многих из них, на самой верхушке, заметил не просто останки древних жилищ, но вполне целые и функциональные строения. Кое‑где даже дымок вьется. Насколько я помню, на побережье Питиса обитает орден Морских Отшельников. Это те Шабены, которые до конца своей жизни зареклись ступать ногой на материк.
– Да помню я! – На этот раз истеричность пополам с капризностью явственно послышалась в ее восклицании.
Загребной обеспокоенно поднял голову:
– Ты плохо себя чувствуешь?
– Нормально! Даже превосходно. Только меня сильно беспокоит эта проклятая Линия. Что нас там ждет?
– Ха! Нашла о чем беспокоиться. Людям отравленные территории не страшны! Пока ты преспокойно отдохнешь и накопишь мешок подарков для Виктории, я уже и вернуться успею. Три дня туда, три обратно, ну, и день‑два для устранения угрозы со стороны противника или эвакуации Федора и его сторонников в безопасное место. Все проблемы позади, и переживать не о чем.
– Хм! Как у тебя все просто получается. А ты хочешь, чтобы я от переживаний за тебя и от разлуки поседела?
– Какие переживания? Ха‑ха! – Семен изо всех сил пытался нивелировать сам факт расставания. – Я ведь просто прогуляюсь немного, да и тебе дам расслабиться, перевести дух от моего склочного характера.
После таких слов демонесса чуть кулачком по меху не ударила со злости. Но вовремя вспомнила, кого этот мех укрывает, и благоразумно перенесла все свое недовольство в саркастический тон:
– Любимый, позволь мне уж самой решать, от чего отдыхать и как расслабляться. Или ты начинаешь забывать свои разговоры о женской эмансипации? Желаешь меня задавить своим авторитетом? Еще и собственное мнение мне запретишь иметь?
– Ни в коем случае.
– Мы ведь договорились все вопросы решать коллегиально и с равным правом голоса!
– Несомненно.
– Так вот, не вздумай за меня решать некоторые вопросы! Если твой характер мне надоест, то я сама… – Она замешкалась, подбирая нужное слово, и Загребной, пряча улыбку, попробовал подсказать:
– Сама меня бросишь?
– Нетушки! Сама займусь исправлением твоего характера! – Она капризно надула губки, собираясь еще что‑то добавить, но вдруг напряглась и вскинула руку. – Ой! Смотри туда! Что это?
Чуть впереди и несколько правее их курса им наперерез взлетали какие‑то круглые предметы синего цвета. Если бы они были на Земле, то Семен бы с уверенностью подумал, что перед ними обыкновенные воздушные шарики, которые кто‑то наполнил газом и теперь с шаловливыми намерениями выпустил в небо. Но так называемые шарики довольно кучной гроздью неслись со стороны удаленного в море островка скал, состоящего из химерично перекрученных пиков и природных башен. Да и в мире Изнанки подобные образования могли появиться только магическим путем. Мало того, шарики слишком уж целенаправленно летели к определенной точке неба, где, скорее всего, их курс пересечется с линией движения шмелей‑транспортников.
Ну и более всего обозначила опасность реакция самих сайшьюнов. Они резко забрали влево и попытались набрать максимальную высоту. Это им удалось, но и непонятные для наездников предметы синего цвета изменили свою траекторию. Как показалось, они при этом и скорость увеличили. Теперь уже и последние сомнения в наивной шаловливости отпали. Неизвестные островитяне однозначно вели атаку.
Не замедлил с контрдействиями и Загребной. Град невидимых клиньев на встречном ударе вонзился в гроздь прямо по центру. И два ярких ослепительных взрыва расцвели на фоне морских просторов. Но это остальные шарики не остановило и не взорвало, как при боковой детонации. Наоборот, они раздались широко в стороны, рассредоточились, так сказать, в пространстве и теперь двигались на цель в виде огромной раскинувшейся сети. Два последующих удара градом пропали практически впустую: взорвался только один предмет. Положение становилось критическим.
– Укутайся межмирской мантией и пробуй отбивать эту мерзость ударами средней силы! – прокричал Семен, мысленно радуясь тому, что сам находится между опасностью и Люссией.
Сам он окутался двойной мантией и перешел на отбивание шариков ударами большой силы. Так было намного экономнее в магическом плане, чем бить по маленькой площади градом невидимых клиньев. С первым шаром, вырвавшимся дальше всех в атаке, у него это получилось превосходно: опасный предмет отбился в сторону, изменил цвет с синего на серо‑бурый и стал плавно терять высоту. Но зато остальные магические снаряды рвались теперь к цели со всех сторон.
«Жуть! – успел подумать Загребной. – Таких страшных взрывов мантия долго не выдержит. Если сразу не порвется. Да и сайшьюны не бессмертны. Получи! – Он успел очередным ударом вывести из строя очередной шар. Но тех еще оставалось около пяти десятков. – Проклятье! Неужели мы так глупо погибнем?!»
Он с отчаянием повернул голову в сторону демонессы, но в следующий момент перестал слышать, видеть и понимать происходящее. Со всех сторон его окутала грязно‑зеленая, с красными всполохами тягучая среда. И когда уже паническая мысль о смерти прочно вонзилась в сознание, другая мысль еле слышно постучалась бревном логики по скорлупе паники: «Спокойно! Это ведь что‑то знакомое!»
Пришлось заставить себя сконцентрироваться и принудить думать. Это принесло результаты: окружающее пространство оказалось знакомым. Второй эфирный слой! А когда и с этим разобрался, стал осматриваться более тщательно, применив усиленное зрение во всех ракурсах. Теоретически целиком войти в первый эфирный слой можно было, лишь имея силы семьдесят пятого уровня. Во второй – лишь с получением девяносто седьмого уровня. По крайней мере, так припомнилось иномирцу. Следовательно, здесь он мог оказаться только по воле своего духа‑транспортника, как и Люссия, смутно видневшаяся левее вместе с Айном. Вся проблема в данном случае заключалась лишь в межмирской мантии, которой окутали себя наездники. Но если человек укутался двойной, то насколько действенной окажется одиночная, которую могла создать демонесса?
Рассуждать по этому поводу долго не пришлось, потому что сайшьюны опять вывалились в мир Изнанки. Причем сделали это уже на порядок дальше от берега, в глубь континента. Оставшиеся далеко сзади шары бестолково метались по небу, и даже если их создатель опять заметил исчезнувшую цель, то атаковать повторно не пытался. Видимо, понял, что догнать, а вернее, угадать то место, откуда транспортники вынырнут вновь, ему не удастся. А может, и испугался таких невероятных свойств таинственных духов.
Только точно удостоверившись, что их больше не преследуют, сайшьюны чуть сбавили скорость и опять стали забирать правее. А у наездников появились возможность отойти от испуга и желание немедленно обсудить случившееся происшествие.
– Любимый! Я так вначале испугалась, когда тебя не увидела рядом, что заорала как сумасшедшая! – призналась Люссия усиленным голосом. – А потом моя мантия еще больше истончилась, и я тебя рассмотрела.
– Я тоже не сразу сообразил, что произошло. Думал, что под взрыв попал и утопаю в пятом эфирном слое.
По местным преданиям, именно в пятом слое и плавали души всех павших и умерших сущностей Изнанки.
– Но почему истончилась? Не выдержала той среды?
– Конечно! Я и так уже просачивающиеся капельки увидела на внутренней стороне мантии и закричала об этом. Может, поэтому Айн и вернулся обратно в Изнанку.
– М‑да, повезло нам.
– Что бы мы без таких удивительных созданий делали! – Демонесса благодарственно прижалась левой щекой к меху Айна и всеми силами эманировала тому свою благодарность.
Но тут же, приподнявши голову, стала сама себе противоречить: – Правда, при путешествии на корабле я бы могла добраться до самого баронства Южная Шпора и уже там переждать короткое расставание на рейде.
– Еще неизвестно, насколько отравлены смертельным для демонов ядом прибрежные воды, – осадил Семен любимую. – Да и здесь что‑то странное происходит. Первый раз слышу о таком пиратском поведении живущих вдоль берега Шабенов. Да и губернатор Кипий нас бы наверняка предупредил об опасности. Уж они‑то должны знать о подобных безобразиях. Во время учебы на островах Рогатых Демонов мы тоже о магических пиратах и разбойниках на этом участке моря не слышали. Если в этом замешан орден Морских Отшельников, то непонятно: чем именно мы им не угодили? Летим себе, никого не трогаем…
– Ты забываешь, что по пути сюда мы уже немало дел наворочали. – Люссия стала рассуждать: – Сколько за нашими спинами осталось недовольных? Сколько мы вообще себе врагов нажили желанием помочь и восстановить справедливость? Припомни.
– Но как это относится к последнему нападению?
– Точно сказать не могу, но предположения имеются. Хотя бы те самые спекулянты, которые вознамерились обогатиться на блокаде или опережении городских властей Тарангоны. Ведь ты им такие предположительные барыши сорвал!
– Ты хочешь сказать…
– Ну да! Главный Шабен порта ведь сразу сказал, что у тех имеются тумблоны. Так что связь даже с этими скалами вполне возможна. Остальное, зная мстительность и завышенное о себе самомнение некоторых преступников, ты легко можешь додумать сам. Я уже не напоминаю про пиратов Вокпура и родственниках или сподвижниках разрезанного лучом префекта полиции. В столице Циретау сейчас остались создания, не ограниченные верховной властью, ведь султаны умчались в Хаюкави, на инаугурацию императора Федора.
Загребной в который уже раз оглянулся назад, обозревая чистое, без единой синей точки небо, а потом озадаченно взбил собственную шевелюру:
– Значит… Получается, нам засаду устроили?
– Так категорически утверждать не стоит, но с этим странным химерическим островком надо осторожнее.
– Осторожнее?! Да их там надо с морем сровнять! Если и не отомстить, то уж точно выспросить и предупредить всех жителей данного побережья. Не будь у нас такой спешки, то сразу бы вернулись.
– Семен, ты чего? – заволновалась Люссия не на шутку. – Вроде взрослый, ведешь себя благоразумно, а тут такие заявления? Только что оттуда еле живыми ушли, и возвращаться для какой‑то мести или ребячества? Нет уж, уволь!
– Да может, у них больше и шариков нет? – ворчал Семен. – Может, это все, на что они способны? Да и наши сайшьюны опять бы легко нас выручили.
– Во‑первых: может, ни Айн, ни Зэро больше раза такие «проникновения» делать не могут. Во‑вторых: шариков и так осталось невероятно много. Ну и в‑третьих: вдруг на тех скалах скрывается Шабен двухсотого уровня? Да он нас вместе с духами в порошок сотрет! Так что радуемся, что все удачно закончилось, и, притворяясь тучками, тихо летим дальше.
– Двухсотого? – никак не мог успокоиться иномирец. – О таких Шабенах даже в легендах говорится со смешком.
– На себя посмотри! Чего ты за год достиг! А вдруг и еще такие земляне на год или два раньше тебя на Изнанку свалились? Сам ведь рассказывал, что в ваше время электричества на Земле было просто неизмеримо много. Что, лаборатории за это время не горели и не взрывались? Что, ученые бесследно не исчезали? И что, все они были добрыми, честными и справедливыми, как ты?
Прежде чем ответить, Загребной послал своей любимой воздушный поцелуй. Потом примирительно сложил ладошки вместе:
– Это очень хорошо, что ты такая благоразумная и дальновидная. Надеюсь, что и возле Линии ты будешь себя вести соответственно своей безопасности.
Демонесса сжала кулачки и в гневе отвернулась в другую сторону. Видимо, набирала воздуха для новых пререканий. А может, элементарно просматривала горизонт слева: нет ли какой очередной опасности? Раз была одна засада, то следовало быть начеку постоянно. И так оказались на волосок от гибели и даже не поняли, хватит ли у них сил, удачи и счастья, чтобы избежать повторной атаки.
А поругаться или доказать свою правоту можно и на привале. Для этого опытной и высокообразованной демонессе пяти часов должно хватить.

Глава десятая
Линия

На место следующего привала опускались в наступающих сумерках. Хотя по некоторым ориентирам догадались, что они так и не покинули территорию королевства Питис. Но когда располагались на вершине труднодоступного кургана, единодушно пришли к мнению, что за следующий перелет обязательно доберутся к Линии, а раз будет уже день, то и обследования можно будет провести с использованием максимальных возможностей и умений. К тому же Люссия очень надеялась встретиться с теми исследователями из демонического мира, которые постоянно обитали возле злополучных, отравленных земель и занимались наблюдением, экспериментами и сбором проб. Подобные группы многие века посылались к Линии то одним, то другим Мастораксом Знаний.
После расстановки пищалок и установки охранного купола, когда парочка укладывалась на расстеленные одеяла, Загребной ощутил в себе новый приток силы. Даже сам при этом поразился:
– Вот это счастье привалило! Да с такими темпами я к Федору доберусь уже с сотым уровнем!
Воистину любящая его демонесса всегда реагировала по‑разному. Сейчас она обеспокоилась:
– Может, ты болен? Как себя чувствуешь?
Чтобы не показаться голословным, Семен постарался своей пылкой страстью доказать, что чувствует он себя более чем превосходно. Правда, этим он сократил их короткое время сна еще на полтора часа, но обиженных или недовольных не оказалось. Наоборот, откинувшись на спину и уставившись на небо, сплошь усыпанное звездами, Люссия прошептала с удовлетворением:
– Еще как здоров. – А потом в ее голосе таки проскользнули завистливые нотки: – И я так хочу. Почему у меня не получается?
Ее любимый иномирец вздрогнул, на мгновение вырываясь из оков сна, и, еле ворочая языком, посоветовал:
– А ты находи что‑нибудь приятное в каждой минуте нашей жизни. Даже нашему предстоящему расставанию радуйся по той причине, что оно невероятно короткое и вскоре мы встретимся вновь.
Он опять уснул, а его любимая еще некоторое время лежала как мышка, прислушиваясь к равномерному дыханию мужчины и мысленно продолжая спор о расставании. И сама не заметила, как уснула со счастливым вздохом.
Видимо, треволнения при последней засаде и отсутствие отдыха в Тарангоне сказались, и путники опять проспали лишние то ли полчаса, то ли чуть больше. Но когда Семен приоткрыл глаза, то рассмотрел, что сайшьюны прекратили есть и готовы к полету. После чего ласковым поцелуем разбудил демонессу:
– Вставай, моя сладость, пора в дорогу.
Та томно застонала от удовольствия и, прежде чем вскочить, пробормотала:
– Мне такой сон чудесный приснился.
Уже помогая ей сворачивать одеяла и приторачивая те к остальному багажу, Загребной ревниво поинтересовался:
– Не расскажешь, что снилось?
– Ни за что! Иначе может не сбыться.
– Смешно! Тут такие же суеверия, как на Земле. Словно одни и те же бабки сплетни распространяют.
– Не знаю, как тут наши старухи, – хмыкнула демонесса, – но вот некоторые обитатели Земли так прямо целыми семейками на Изнанку вываливаются. Так что за суеверия надо с них спрашивать.
– А ведь и в самом деле. – В задумчивости иномирец старательно засовывал в карман костюма экипированного воина два внушительных яблока. – Не забудь съесть в пути.
– Какой заботливый. Я тебя люблю!
– Я тебя тоже! – Звук поцелуя раздался в ночной тишине особо отчетливо. – Но, возвращаясь к совпадениям между нашими мирами, вон, даже яблоки до удивительности идентичны. Так что наверняка земные понятия о чертях берут корни в невероятно далеком историческом прошлом. Когда на Изнанке царила во много раз более развитая цивилизация и демоны могли посещать Землю по простому желанию. Как и люди, наверное. Мне кажется, они там могли существовать на одной стороне, скорее всего, там и нет второй, вот потому туда и хаживали.
– Ой, какая сложная, очаровательная, симпатичная, но самое главное – новая теория! Первый раз такое слышу!
– Где же ты могла раньше подобное услышать, если только недавно меня встретила? – заулыбался и Семен, взбираясь на Зэро. – И если я сам только что до этого додумался?
– Действительно.

До самой Линии долетели без приключений. Разве что сильно подивились увеличившейся частоте демонических городов, поселков и мелких деревушек. Особенно в королевстве Бультов это бросалось в глаза. Видимо, успевшие сбежать от ядовитой напасти переселенцы с юга так и осели на этих землях, не находя в себе силы продвигаться и убегать дальше. Но такое вот перенаселение как раз порождало собой многие проблемы. Голод, растущая преступность, нехватка земель, частые раздоры, а то и войны между княжескими кланами и королевскими отпрысками буквально довлели над демонами. Их предки давным‑давно лишились своих исконных земель, зато потомкам от этого было не легче. Наоборот, с каждым десятилетием проблемы росли и множились, накапливались, наслаиваясь друг на друга, и в этом отношении территории перед Линией считались одними из самых неблагоприятных. Да вот еще и Сапфирное королевство в последнее время исторгло из себя почти всех обитателей демонической стороны. Оттуда тоже повалили толпы беженцев во все стороны. Кто‑то всемогущественный наводнил пространство вокруг Кариандены, столицы королевства, энергетическими пиявками под названием маусты. Те впивались в тело демона и высасывали из него жизненную энергию, веселость и прочие положительные эмоции. Так что оставалось лишь одно: либо бежать, либо умереть.
Когда Загребной передвигался со своим мини‑отрядом из Салламбаюра в столицу королевства Мрак, то ему в дальнем походе пришлось столкнуться со странной проблемой Сапфирного королевства. И тогда совместная мозговая атака его группы принесла успех, удалось создать такую ткань с магическим начесом, что она не пропускала летающие в воздухе пиявки к телу. Маусты застревали в начесе и потом засыпали, похоже навечно. Что привело к еще одному эффектному открытию: теперь ткань‑шуба с маустами делала любого демона внутри него невидимым для Шабенов. Как для своих, так и для человеческих. До какого уровня эта невидимость распространялась, пока выяснить не удалось, а в последнее время Загребному было не до экспериментов с магическим изобретением. Да и сейчас шуба находилась в их багаже лишь по причине «А вдруг пригодится пройтись невидимкой?».
Оставить Люссию перед Линией Семен предполагал в какой‑нибудь крепости, желательно под охраной хоть какого‑то крепкого рода. Или в городе, под покровительством королевской династии. Уж как заинтересовать в сотрудничестве и завоевать уважение, у Загребного методики имелись. Да и наличие возле демонессы такого существа, как сайшьюн, должно урезонить любого недоброжелателя от неблаговидных поступков, оскорблений или еще чего похуже. Надлежало только найти такой город или крепость.
Но перед тем все равно решили пролететь вдоль Линии и присмотреться к временным, растянувшимся палаточным городкам. Бывшая преподавательница предпочитала отыскать своих коллег, утверждая, что с ними полезней будет и пообщаться, и остаться по возможности на предстоящую неделю вместе.
При снижении, на высоте метров в сто, наездники перевели транспортников вместе с багажом в режим невидимости и попытались тщательно рассматривать все поселки и строения вдоль ядовитой южной зоны. Потому что она отличалась в демоническом мире довольно сильно: чаще всего перекрыта каменными заборами, чтобы скот случайно не забредал на гибельную для себя территорию, потому как и животные умирали после единственного часа пребывания за Линией.
Когда отпущенное для себя время стало истекать, путники собрались разворачиваться. Но именно тогда и заметили Платформу с огромным холмом, который своей подошвой искривлял вглубь почти прямую Линию. На нем громоздился солидный городок, окруженный пятиметровой стеной, да на склонах теснились простенькие бараки, очень напоминающие городские трущобы некоторых индийских городов. Но больше всего оживившуюся подругу заинтересовали диковинные постройки вдоль каменной ограды, отделяющей отравленные территории. Она указала на них рукой и жестами дала знать, мол, отыскали что надо.
Так и приземлились на чистой земле в режиме невидимости за полкилометра от странных построек. Рядом никого не оказалось, внимания к себе при спешивании не привлекли, поэтому, потоптавшись на месте и забросив за плечи рюкзаки с самыми необходимыми на ближайшие часы вещами, отправились пешочком к выбранному месту. А дойдя до него, долго присматривались и пытались понять, что и для чего построено.
На самой границе, прямо на месте разобранных каменных заборов, стояло пять башен. Вернее, не так башен в фортификационном смысле слова, как просто дозорных вышек, метров восьми в высоту каждая. И уже от них, на высоте пяти метров над отравленной землей, на юг уходили дощатые мостки. По два от каждого дома. Закрепленные на довольно тонкие на вид, но тщательно ошкуренные пали, эти мостки неровными стрелками уходили на юг, простираясь на пятьдесят, а некоторые и на семьдесят метров. Похоже, что именно с них местная исследовательская группа и проводила основные эксперименты по исследованию брошенных земель.
Как раз в момент подхода новых зрителей три демона, стоявшие на разных мостках в самом конце, по команде опустили с башен вниз на веревках клетки с какими‑то мелкими зверушками. Потом каждый из демонов поднял снизу по три клетки и уже с ними вернулся в свою башню. После короткого времени уже с десяток демонов спустились на внутреннее пространство между домами, расставили клетки на больших столах с массой алхимических приборов, реторт и колб и приступили к шумному обсуждению. Причем кричали и спорили так, что каждое слово было слышно издалека. Правда, графская пара Фаурсе решила приблизиться, дабы и самим увидеть то, что обсуждалось.
Как ни странно, но и солидная охрана оказалась у этого полевого лагеря. Два мощных пехотинца встали с камней и шагнули наперерез демонессе в одеждах экипированного воина:
– Извините, госпожа, но туда нельзя!
– Распоряжение князя: никто не имеет права мешать Шабенам.
– А я кто, по‑вашему? – с ледяным высокомерием обратила на них внимание Люссия. А чтобы те быстрее соображали, вскользь мазнула по ним малым ударом подчинения эмоций. – Что, страшно? Ну так и мне не мешайте.
Страхующий свою любимую Семен только сочувственно улыбнулся, когда заметил, как пехотинцы побледнели. Но, как оказалось, хоть и перепуганные, но свои минимальные воинские обязанности подданные местного князя таки выполнили. Достали свои мечи и несколько раз ими со всей дури врезали по щитам.
Как ни шумели спорящие исследователи, но грохот услыхали, примолкли и все как один повернули головы к непрошеным гостям. В самом деле – все Шабены, потому как на человека смотрели в первую очередь.
– Что вам надо?
– Кто вы такие?
– И почему вторгаетесь сюда без разрешения? – понеслись вопросы сразу от нескольких демонов.
– Почему без разрешения, коллеги?! – украсилась Люссия своей самой обворожительной улыбкой. – Разрешите представиться: бывшая профессор столичного Масторакса Знаний королевства Стимия. Ныне командир отряда экипированных воинов и свободная исследовательница графиня Фаурсе. Тридцатый уровень. Нас тоже интересует эта проблема, и нам будет интересно послушать ваши выводы и рассуждения.
Пока демоны с подозрением переглядывались, один из них, довольно молодой, шагнул вперед:
– Кажется, я тебя и в самом деле припоминаю среди преподавателей, хотя учился на совершенно другом факультете. Но мы наверняка оговорим всех знакомых чуть позже. Сейчас нас больше волнует: почему с тобой человек?
– Потому что он тоже Шабен. И его тоже интересует этот вопрос.
– Да? – Теперь заговорил самый солидный по возрасту демон. – А скажи мне, красавица, зачем человеку наши выводы и рассуждения?
– По той причине, что он тоже один из самых великих и талантливых ученых Изнанки. И тоже хочет помочь в решении этой великой проблемы отравленных земель.
– Тем более странно! Еще никогда, ни один людской Шабен не оказал нам добровольной, сердечной помощи в попытках вернуться на землю предков. Наоборот, люди делают все возможное, чтобы только не пустить нас за Линию. Им вольготно, безопасно и выгодно там проживать в полном одиночестве. Раз они против нас, то и мы не допустим в свои тайны никого из людей.
Загребной вежливо улыбнулся:
– Уважаемый, практически о всех ваших тайнах я уже успел услышать, пока вы обговаривали свой последний, невероятно секретный эксперимент. Остальные детали я и сам додумать горазд. Так что, скорее всего, и нет у вас никаких тайн, а людей вы и сами не приглашаете из‑за своего шовинизма и нетерпимости к другому виду разумных. А кто еще добровольно бросится вам помогать, если вы смотрите на него искоса?
Старикан вскипел моментально и, выпятив грудь, воскликнул:
– В таком случае объясни, по какой причине ты напрашиваешься в помощь!
– Потому, – стала отвечать демонесса, – что я собираюсь отправиться на ту сторону.
С минуту все коллеги смотрели на нее, вылупив глаза, а потом загомонили все одновременно:
– Да что это за глупости?
– Ты хоть соображаешь, о чем говоришь?
– Такой нонсенс может высказать только зеленая студентка, но никак не преподаватель! Скорее всего, это – шутка!
– Не так ли?
Люссия виновато развела руками:
– Какие могут быть шутки? Мне действительно туда надо, и я туда отправлюсь, что бы ни случилось.
Очередной возмущенный взрыв эмоций предупредил граф Фаурсе поднятыми ладонями:
– Не совсем так! Моя… э‑э… командир высказалась не совсем точно. Если там и в самом деле стопроцентная смерть, то ей придется остаться здесь и дождаться моего возвращения. Но мы и в самом деле очень заинтересованы в совместном путешествии. Дела, понимаете ли, и довольно срочные.
Опять отозвался воинственный дедок:
– Мы тут столетиями ничего раскрыть не можем, а пришел человек и решил нас облагодетельствовать своей помощью.
– Да мы и сами себе можем исследования устроить, – миролюбиво ответил Загребной. – Но ведь при обмене данными и время сократим, и добьемся успеха гораздо быстрее. Вот скажите, Шабен какого максимального уровня вам помогал в прошлом?
– Нам? Никакого! А исключения… Про них и вспоминать не хочется.
– А в исторических ссылках есть факты помощи с нашей стороны?
– За всю историю расписываться не стану. Но в прошлой экспедиции, – с неохотой продолжал воинственный старикан, – у нас было два Шабена с вашей стороны: тридцать четвертого и тридцать восьмого уровней. Так они полгода только и делали, что жрали, пили да над нами посмеивались!
– Сочувствую вашему терпению. Но ведь Шабен… – Он коротко задумался, прикидывая, признаваться ли в своих силах. Но, получив легкий кивок со стороны любимой, продолжил: – Пятьдесят девятого уровня с вами еще не работал?
На шесть уровней он все‑таки решил занизить свой потенциал для лучшей безопасности. Но и названного оказалось достаточно, чтобы поразить оппонентов. Те заахали, кривясь и жестикулируя друг другу, после чего тот молодой, что начинал разговор, признался:
– У меня сорок девятый, а у моего наставника, всеми уважаемого академика, – вежливый кивок в сторону дедкá,– пятьдесят шестой. И мы прекрасно понимаем, что с человеческой стороны некоторые детали нашей проблемы было бы видно намного лучше. Не говоря уже о том, что человек может свободно перемещаться по зараженной территории и подсматривать на местах.
– Ну вот! Совсем другой разговор! – обрадовался Семен, приближаясь к столам и присматриваясь к зверушкам. – Давайте рассказывайте, будем думать вместе.
Проблема считалась неразрешимой уже многие века. Любой демон, пробывший за Линией более одного часа, умирал. Если выбирался через десять минут или даже через полчаса, то, несмотря на ухудшившееся состояние, быстро поправлялся и оставался жить. Правда, считалось, что несколько таких «походов» в сумме все равно приводят к смерти. Причем причины гибели указывались всегда одни и те же: полное энергетическое истощение.
Как это было ни странно, но дальше, на западе, тамошние демоны знали несколько троп, по которым можно было пройти за Линию на расстояние до десяти километров. Именно эти исключения и бередили душу исследователям: раз там можно, пусть и по тропам, то почему нигде больше нельзя? Да и факты имелись, что некоторые счастливчики как‑то прорывались во внутренние области и выживали там в течении нескольких месяцев, а то и лет.
Из этого сделали основополагающий вывод, что яд расположен на местности очагами, этакими окружностями, и порой между ними пролегают узкие тропинки незараженной земли. Подтверждалось это и тем, что никогда яд не выносился наружу зоны и не передавался при этом здоровым демонам даже с разложившихся трупов. Даже термин придумали: «очаговое сияние». Мол, какие‑то источники невидимого излучения исторгают вокруг себя ядовитое мерцание, и любой, кто его касается сроком более одного часа, погибает.
Кстати, на вопрос графа Фаурсе, почему лагерь не разбит именно возле тех самых знаменитых троп, один из исследователей досадливо буркнул, что местный князь в состоянии жестокой войны с тамошним.
Понятно, что средства на подобные исследования уходили огромные и позволить себе содержать подобную группу мог и в самом деле только очень богатый демон. На данной Платформе экспедиции собирались с ритмичным непостоянством, но слишком уж князь мечтал о возвращении себе огромного кусища земли, который когда‑то примыкал к данному городу, простираясь на юг. Вот и выделял средства, вот и приглашал разных ученых, исследователей и даже отчаянных любителей приключений в это место. Но, как говорится, воз и нынче оставался на прежнем месте.
Разве что более тщательно обработали саму гипотезу об «очаговом сиянии». С помощью тех самых несуразных мостков, проложенных на высоких палях. Оказалось, что вредное сияние стелется по самой поверхности и может приподниматься местами максимум на полтора метра в воздухе. Причем на построенный дом или любое другое строение сияние хоть и несколько медленно, но тоже распространяется, но опять‑таки строгим радиусом вокруг своего очага, длиной не более пятидесяти шести метров. От эпицентра ядовитое дыхание или вредное мерцание не удалялось ни на шаг. Тогда как и в том самом эпицентре ничего человеческие Шабены обнаружить не могли. Разве что считаные единицы из них в своих научных трудах утверждали: «В сосредоточии очага находится вертуга. И вот эти самые вертуги являются потусторонними клоаками, пробоями в пространстве, ведущем из неопределенного точно эфирного слоя». Конец цитаты.
Откуда взялось именно это название и как умозрительно выглядит злополучная вертуга, никто конкретно не объяснял, рисунков не рисовал и доказательств не приводил. Но этими данными, как и словечками, уже давненько оперировали демоны‑исследователи.
Спор и обмен мнениями на эту тему грозил затянуться до бесконечности, поэтому остро осознающая приближающийся момент расставания Люссия оборвала прения и напомнила, кто командир экипированных воинов:
– Время уходит. Семен, будь добр, пройдись за Линию и присмотрись своим зрением. Где именно искать – ты уже знаешь. Теперь главное – рассмотри эти проклятые вертуги. Вдруг и дальше чего сообразишь.
Загребной и вздохом не оспорил полученное приказание. Взял карту, на которой с точностью до метра обозначались центры «очаговых сияний», и отправился на осмотр. Но вначале просто постоял на смертельно опасной для демонов территории. Прислушивался к своим ощущениям. Просто закрыл глаза и стал проверять весь организм. Но ничего опасного, если не считать недовольного ворчания опустевшего желудка, не обнаружил. Вот тогда и потопал к вертуге.
Солнце пригревало, ветерок приятно освежал, под ногами зеленела как человеческая, так и демоническая травка, и казалось, что просто невозможно в таком чудесном месте оказаться чему‑то ядовитому и крайне опасному. Но вековая история утверждала обратное. Пришлось напрячься, сбросить расслабленность и работать.
Первая вертуга ничего не дала, хотя Загребной ее и облазил, ощупал, обнюхал, чуть на язык не попробовал. Да что не попробовал, наверняка уже внутри клубилось что‑то смертельное. Благо еще, что не для человека. Вторая вертуга тоже не дала ничего полезного, а вот на третьей наметились какие‑то сдвиги. Наверное, потому, что Платформа в том месте закончилась, а человеческий рельеф резко нырнул вниз. То есть в районе эпицентра «очагового сияния» приходилось чуть ли не подпрыгивать и становиться на цыпочки, чтобы рассмотреть поверхность демонической стороны. Вот во время таких прыжков и создалось впечатление, что мельтешит в глазах от солнечных зайчиков. Разозлившись, Семен напрягся до предела, пытаясь устранить неприятное мельтешение, и пришел в еще большее недоумение: то, что он принял за солнечные зайчики, еще и шевелилось!
Уже предельно сконцентрировавшись и выбрав удобную глубину своего профиля под ногами, иномирец стал очень медленно опускать и поднимать голову. При этом используя весь набор магического зрения. Особенно в тех пропорциях, которые ему недавно удались чисто спонтанно. На этот раз шевеление мелькнуло опять, но очень коротко. Зато удалось зафиксировать, что и как использовалось для комплексного зрения: ночное, для рассмотрения теплокровных животных днем, видение сквозь камень до тридцати сантиметров и частица умения видеть демонов в инфракрасном режиме в дневное время. Одновременно с четырех уровней! Несколько сложно и громоздко, но концепция была составлена, и скрупулезные исследования продолжились. Как ни странно, большего опять добиться не удалось: все те же мелькания да неясные шевеления. Пока не пришла мысль:
«А не мешает ли мне дневное освещение? С одной стороны, оно порой помогает, а с другой стороны, в темноте чащи та же аура или шлейф эмоций лучше различаются. Вон как у нас с маустами было – пока в ночной комнате не подобрал освещение, так эту гадость и не увидел. Значит, надо дождаться ночи. М‑да, не подходит, слишком долго. О! Почему бы мне просто не укрыться плащом, совмещенным с сетью‑потайкой и темным куском ткани демонического мира? Устрою шалаш над этой чертовой вертугой и преспокойно поэкспериментирую с освещением. Заметано!»
Когда он рванул в сторону забора и башен, разволновавшаяся Люссия чуть к нему навстречу не выскочила.
– Что случилось?! – крикнула она издалека.
– Ничего страшного, – замахал руками Семен, – просто ноги отсидел, решил вот размяться малость. Ну и по делу: мне не помешало бы два куска разносторонней плотной ткани с сетью‑потайкой между ними. Ну и несколько жердочек для шалаша.
Пока самые молодые по рангу Шабены искали и стаскивали необходимое, все остальные коллеги прислушивались к диалогу графини Фаурсе со своим «подчиненным»:
– Хоть что‑то заметил?
– Да так, пока ничего сказать с уверенностью не могу.
– Но хоть мизер какой‑нибудь?
– Если так рассуждать, то я уже наверняка не мизер, а о‑го‑го чего заметил! – похвастался Загребной. – Они тут сотни лет высматривают, но и того, что мне за час‑полтора померещилось, никто не видел, наверное.
Теперь уже и руководитель экспедиции чуть ли не на таран человека пошел:
– Да не томите вы, уважаемый! Что там заметили?! – вопил он, молитвенно сложив на груди ладони.
Пришлось его разочаровать.
– Не уверен, не заявляй! Вдруг мне чего померещилось? Вот сейчас яркое освещение отсеку и еще раз присмотрюсь.
– А как себя чувствуешь? – Нисколько не стесняясь удивленных, ошарашенных взглядов, демонесса пощупала его лицо. – Мне кажется или ты и в самом деле чуть опух?
– Это от голода, наверное. Когда ты в последний раз свой «отряд» кормила? Да и сама в пути только яблоки ела.
– Что же вы молчите?! – заметалось еще несколько Шабенов. – Сейчас и накормим, и напоим!
– Позже, позже, – отмахнулся человек, перехватывая доставленные ему жерди и ткани. – Но вы меня не ждите, перекусывайте.
На второй раз он не стал возвращаться к дальней вертуге, а сразу отправился к самой ближней. Попутно про себя еще раз отмечая: каждое гнездо ползающих маустов находится в самом влажном, если не сказать, загнивающем месте. Быстро соорудил шалаш, забрался внутрь и приступил к компоновке искусственного освещения и перестройке своего зрения.
Недавние воспоминания о борьбе с энергетическими пиявками‑маустами подвигли его на апробацию хорошо запомнившегося коктейля из магических составляющих для зрения. При этом он рассуждал так:
«Раз и здешняя пакость полностью высасывает жизненную энергию из демона, значит, она может быть созвучна маустам. Тех летающих пиявок пока никто не разгадал, значит, и к данной проблеме отношения они не имеют. Но все‑таки… Какое‑то имеется между ними сходство. Так, настроился, теперь даю нужное освещение. Маловато, вроде еще чуток надо добавить».
И в следующее мгновение не сдержался от восклицаний вслух:
– Мамочка родная!!! Да что это за мерзость?! Вот уж дерьмо!!! – При этом он огромным усилием воли сдерживал себя, чтобы не вывалиться наружу из шалаша, под солнечное освещение.
Давя в себе позывы к рвоте, судорожно дыша через нос, он понимал, что рассмотренная им пакость находилась здесь всегда и он только недавно ее втягивал носом принюхиваясь и пробовал на вкус, облизывая нёбо.
Загребной практически восседал на краю огромного, с метр длины и полметра высоты, перекрученного гнезда. Оно напоминало своей твердой оболочкой перекрученную ракушку то ли улитки, то ли доисторического слизня. Торец этой ракушки казался заделанным шестиугольными сотами, сквозь которые наружу и обратно внутрь струились мерцающие потоки непонятных существ. Они чем‑то напоминали маустов, но были раза в четыре больше и сильно приплюснутые све рху. Причем если маусты летали, то эта мерзость ползала толстой шевелящейся массой как по гнезду, так и по всей поверхности вокруг. Разве изредка одиночная особь выскальзывала из среды, сжимающей со всех сторон массы, и взлетала на метр‑полтора вверх. Таким образом эти ползущие пиявки и взбирались на любую преграду и возвышенность.
Теперь стало понятно, что таилось под названием вертуга! Кто‑то из людских Шабенов все‑таки рассмотрел остаточный панцирь древнего слизня, дал ему название, но бороться не стал. А может, не успел или не смог. Разные случаются обстоятельства, и не хотелось бы сразу заведомо ставить безызвестного Шабена на одну ступеньку с преступниками.
Но факт оставался фактом: существовали и ползающие маусты, высасывающие энергию из любого демона за кошмарно короткий срок: всего один час. Хотя, скорее всего, на неосторожное создание демонической стороны, как правило, набрасывалось все гнездо. Как очевидно и то, что составляющая самой вертуги однозначно магического происхождения. Скорее всего, и в самом деле эти слизни когда‑то было порождениями одного из эфирных слоев. Причем настолько неуязвимые порождения для любого оружия или противодействия, что оставалось только диву даваться. За последующие полчаса Загребной перепробовал все свои умения, но ни один мауст даже не почесался. Как и само перекрученное гнездо‑матка. Оставалось только поражаться, как эти слизни не расползлись по всему континенту, и благодарить ограничительную магию в том, что эти ползающие маусты каким‑то образом не расползаются дальше, чем на пятьдесят шесть метров от вертуги.
Конечно, оставался еще один вариант попытки противодействия здешней мерзости: та самая шуба из ткани с начесом, которая спасала Люссию в Сапфирном королевстве, но сразу отдавать такой уникальный секрет как‑то рука не поднималась. Раритетная шуба могла и самим еще не раз пригодиться для разведки в тылу врага или шпионажа в стане союзников. Для начала достаточно просто обрисовать всю увиденную картину, помочь воинственному старикану увидеть энергетических пиявок под нужным освещением, подсказать набор и концепцию настройки зрения. Ведь у того пятьдесят шестой уровень, должен справиться!
В финале своих экспериментов Загребной попробовал приоткрыть полог шалаша и подстроить магическое зрение к яркому освещению. Выходило плохо, но в сумерках, а тем более ночью, получиться должно намного лучше. Зная саму суть и имея для этого достаточно сил, любой Шабен пятьдесят пятого уровня может увидеть ползающих маустов в темноте, а имеющий шестьдесят пятый уровень – даже на свету.
Вот только как быстро пройдет обучение академика?
Ко всему прочему не следовало забывать о самом главном: ведь Семен спешит на помощь к Виктору! Так что пришлось закрыть глаза, усилием воли подавить воспоминания о кишащей под ногами мерзости и на ментальном уровне прочувствовать обстановку вокруг своего младшего сына и его основные эмоции. Прислушался. Как всегда: полная уверенность не просто в завтрашнем, но и послезавтрашнем дне. А значит, парочку часов в пути отцу можно было задержаться.
Пятичасовой срок отдыха между полетами уже завершился, когда человек с озабоченным видом выбрался из шалаша, молча дошел до стола, уселся и сосредоточенно стал кушать специально для него выставленную еду. Стоило видеть, с какими внутренними стонами собравшиеся вокруг демоны нетерпеливо ждали, когда нежданный помощник и коллега начнет высказываться. Потому что подспудно уже догадались: сейчас все для них изменится.
Люссия тоже не торопила своего любимого, прекрасно прочувствовав ситуацию: тот открыл или увидел нечто очень и очень важное и теперь размышляет, как и в каких дозах преподнести новые знания. Но при этом и свои интересы соблюсти. А может, и взамен чего потребует? Хотя бы то, что обусловит беспрекословное упреждение всех желаний графини Фаурсе во время его недельного отсутствия.
Так оно и было. Только насытившись, Семен потребовал себе несколько листков двусторонней бумаги, разложил их перед собой и начал со слов:
– Маусты – это особо опасная для любого демона мерзость.

Глава одиннадцатая
Вынужденное расставание

Изначально, после ошеломившей демонических коллег лекции о своем открытии, Семен привел воинственного старикана к одному участку возле забора и сказал:
– Вот этот небольшой треугольник не имеет на себе ни одного мауста. Не бойся, шагай сюда. Теперь становимся на к олени, я накрываю нас тканью и начинаю тебе показывать…
Вскоре из‑под шевелящейся ткани послышались ругательства старого академика. Он тоже не удержался от плохих словечек, хотя и оставался при этом на удивление воспитанным человеком. Потом оба исследователя вновь вернулись за Линию, оставляя ткань на самом краешке очага шевелящегося кошмара. Семен, посматривая на солнце, советовал оптимистическим тоном:
– Теперь вам осталась самая малость: отыскать то, что убивает маустов. Думаю, уж ваших талантов для подобного действа хватит.
– Коллега! Но если бы вы остались еще хоть на короткое время с нами…
– Увы! Не могу никак. Хотя еще несколько часов на вас поработаю.
Люссия тут же стала уточнять:
– В каком смысле поработаешь?
– Слетаю чуть дальше за Линию, осмотрюсь еще и там. Вдруг еще большие или страшные вертуги существуют. А чтобы мне не мешало дневное освещение, – он еще раз осмотрел небо, – пойду вздремну пару часиков возле наших вещей. Надеюсь, меня никто не станет напрасно беспокоить?
– Поставим вокруг оцепление, – тотчас пообещал академик. Но от следующего вопроса тоже не смог сдержаться: – А извините, на чем полетите?
– Как начну взлетать, сразу заметите. – Загребной усмехнулся и обратился к демонессе: – Ты к нашим вещам со мной?
– Нет, останусь здесь. Постараюсь свои знания положить в общую копилку.
– Ладно. – Он нагнулся к ее ушку и добавил: – Я как проснусь, полечу в сумерках сразу за Линию, так что не беспокойся. Проверю пару идеек и вернусь. Затем придется опять ждать, пока мой Зэро подкрепится, и только потом лететь дальше. Так что времени у тебя для определения, кто есть кто, хватит. Постарайся решить самое главное: безопасно ли будет тебе здесь оставаться. Все, моя сладость, я пошел.
Умостившись под боком своего сайшьюна, Загребной уже сквозь сон понял, что Люссия таки пришла, но лишь для изъятия из своего багажа каких‑то предметов.
«Ну вот и ладненько, – подумал он, опять засыпая. – Лишь бы от безделья на глупые мысли не отвлекалась».
Только начало темнеть, как иномирец вскочил, бодро сделал несколько разминочных упражнений, заодно осматриваясь по сторонам. Редкая цепочка демонов ограждала одинокого человека большим радиусом. Скорее всего, никто из воинов уже проснувшегося представителя другой стороны не видел, зато службу несли исправно.
Все остальные экспериментаторы роились вокруг башен, сновали по мосткам, перекрикивались и переругивались. Где‑то среди этой интенсивной круговерти и Люссия мелькала, но отвлекать ее, спрашивая, как идут дела, смысла не было. Да и собственное время терять не хотелось. Поэтому Загребной взгромоздился на Зэро, приложился браслетом к его меху и дал команду на медленный взлет.
В отличие от посадки, сайшьюн сразу проявился в пространстве, чем добавил большинству демонов острых переживаний и массу самых различных эмоций: от страха и паники до ликующего восторга. Но когда шмель‑транспортник еще и мимо мостков на малом ходу пролетел, а его наездник поприветствовал коллег и свою любимую поднятыми руками, то испуг практически пропал, зато ликующий энтузиазм утроился. Из чего с некоторым успокоением можно было предположить: графине Фаурсе здесь опасаться особо нечего. Разве что сам князь заявится да окажется слишком непредсказуем в поведении, что, по рассказам академика, исключалось заранее.
Вначале Семен полетел строго на восток и, когда основательно стемнело, опустился на очередной Платформе. Отсюда до Линии по прямому лучу получалось километров тридцать, и что больше всего поразило, так это удивительно малое количество вертуг. Для первого эксперимента пришлось высматривать первую попавшуюся, а затем усаживаться прямо на нее. Делалось это в первую очередь для просмотра реакции сайшьюна: вдруг и для такого духа контакт с энергетическими пиявками окажется смертельным или нежелательным. Реакция оказалась нулевая. Зэро привычно подогнул свои лапки и отправился пастью в поток планктона во втором эфирном слое.
Сам наездник скатился наземь и принялся во все глаза наблюдать за поведением маустов. И сразу заметил первое воздействие! Пиявки поспешно расползлись в стороны, образовали волнующуюся массу вокруг сайшьюна и его частей тела, касающихся земли, и ни одна из них не стремилась пересечь границу. Те маусты, что находились в вертуге, словно заснули, а все остальные не пересекали границу запретного для них круга. Не говоря уже о том, чтобы взвиться в прыжке и приземлиться сразу на тело транспортника. Правда, никто из пиявок не умирал и признаков слабости не проявлял. Они просто терпеливо ждали, пока запретный для них высший дух не покинет их исконную территорию.
«Ага! – злорадствовал Семен. – Есть и на вас управа! Есть! Жаль только, что для Зэро все эти маусты не более чем незаметная пыль под ногами. Наверняка, будь у него желание, он бы выжег эти скопища смертельной для демонов мерзости одним лишь взглядом. Но, исходя из этого, получается, что лучшее средство уничтожения древней пакости можно отыскать в эфирных слоях. Желательно начиная с третьего. Подскажу академику, пусть он думает, как в те слои добраться. А вот почему в этом месте вертуг так мало? Что здесь не так?»
Стал присматриваться и удивился еще больше. Древних магических коконов приходилось всего лишь две, максимум три единицы на десять, а в некоторых местах и на тридцать гектаров. То есть если пометить, огородить каждое скопление ползающих маустов, то можно сразу строить внушительные поселения! Но самое важное: если подобные «пустоши» существуют и в других частях зараженной территории, то дальнейшее путешествие Люссии легкоосуществимо по двум причинам: она может спать прямо на сайшьюне, хоть это и несколько неудобно, а в случае массовости кусочков незараженной земли преспокойно спать, как и прежде, на одеялах. Хотя для окончательного вывода следовало поспешить и осмотреть как можно больше территории.
К тому времени ночь полностью вступила в свои права и наблюдать за скоплениями маустов стало легко даже с довольно приличной высоты и на большой скорости. Загребной вначале отправился строго на юг, и там его порадовали еще бóльшие площадки совершенно не зараженной территории. Потом полетел на запад. Чем ближе показывалась кромка поблескивающего моря, тем более сплошным сиянием внизу плескались шевелящиеся массы маустов. Береговую полосу они затопили полностью. Там не то чтобы тропу проложить, ногу негде было поставить.
Добравшись до западной оконечности Линии, иномирец опять повернул к лагерю исследователей, теперь уже более внимательно присматриваясь непосредственно к ширине древнего рубежа. Не везде она была одинаковой: от двух километров до пяти, а то и больше сплошного зараженного пространства. Но порой и среди них попадались витиевато извивающиеся участки, вполне пригодные как для троп во внутренние области, так и для небольших поселений. То есть по большому счету демоны чуть ли не завтра уже могли бы двинуться по следам Шабенов с пятьдесят шестым уровнем умений на новые поселения.
Естественно, настолько оптимистически смотреть на данную проблему ни один уважающий себя ученый не станет.
Еще неизвестно, как скажется на здоровье просто проход по тропам, а потом еще и длительное пребывание в кольце смертельно опасных территорий. В идеале лучше бы окончательно выжечь, разрушить или столкнуть в эфирные слои все вертуги до единой. Но здесь уж как повезет исследователям. Все теперь только в их руках.
Но по всему получалось, что в древности слизняки шли единой линией, подпитываясь помощью с моря, да так и были остановлены на месте. А внутренние области зараженных государств просто не успели наполниться смертельно опасными для демонов существами. Предположений, как оно было на самом деле, имелось много, но в любом случае отныне для демонической стороны наступили времена коренных преобразований.
Загребной, при повторной посадке возле расслабленного от переедания Айна, не стал включать режим невидимости, поэтому его даже в темноте хорошо рассмотрели со стороны ярко освещенных башен. Правда, бежать навстречу никто не решился, ожидая, пока человек сам не приблизится к лабораторным столам. Вот только теперь на столах ничего из научного реквизита не стояло: все ломилось от лучших закусок и выпивки демонического мира. А по центру и для нескольких людей место бы нашлось с адекватными для них блюдами.
Вот туда и усадили гостя в единственном числе. А он, осмотревшись, от обилия угощений только радостно потер ладони. Командир экипированных воинов уселась за тот же стол напротив с весьма многозначительным и донельзя гордым видом. Так как предстояло пять часов очередного ожидания, торопиться было некуда, и Семен пока не спешил обрадовать любимую, что она тоже летит с ним вместе, скорее всего, до самого баронства Жармарини. Если не до баронст ва Южной Шпоры. Да и единственного человека за столом как‑то слишком странно уговаривали рассказать об осмотре территории первым.
Во время первого тоста Семена познакомили с местным князем, здоровенным по всем меркам демоном, который сам видеть человека не мог, но зато настолько внимательно прислушивался к голосу, несущемуся в его сторону, что казалось, у него уши превратятся в локаторы или свернутся в трубочки. А уж как он радовался, когда узнал о почти свободных от вертуг внутренних территориях! Да и все демоны радовались безмерно, жуткий рев стоял добрых четверть часа. Что вообще‑то несколько удивляло иномирца: не слишком ли рано обрадовались? Ведь процесс расселения может начаться лишь через несколько, а потом и продлиться десятки лет.
Разгадка появилась к окончанию первого продолжительного рева. Причем в виде задыхающегося от прыти посыльного, примчавшегося на больеве. Демон доставил внушительную шкатулку, которую, бухнувшись на колени, и вручил своему сеньору. Кажется, уже все, кроме единственного человека, знали о сути предстоящего действа, потому что повисла гробовая тишина и все замерли. Ну а князь чуть не со слезами на глазах, стал открывать шкатулку.
– Я уже и не надеялся, что эти награды мне придется когда‑нибудь вручить. – Он нервно сглотнул и развел ручищами, словно оправдываясь. – Не надеялся разумом, но вот сердцем все‑таки верил. Да, верил! Да и все мы – верили! И я несказанно рад, что в один день, в один и тот же час могу вручить сразу обе награды, основанные моим прапрапрадедом, королем Улафом Третьим. Не знаю, как Улаф Третий предвидел этот нюанс, но обе награды сделаны двусторонними. Так что… – Он шумно выдохнул, доставая нечто искрящееся из шкатулки, напоминающее Семену яркую елочную гирлянду из блестящих золотых проволочек. Посреди замкнутого круга гирлянды свисал треугольный медальон с оттисками и надписями. – Эту награду, называющуюся «Давшему надежду», я с особым трепетом вручаю Семену! Человеку, заставившему нас поверить в скорое возвращение наших исконных земель!
Князь сделал несколько шагов, отделяющих его от места, где сидел человек, и поднял гирлянду, собираясь надеть ее невидимому лауреату на шею. Тем кто видел обе стороны, было немного смешно наблюдать, как награждаемый сам поднырнул головой в награду, а подстраховывающий князя сбоку академик придерживал у того руки при наложении.
Короткий рев одобрения, похвальные выкрики, и вот уже все без исключения повернулись к Люссии. А князь со второй наградой устремился к ней:
– Еще более невероятным мне кажется второе награждение! Ибо довольно сложно себе представить такое двойное совпадение. Но это случилось! Орден «Открывшему дорогу» отныне с гордостью будет носить ее светлость графиня Фаурсе! – Он повесил гирлянду несколько иных оттенков на шею демонессы и первым же воскликнул: – Браво! Виват!
Повторные четверть часа звучал еще больший ор. Вино проливалось, орошая пересохшие глотки, и лилось вновь. Бегающие со всех сторон слуги только и успевали подливать новые порции. Загребной наливал себе сам, более скромно, но кричал наравне со всеми, да еще и голос свой магически усиливал. При этом он искренне радовался и гордился своей любимой. Чистосердечно считая, что демоны наградили очаровательную графиню лишь за то, что она назвалась командиром отряда экипированных воинов, а раз один из них и выполнил уникальную работу, сделал эпохальное открытие, то и вышестоящий начальник не окажется вне списка награжденных. Вполне дельное вознаграждение, тут ни у кого обид не должно было возникнуть в принципе.
Однако чествование графини Фаурсе и здравицы в ее честь настолько затянулись, а Семен поглядывал в ее сторону так удивленно, что она первой смутилась. А тут еще и князь продолжил хвалебный спич с уклоном явно не в ту сторону. Видимо, несколько первых кубков ему все‑таки ударили в голову.
– Отныне и до скончания веков любой обитатель вновь обретенных земель будет с трепетом и благодарностью произносить имена наших спасителей и благодетелей. При любом дворе и в любом замке, в каждом городе и в каждой деревне вы не просто желанные гости, а самые близкие и родные существа! А вам, высокочтимая графиня, я уже прямо сейчас готов заявить, при всех собравшихся. Я больше воин, чем дипломат, поэтому чаще при своих поступках руководствуюсь порывами сердца, чем разума. И в этот торжественный момент заявляю со всей ответственностью: мое сердце открыто для вас! Прошу, Люссия, станьте королевой нашего вновь возрожденного королевства! Я вдовец, да и мои взрослые дети будут рады вашему положительному ответу. За королеву!!!
Его последний вопль потонул в крике подданных, судя по которым все поголовно были согласны играть свадьбу буквально немедленно. Разве что академик да несколько его коллег, которые однозначно заметили некоторую удивительную близость между демонессой и человеком, заметно переполошились. Старик, со своим лучшим учеником чуть ли не силой усадили князя на стул и ожесточенно ему стали что‑то нашептывать в оба уха. Тогда как сама графиня резко подняла обе руки, требуя полной тишины. Дождалась ее и громко заговорила:
– Уважаемый князь! Ваше предложение очень лестно и сделало бы счастливой любую демонессу мира Изнанки. Но раз вы умеете чувствовать сердцем, то и поймете, когда я вам отвечу, что мое сердце принадлежит другому.
В повисшей паузе раздался недоверчивый вопрос одного из княжеских придворных:
– Ваша светлость, разве может командир экипированных воинов состоять в браке?
– Разве брак обязателен для любви?! – гордо выкрикнула Люссия. Потом снисходительно улыбнулась и добавила: – Да у нас уже с ним и дети есть. Четверо.
От такого заявления даже шептуны примолкли. Одно дело – подозревать Шабенов противоположных сторон Изнанки в какой‑либо близости, и совсем иное дело – слышать о детях. Вдобавок – сразу о четверых! Поневоле задумаешься.
Скорее всего, князь решил свои сомнения в доступном ему ключе: демонесса вправе любить и мужа и вдали от него потакать своим маленьким шалостям, поддаваясь мимолетным привязанностям или кратковременному интересу. Скорее всего, местный самодержец и монарх возрождающегося королевства считал себя существом широкого кругозора, который никогда не лишает разумное создание полной свободы. Поэтому князь вывернул в свои внутренности очередной кубок вина, опять порывисто вскочил на ноги и заорал:
– Еще лучше! Королевой может стать и любая другая демонесса, попроще! Принцесс хватает! Зато отныне у нас есть новая богиня, в честь которой уже завтра на этом месте мы начнем строить храм богини Люссии Фаурсе! Пусть каждый беженец, возвращающийся в земли своих предков, проходит через этот храм и воздает заслуженные почести Открывшей дорогу! Виват!
Казалось бы, громче, чем прежде, орать нельзя. Да и обиду отказа самому князю ничем не забелить. Оказывается, можно: не в жены – так в богини! Естественно, и крик из своих глоток новые адепты исторгли воистину божеский. Только не в смысле благопристойности, а в смысле «оглохнуть можно!».
Чтобы и в самом деле не оглохнуть от демонического энтузиазма, Загребной оставил восприятие звука только со своей стороны и, подмаргивая растерявшейся от такого поворота событий Люссии, набросился на угощение. У него даже мысль мелькнула, что еще и поспать пару часиков удастся, если за столами слишком не засиживаться. Тогда как его любимая, руководствуясь, скорее всего, какими‑то традициями и правилами демонической стороны, поклонилась по кругу на семь сторон и уселась на свое место. И только сказав пару фраз, догадалась, что ее в человеческом мире не слышно:
– Тебе крики надоели? – перешла она на человеческий диапазон. – Я тоже почти оглохла. Но даже и представить себе не могла таких вот почестей. Подумать только: богиней стала! Храм будут строить!
– Ничего страшного! – засмеялся Семен, выбирая на блюде куриную лапку с зажаренной до хруста корочкой. – Удивляюсь, как это еще в мою честь тут рядышком часовенку не пристроят.
Прекрасно все слышащий академик, видимо, тоже полностью перешел на восприятие человеческих звуков, потому что сразу вмешался в разговор:
– Ты, конечно, извини, Семен, но в этой радостной неразберихе князь просто забыл тебе напомнить, что на вершине холма будет возведен монумент в виде твоей пятнадцатиметровой статуи. Да и постамент метров на десять поднимется над площадью. Так что тебе тоже будут круглый год цветы носить.
Загребной обглодал за время произнесения экскурса первую ножку и, продолжая улыбаться и фыркать, потянулся за второй.
– Статуя – это нечто феноменальное. Да еще и такой высоты! На несколько порядков выше, чем бюст на родине героя. Ха‑ха! Но почему не второй храм?
– Потому что его зарекались построить лишь в честь Открывшего дорогу!
– Ага! – Ножка замерла возле рта. – А моя командир как раз ее и открыла?
Деликатесный куриный окорок захрустел меж зубов.
– Ну да! Уже через полчаса графиня Фаурсе проведет князя и весь его двор в глубь возвращенных земель километра на два.
От этой новости Семен вскинул глаза и сделал непроизвольный вдох. Ну и вполне понятно, пища пошла «не в ту дырочку», он жутко закашлялся и только минуты через две, вытерев непроизвольные слезы, осознал ведущиеся разговоры.
– Он ведь ничего еще не знает! Подтолкни его! – Люссия готова была в любой момент броситься на помощь любимому.
– Сам справится. – Старый Шабен тоже присматривался к хорошо видимым ему кусочкам пищи в пищеводе и гортани человека. – Не маленький. А когда мы ему могли рассказать? Если сами сразу набросились с расспросами.
– Ну да, доклад – в первую очередь!
– Вот он и докладывал, – кивнул старикан с какой‑то слишком уж хитрой улыбкой. – Потом шкатулку доставили. Крики, здравицы…
Загребной наконец‑то вздохнул свободно:
– Так я что‑то и в самом деле важное пропустил?
Демонесса игриво повела глазками:
– Ты подумал, что меня наградили за компанию с тобой?
Влюбленный в нее иномирец стал терять терпение:
– Неужели ты и в самом деле готова рискнуть и собой, и князем для провода его по смертельной опасности? А если за полчаса не вернетесь? Нет! Не пойдешь! – Он и для академика добавил отдельно: – Она туда не пойдет!
Но тот лишь радостно рассмеялся и ошарашил неожиданной новостью:
– Да там на два километра вглубь и в самом деле для демонов больше нет опасности.
– Не понял?
– Награждают и строят храм, – терпеливо стал объяснять демон, – в честь Открывшего дорогу, а не в честь проведшего по ней. Графиня Фаурсе нашла способ, как уничтожать ползающих маустов вместе с вертугами. Сейчас мы с тобой лишний раз в этом убедимся, после чего и вся процессия двинется. Ни энергетических пиявок, ни их магических гнезд на первом отрезке в два километра больше не существует.
Загребному хотелось вскочить и броситься за Линию немедленно, но его задержали на месте подозрительность и здравый скептицизм.
– Вы меня не разыгрываете? Ведь Люссия даже увидеть маустов не может. Как же она их могла уничтожить?
При этом он и на любимую косился, и на академика. Тот и начал отвечать:
– Сама она не уничтожала, но предложила уникальный способ. А после его апробации и стала тем самым Открывшим дорогу. Ну а детали своего открытия пусть рассказывает сама. Прошу, ваша светлость!
Демонесса коротко дернула плечами, чуток покивала головой во все стороны от раздавшихся из ее мира очередных здравиц и приступила к отчету перед своим возлюбленным:
– Да все очень просто и практически сводится к банальной череде совпадений. У меня сразу что‑то в голове щелкнуло, когда ты сказал о необычайной влажности тех мест, где расположены вертуги. Раз они какие‑никакие, но живые существа, то почему бы не попробовать посадить внутрь гнезда семя равьенды? Ну, тех самых деревьев, на кронах которых мы заночевали.
– Да помню я. Но ведь ты собрала только с вашей стороны.
– С другой и не надо! Раз маусты вредят только нам, то семена человеческих деревьев тоже бы не помогли. Вот мы и поместили в первую вертугу одну семечку, в две – по половинке, еще в три – по четвертинке и в две – по осьмушке. Для проверки всех вариантов. И через полчаса – ты только представь себе: всего полчаса! – по словам академика, гнезда стали меркнуть, а маусты массово гибнуть! Еще через полчаса почти во всех местах вверх взметнулся маленький росток. Дерево начало расти в самых оптимальных для себя условиях. Не проросли только осьмушки, но и четвертинки – это уникальный результат!
Загребной слушал с раскрытым ртом.
Дальше экспериментаторы провели довольно рисковый для собственного здоровья рейд в глубь территории. Использовали тот факт, что в радиусе большем чем пятьдесят шесть метров вынесенные наружу маусты сразу погибают. Шабены старались двигаться через маленькие островки незараженной территории и на них чуть отдыхать. В «очаговом сиянии» перемещались только бегом, местами несли уставшего академика на руках, но таки успели «проложить» широкую просеку, уходящую в глубь смертельной для демонов территории километра на два. А перед возвращением Семена из дальнего полета удостоверились, что вертуги погибли, а ростки на просеке начали прорастать. Это с учетом того, что в расход пока пустили только треть имеющихся у Люссии семян равьенды. То есть и вправду уникальные фасолины, собранные с так похожего на магнолию дерева, оказались невероятным чудом. И с помощью этого чуда и в самом деле удастся проложить достаточно широкую дорогу в менее отравленные внутренние пространства материка.
Храм и в самом деле было за что построить: стоимость семян перекрывала его с лихвой! Правда, и храмы бывают разные, вдруг обещанный богине Фаурсе окажется дороже? А если еще и стоимость статуи Давшему Надежду приплюсовать?
Но подобные меркантильные мысли в тот момент в голове Семена отсутствовали. Они пришли гораздо позже. Лишь только он осознал, что и Люссия находилась в числе оголтелых бегунов через смерть, как всполошился не на шутку. Бросился прямо сквозь демонический стол к демонессе, не обращая внимания на взметнувшуюся, рухнувшую наземь человеческую еду, и стал тщательно обследовать любимое тело. Даже через пять минут, когда ни одного мауста в ее плоти так и не обнаружил, все не переставал ругаться, плеваться, возмущаться, ворчать и приговаривать массу угроз и грядущих наказаний.
Люссия восседала с таким стоическим, виноватым, покорным, готовым на самопожертвование видом, что шумное застолье в демоническом мире быстро стихло. Все поняли, что с их Мадонной происходит нечто странное. Ну а Шабены старались помалкивать да делать вид своего полного непонимания происходящего. Только князю ученик академика уже в который раз что‑то горячо шептал на ухо. Но уж теперь вся полнота внутренних отношений между человеком и демонессой коллегам по магии стала абсолютно ясна. В данном случае не просто шалостью или баловством попахивало, а гораздо более глубокими отношениями. Тут и слепой бы увидел, и ребенок бы понял: раз командир экипированных воинов терпит над собой со стороны подчиненного частнические ощупывания, осмотры своего тела и даже не совсем деликатные ругательства в свой адрес, значит, тот самый подчиненный не совсем тот, за которого его представили. Так порой себя и законный муж побоится вести, не то что кратковременный любовник или объект мимолетной прихоти.
От ругани и потока нареканий Загребного остановило деликатное покашливание академика, стоящего рядом, и его вежливый вопрос:
– Семен, ты извини, но пора открывать дорогу. Ты пойдешь со мной за Линию глянуть на ростки?
Иномирец шумно и длинно выдохнул, мысленно просчитал до десяти, наткнулся на взгляд Люссии, умоляющий простить ее, и, уже разворачиваясь к башням, буркнул:
– Конечно, глянем, уважаемый. – Но когда они пересекли недавнюю границу между живым и мертвым, с пристрастием спросил: – Зачем вы потащили графиню Фаурсе с собой?
– Да никто ее не тащил, – оправдывался старик, словно ученик на уроке. – Это она всех подгоняла и нами командовала. А сдержать ее у меня ни авторитета, ни сил не хватило. Небось сами лучше всех знаете ее характер.
– М‑да, и в самом деле, – смягчился Загребной, перестраивая зрение и поворачиваясь к вертугам. – Ну, и что мы здесь теперь имеем?
Насколько простирался взгляд, земля чернела вполне нормальным, присущим для Платформы ночным оттенком. Разве что на дальних холмах, где несколько в стороне переливалось знакомое ядовитое шевеление. При ближайшем рассмотрении непосредственно самой вертуги оказалось, что и весь ее магический костяк истончился, стал хрупок до не возможности. А в некоторых местах даже дырочки стали появляться. От закрывающих торцевую сторону ракушки сот и воспоминаний не осталось.
– Ладно, со скелетом гнезда понятно, его росток убивает, – поражался Семен. – Но вот куда все маусты подевались? Их же тут мириады копошилось, а ни одного трупика не наблюдаю.
Старик подрагивающим от волнения голосом стал объяснять:
– Я наблюдал за самыми крайними маустами очага через полчаса после посадки. Такое впечатление, что они вначале слегка раздувались, а потом неожиданно лопались, исчезали из пространства, словно мыльные пузыри.
– Но ведь и от пузырей что‑то остается: то же самое мыло, вода, в конце концов!
– Правильно, там все логично, но давай продолжим и дальше рассуждать логически. Маусты – образования чисто энергетические. Следовательно, если исчезнет их главная связующая со средой демонического мира, то мизерная энергия в них разрушает оболочку и выходит наружу. То есть возвращается в прежний природный оборот. Правильно?
– Спорно, но для основы теории, платформы отталкивания это вполне может сгодиться, – стал рассуждать Семен. – Но вот как дальше быть? Если пиявки сами по себе были вредны, то и выплеснувшаяся из них энергия может оказаться смертельно опасной.
– Сомневаюсь.
– Тем не менее! Я считаю, прежде чем открывать дороги, надо быть на сто процентов уверенным в их безопасности! – Голос иномирца опять стал строгим и сердитым. – А не бросаться сломя голову на непроверенные территории.
– Почему сломя голову? – Старик грустно улыбнулся. – Мы тут даже жребий вытянули, кому первому добровольно возле первых ростков оставаться. Вон один нам рукой машет, а вон там – второй. Пошли к ним?
– Однако! Они тут с самого начала?
– Ну да, как только с забега вернулись, так и сидят на останках невидимых для них вертуг. Уже, почитай, два с половиной часа прошло.
– Ну‑ну, посмотрим, как их самочувствие.
Что у одного, что у другого самочувствие оказалось отменным. Скорее наоборот, их состояние казалось взвинченным, бодрым, преобладало желание бегать, приседать или отжиматься.
– Остаточная энергия в пространстве им даже на пользу пошла, – констатировал академик. – Так что, уважаемый Семен, можешь давать отмашку. Без твоего сигнала новая богиня боится и шагу сделать за Линию.
И в самом деле, между башен уже выстроилась торжественная процессия, демоны с факелами нервно переминались с ноги на ногу, стоял шумный гул, но сама возглавляющая эту процессию лишь смиренно посматривала на бродящую по полю парочку. Иномирцу уже и вздыхать надоело, но последнее свое требование он решил озвучить немедленно:
– Ладно, я ей разрешу открыть дорогу. Но только на один километр вглубь! Ни метра больше!
– Как же так? Графиня Фаурсе обещала два километра! – волновался академик. – Да и мы гораздо дальше ростки засадили, опасности нет.
– Значит, она не идет!
– Тогда давай завтра сам еще с утра осмотришь.
– Нет, мы улетаем через полтора часа!
– Да что за спешка! Нельзя же так! Ведь как долго все наши демоны этого часа ждали! Ну разреши, а? Это же недолго!
Через некоторое время спор двух основных экспертов закончился соломоновым решением: полтора километра и в самом быстром темпе. А лучше всего – бегом!
Но ни князя, ни весь его двор такое условие не расстроило. Они запели древний гимн своего возрождающегося королевства и резвым шагом поспешили за торопящейся впереди богиней. А уж как подогнать свою любимую, Семен сообразил быстро. Только и шепнул на ушко:
– Вылетаем вместе сразу после твоего возвращения. Я знаю, как тебя обезопасить в пути. Так что не серди меня и пошевеливай своей очаровательной попкой!
Зато Люссия в ответ вначале послушно кивнула, а потом весьма строптиво зашептала в ответ:
– Все равно я бы тебя догнала!
– Увы! Тебе не дано меня разыскать в полной темноте.
– Так думаешь? Ну, тогда я тебя обрадую: похоже, что награда имеет не только внешнюю красоту, но и внутреннюю силу. В последние полчаса мне явственно подчиняются умения тридцать первого и тридцать второго уровней. Так что никуда ты теперь от меня не спрячешься!

Глава двенадцатая
Будни осажденных

Как ни странно, обед в осажденной крепости прошел спокойно. Хотя по всем понятиям воинской тактики и стратегии атаковать численно превосходящего противника следовало немедленно: две трети воинов, могущих держать оружие, просто спали на верхней кромке крепостных стен. А те, что несли дозор, то и дело окрикивали друг друга, пытаясь таким образом вырвать из дремотного состояния. Последний марш‑бросок в эту последнюю твердыню побережья забрал у всех столько сил, что оставалось только удивляться, как люди еще нашли в себе желание вначале поесть, а лишь потом свалиться с ног.
Как ни были рыцари закалены, сильны и выносливы, но переноска раненых товарищей, воинского облачения и остатков провизии истощила всех полностью. Хорошо еще, что Виктор заранее предвидел грядущий отход из узкого ущелья возле горы Сахар, отправляя пятерых слуг и десяток оруженосцев в крепость с приказом смотреть в оба и приготовить обед. Это и спасло весь отряд высшего лорда‑барона. Пока слуги занимались хозяйственными делами, молодые оруженосцы укрепили и подперли расшатанные ворота, подняли на стены достаточно камней и, самое главное, вовремя заметили крадущийся к ним авангард противника из сорока человек. Саниеровцы через пробитый тоннель вышли в тыл основным силам лорда‑барона, но не стали их атаковать, силы были неравны, а поспешили сразу к крепости, намереваясь в ней закрепиться. Если бы это им удалось, то при штурме этой твердыни все рыцари баронства Жармарини, оказавшись меж двух огней, наверняка погибли.
И так неожиданная прокладка, вернее, нахождение противником тоннеля привело к фатальной гибели сразу шести рыцарей. Пока заметили опасность, пока отступили, бой пришлось вести сразу на двух курсах. Вот и пало шестеро, да несколько воинов в жестокой рубке получили тяжелые раны. С уже имеющимися ранеными получался не отряд, а передвижной госпиталь. Так что оставалось только удивляться выносливости рыцарей Жармарини.
Ну и тому факту, почему воины королевства Саниеров не атакуют. Именно этот момент и обсуждали командир отряда Виктор и его лучший друг Готтэ, барон Варнградский, поднявшись на стену и демонстративно разглядывая позиции противника в бинокли.
– Ты глянь, да они заграждения из камня перед собой возводят!
– Неужели боятся вылазки с нашей стороны?
– Шутишь! Вот был бы у нас конный отряд в сорок свежих всадников – да! Мы бы такой момент суматохи и перестройки не упустили, – сожалел Виктор. – Так бы им наподдали, что до самой тропы возле Сахара гнали.
Посол высшего правосудия оглянулся на ворота и досадливо скривился:
– В любом случае эти створки осталось открыть только один раз, последний. После этого ворота развалятся.
– О! Посмотри вон туда, правее той двузубой скалы! Опять их тот самый атаман с биноклем. Теперь уже точно можно рассмотреть и сам прибор, и его одежду. Почти все сливается на фоне камня, и я теперь на все сто уверен, что на нем полевая форма в виде маскхалата.
– Да, и в самом деле заметить издалека трудно. Хамелеон!
– Вроде того, – соглашался высший лорд‑барон. – Но вот именно так и будут выглядеть все рыцари, если не отыщется средство эффективной борьбы с огнестрельным оружием.
– Тьфу на тебя!
– Плюй не плюй, но от пули доспехи не спасут. Важнее спрятаться от взгляда стреляющего.
– Постой. – Готтэ опустил бинокль, растирая слипающиеся от усталости глаза. – Ты ведь свой пистолет по той причине дома оставил, что утверждал о его опасности в первую очередь для стрелка.
– Верно. Если я увижу, что в меня пытаются выстрелить из пистолета, то просто пущу искру в пороховой патрон, ствол разорвется – и пострадает, а то и погибнет стреляющий. Но я ведь могу создать искру или щелчок силы только на расстоянии в двадцать, максимум в пятьдесят метров. А ведь саниеровцы могли не только карабин, но и пушки сделать.
– Те самые, что твоей сестре помогли войну с Оазисом Рая выиграть? – уточнил хорошо информированный посол.
– Ну да. А ведь они стреляют с большого расстояния, и чтобы взорвать снайпера или артиллеристов с дистанции в два километра, надо иметь шестьдесят четвертый уровень! Такого и мой отец не имеет! Вроде бы.
– А на большее расстояние?
– Только Шабен семьдесят первого уровня с пяти километров достанет. Да и то ему надо видеть противника непосредственно. Хуже в данном случае, что пушки могут стрелять навесом, из‑за любого холма или возвышенности. А при правильной постановке военной подготовки рота с карабинами завалит любого Шабена обязательно. М‑да… – Виктор так и не отрывал бинокля от глаз. – Солидно окапываются, словно навсегда. Не нравится мне это. Словно ждать собираются.
– Ха! Чего им ждать? – злился Готтэ. – Их же в десять, если не в пятнадцать, раз больше, чем нас. Один штурм – и крепость просто массой атакующей колонны столкнут в море!
– Может, и так, – не спорил его более молодой товарищ. – Но вот ты бы отдал десяток своих воинов за одного, максимум двух противников?
– Издеваешься?
– Вот их командир тоже не дурак, подчиненных оберегает. Понимает, сколько их здесь бездыханных под нашим оружием ляжет. И так его за вчерашние и позавчерашние потери казнить могут. Задачу‑минимум он выполнил, нас заблокировал намертво. По их понятиям, через эти волны только самоубийцы попытаются вырваться. Значит, раз они возводят крутую линию обороны, то ждут либо помощи, либо нового оружия.
– Пушки или карабины?
– Скорее пушки. Достаточно даже одной, маломощной и архаичной. Если модерновая – установят на склонах горы Сахар, простой конструкции – на том месте, где командир с биноклем, и будут постреливать по крепости. Мы‑то перед ними как на ладони.
– То есть у нас один день?
– Судя по солидности возводимой стены, может, и два, а то и три. Помнишь ведь, какие мы крутые тропы и перевалы проходили, пока сюда добрались. А пушка – штука не слишком разборная. Да и снаряды или ядра с порохом тоже весят изрядно.
– То есть успеем отоспаться, откормиться и все остальное? – воспарил духом посол, еще недавно сожалеющий о последнем в своей жизни обеде.
– В обратном порядке, ваша светлость, в обратном. – Виктор осмотрел стены и бессильно пошатывающихся дозорных. – Отсыпаться могут рыцари, а мы начнем со «всего остального». Вначале допрос той пары пленных… если они еще от ран не скончались. Потом лечение наших раненых – работа для меня, а поиск подземного хода – задание для тебя.
– Ерунда! Я эту крепость с детства знаю: не было здесь никогда подземного хода. И в ссылках исторических о нем ни слова!
Виктор задорно рассмеялся:
– Не в обиду, Готтэ! Вот сколько тебе уже лет, а размышляешь как юный оруженосец. Сам подумай, какой смысл строить здесь крепость вообще? Пересечение караванных дорог? Угрожающие с моря пираты? Неприступная на веки вечные твердыня?
– Ну, может, блажь барону‑основателю в голову пришла. Или жить хотел в уединении.
– Даже не смешно! Ты захочешь уединяться там, где даже колодца нет? И пить из цистерны с дождевой водой? Без единого деревца над головой? Да еще и с шансами оказаться в ловушке? Так что подземный ход должен быть обязательно, просто его раньше никто не задавался целью отыскать.
– Сомневаюсь.
– Правильно, может, и задавались, но так и не нашли. А нам судьба подкидывает сразу несколько шансов, и будет глупо с нашей стороны, если мы ими не воспользуемся. Пусть даже короткий ход, в пределах нашей видимости. Но и то польза! Хотя бы подкрасться ближе к гипотетической пушке и воспламенить один из снарядов, уже какой эффект получится.
Барон Варнградский недовольно посопел и хмыкнул:
– Ну да, и самому при взрыве погибнуть, и саниеровцев на штурм погнать. Что это даст?
– Зато как весело будет, – хохотнул Виктор, уже спускаясь со стены во внутренний двор. – Тогда уж точно каждый наш воин унесет с собой в пятый эфирный слой по десятку противников. Ха‑ха! – Он на секунду замер в раздумье. – Ладно, Готтэ. Ты иди допрашивай того длинного, а я – того толстого. Если будут сомнения, обмениваемся мнениями или меняемся местами.
И они разошлись к основаниям разных башен, каждый к означенному пленному. Командир всего отряда приблизился к своему объекту допроса, присматриваясь к бледному саниеровцу. Тот или притворялся, или спал в самом деле. Но иномирцу, попавшему в перипетии и оказавшемуся со своими лучшими воинами в западне, сейчас было не до церемоний. Решительно выдохнув, он небрежно пнул пленного в плохо забинтованную рану, и тот со стоном задергался в путах. Словно в унисон ему, со стороны второго пленного раздался еще более мучительный крик боли: Готтэ просто мечтал на ком‑то сорвать злость из‑за гибели нескольких старых товарищей. Через секунду вопль повторился, захлебнувшись бубнящей скороговоркой.
– Ну вот, твой товарищ уже все рассказывает. Что и тебе советую. – С сочувствующим видом высший лорд‑барон Жармарини присел на ступеньку. – Иначе господин посол высшего правосудия и за тебя примется. Он к преступникам неровно дышит.
– Мы не преступники! – блеснул ненавидящими глазами пленник. – Мы воины регулярной армии королевства Саниеров.
– Вранье! Раз вы на чужой территории и атакуете мирный отряд – значит, вы преступники. За что и будете наказаны.
– Это ты – лгун! Мы здесь по приказу нашего монарха, а его попросили о помощи бароны Южной Шпоры. И как раз вас ловят как преступников.
– Значит, вы знаете, кто я и по какой здесь причине?
– Вплоть до имени! – похвастался пленник. И это было его последнее, полностью осознанное восклицание.
Конечно, Виктор предпочел бы сохранить магические силы для восстановления страждущих раненых, но и пинать больше саниеровца по открытым ранам или дробить ему пальцы на руках кованым сапогом он не мог по чисто моральным соображениям. Поэтому быстро обыскал допрашиваемого, изъял еще один ранее не найденный амулет и ударил средней силой подчинения эмоций. Ужас, вошедший в сознание связанного человека, оказался гораздо страшней, чем физическая боль, и уже через пару минут, справившись с икотой и глотая дыхательные спазмы, пленник рассказывал не только про цель их непосредственного задания, но и про весьма интересные события в самом королевстве Саниеров.
По логике вещей внушительный отряд рыцарей Жармарини, прибывших на паре кораблей в баронство Южная Шпора, не должен был привлечь к себе внимания. Баронство бедное, славилось лишь своими строителями кораблей да удачливыми рыбаками, которые поставляли вяленую и соленую рыбу сразу в несколько государств. В любое время здесь были рады гостям, исследователям, искателям сокровищ и просто путешественникам. Потому что жители баронства кроме рыбы, вяленой баранины и шерсти приторговывали еще и «страшно древними» картами с обозначенными в труднодоступных местах кладами и доисторическими захоронениями. Понятно, что ни сокровищ, ни уникальной утвари или предметов вооружения любители старины не отыскивали, и вера, за века такого изощренного обмана, значительно угасла. А в последние полста лет только лишь совсем наивные люди поддавались на фальсифицированные карты – слишком уж накладными получались бессмысленные поиски.
Но сам факт путешествия хоть каким по величине отрядом по территории баронства считался обычным явлением. Чаще всего разрешения от правителей не спрашивали, а про такую вещь, как проездная пошлина, и понятия не существовало. То есть просьба со стороны местных баронов, настоящих и выборных, их защитить изначально выглядела абсурдной.
Странной выглядела и спешка, с которой внушительное воинское формирование в количестве двух дивизий двинулось к тому самому порту‑столице, в который прибыл отряд рыцарей Жармарини. По начальному приказу от короля Саниеров всех прибывших из Жармарини следовало перебить на горной дороге, ведущей из порта на внутренние территории. К счастью для жармаринцев, дивизии из королевства Саниеров опоздали на два благословенных светлыми демонами часа. Но сам факт такой спешки указывал однозначно: о высадке рыцарей знали и конкретно стремились уничтожить именно их. Да и пленник это подтвердил. Отдельно добавлялось, что имеется дополнение: высшего лорда‑барона Виктора Алпейци постараться уничтожить на месте. Плен – нежелателен.
Последнее жесткое требование вообще ни в какие ворота не лезло. Потому что при всей своей нахрапистости, везучести и непобедимости иномирец ни с одним из представителей Саниеров до сих пор не сталкивался. Убить никого не мог, перейти дорогу тоже. Так что такая ненависть вроде как не имела под собой оснований. В итоге следовало только два вывода: либо на него ополчились большие силы в самом баронстве Жармарини, либо король Саниеров воспылал к нему беспричинной ревностью. Вернее не так сам король, как его молодая министр обороны, которая в последние годы изолировала королевство от внешнего мира и проводила там какие‑то коренные преобразования. Причем не только армия подверглась тотальной реорганизации, но и сельское хозяйство вкупе с промышленностью переходило чуть ли не на индустриальные рельсы. А после того как Виктор совсем недавно отчетливо рассмотрел и бинокль у противника, и маскхалат, его подозрения по поводу еще одного выходца с матушки Земли только усилились. Так что дальнейший допрос он и сосредоточил на выяснении личности странного министра обороны. Тем более что занимающая этот пост женщина даже с самого первого взгляда казалась незаурядной личностью.
Бьянка Лотти, сногсшибательная красавица, лет двадцати пяти на вид. Хотя первые исторические упоминая, девятилетней давности, тоже гласили, что ей всего лишь двадцать пять. Взялась неизвестно откуда, ни родственников, ни родных не имеет. По ее словам, беженка из одного из королевств центральной части материка. Мол, как раз ее многолетний побег совпал со временем вторжения в Сапфирное королевство гензырской орды. Вот только как и почему Бьянка Лотти попала именно в королевство Саниеров – ни одного достоверного факта.
О первом годе ее пребывания в королевстве молва старательно отмалчивается. Хотя слухи все‑таки бродили, что плохо знающая язык и мало что понимающая в реалиях этого мира красавица подвизалась на столичных улочках в роли обыкновенной проститутки. Причем достигла на этом поприще феноменальных успехов и популярности. На втором году Бьянка уже прекрасно разговаривала, что ей помогло ув лечь невероятно крупного, прославленного, могущественного в политическом плане человека. В ее постель угодил уважаемый всеми генерал, первый заместитель военного министра. К концу второго года в военном министерстве Лотти уже служила младшим стратегом, а в последующие годы карьера очаровательной блондинки стала еще более стремительной. На шестом году она вдруг неожиданно для всех стала развиваться как Шабен, и, вероятно вследствие этого, уже к началу седьмого года она заняла пост военного министра. И вот уже три года королевство реформируется, видоизменяется и невероятными темпами прогрессирует. Какого уровня умений достигла Шабен‑министр, ходили самые противоречивые слухи: от тридцать пятого до шестидесятого. Но ее мощь среди вообще мизерного количества остальных магов в этой части континента считалась довольно высокой.
Король Саниеров души не чаял в новой фаворитке, потому что и сам частенько развлекался с ней в постели. Но самое главное, он потакал почти каждому нововведению, почти каждой реформе и преобразованию, поданному на рассмотрение Бьянкой Лотти. Ко всему прочему еще ни одно нововведение не оказалось плохим или вредным. Приводились в пример хотя бы феноменальные успехи в сельском хозяйстве: всего за три года валовой продукт и производство увеличились втрое, и теперь вместо вечного импорта королевство Саниеров мощным потоком отправляло свои товары на экспорт. Всего один год такое безобразие творилось, потому соседи и не слишком‑то обратили внимание на всплеск роста производительности. Но и в остальных сферах развитие тоже шло стремительно. Тот же пленный, с ужасом и болью в глазах, не управляя своими эмоциями, рассказывал, что сейчас его родное королевство может воевать со всем миром. А в случае тотальной войны, то и завоевать этот мир. По крайней мере, вся армия и народ в это верили. Пропаганду там тоже поставили на диво эффективно.
Так что приказ двум дивизиям уничтожить Виктора со всем его отрядом – это скорее решительная попытка устранить появившегося в поле зрения конкурента. Потому что молодой, прежде никому не известный барон, менее чем за год ставший высшим лордом‑бароном, привлек к себе слишком уж пристальное внимание. Непонятному выскочке вообще остается сделать только один шаг и оказаться на вершине государственной власти: стать верховным лордом‑бароном и войти девятку правителей Жармарини. Потом его вообще не достать, хотя со стороны всех нюансов политической и подковерной борьбы не разобрать. Любой иномирец, имеющий для этого средства и пославший несколько шпионов, сразу бы понял, в чем дело. Просто одни бы постарались сговориться, подружиться с земляками, а другие – уничтожить потенциального конкурента. Видимо, как раз к последним «землякам» и принадлежала Бьянка Лотти.
Этого было достаточно для общей картины, да и пленник не выдержал длительного удара по эмоциям, потерял сознание. Подошедший Готтэ в пересказе лишь подтвердил вышесказанное да добавил, что саниеровцы, скорее всего, и в самом деле ожидают подкрепление в виде артиллерии. Причем у них далеко в тылах есть не просто одна, а сразу несколько дальнобойных пушек с умелыми, сработавшимися расчетами.
Посол высшей справедливости Жармарини при пересказе покачивался от усталости, но об отдыхе лично для себя и не заикнулся. Виктору и самому хотелось свалиться наземь в том же месте, где сидел, но он похлопал себя по щекам и заставил непослушное тело подняться на ноги.
– Сведения получили, продолжаем выискивать шансы. Я к раненым, а ты буди пяток самых шустрых парней, и проверьте все подвалы, трещины и норки. Простучите все подозрительные места. Хоть намек отыщите, дальше я уже сам просмотрю.

Глава тринадцатая
На крыле урагана

От Линии наездники направили сайшьюнов прямо на юг. Немного срезали путь, но в дальнейшем все равно решили пролететь вдоль моря. Очень уж местный князь упрашивал рассмотреть, нет ли прохода во внутренние области континента со стороны водных просторов. В крайнем случае, просил он, хотя бы приблизительно указать наиболее узкое место, занятое убийственными вертугами. Раз уж будет одна дорога по суше, то желательно еще и к морю дать выход возрождающемуся королевству.
Поэтому и делал Загребной отметки прямо на лету, используя некое подобие карты побережья да на другой ее стороне записывая основные ориентиры. Чистых проходов не оказалось, зато несколько узких мест и в самом деле обнаружил. Вероятно, потому, что сильно перенастроил магическое зрение, а может, и потому, что долго не обращал внимания на подаваемые Люссией знаки, но в предрассветной мгле не заметил ничего опасного. И лишь когда демонесса крикнула ему усиленным голосом, вернул себе нормальное зрение и стал осматриваться. Со всех сторон вокруг путников сжималось искрящееся молниями кольцо урагана.
– Не на нас ли засада? – беспокоилась Люссия.
– Сама ведь понимаешь, что, существуй среди наших недоброжелателей Шабен такой силы, он бы нас словно мушек прихлопнул. Скорее всего, это природное бедствие, а может, и вполне привычная для данной местности буря.
– Буря так буря! Но нам что делать? Может, лучше среди скал переждать?
– Поможет остаться сухими? – засомневался Семен. – Давай лучше попросим наказами и эманацией наших сайшьюнов, чтобы они так и летели неразлучно в прежнем направлении, но сами выбирали безопасную высоту, а потом и место самостоятельно определили для стоянки.
– Как скажешь! – безропотно, но с хитрой улыбкой согласилась Люссия, тем самым непроизвольно напоминая, как сравнительно недавно любящий мужчина был страшно зол на нее и сильно ругался.
– Вот ты какая! – опять завелся он. – Попробуй еще хоть раз в важных вопросах ослушаться! А то по мелочам она такая уступчивая, такая смиренная.
Шмели‑транспортники, получив весь комплекс просьб, приказов и рекомендаций, и в самом деле чуток подкорректировали курс. Приняли немного влево и метров на двести набрали высоту. Но и там лохматые, клубящиеся облака неслись навстречу с нешуточными завихрениями. Когда в них входили, ощутимо несколько раз тряхнуло, а потом так и дергало время от времени в разные стороны. Но в общем полет в полном вихревом тумане проходил весьма спокойно. Особенно если принимать во внимание полыхающие далеко справа ярко‑красные ослепительные зарницы. Видимо, центр урагана как раз остался в той стороне, а сообразительные духи проложили самый удобный и безопасный курс. К концу трехчасового полета они вынырнули уже из совершенно белых облаков и самостоятельно пошли на посадку. И только приблизившись к земле, наездники осознали огромную скорость полета, раза в полтора большую, чем обычно.
Подтвердилось это и сильным ветром на обеих сторонах, когда влюбленные, уже стоя на поверхности, пытались осмотреться. Мало того, вскоре Загребной и с местными жителями смог переговорить. Два солидных мужика шмелей не видели, а несколько странному путнику с охоткой поведали, что вокруг раскинулись поля какого‑то маркграфа, имя которого гостю ничего не говорило. При вопросе о столице королевства Октавия крестьяне добавили, что та строго на западе, и уточнили: очень далеко. Получалось, что шмели не просто спрямили путь, а, пользуясь попутным ветром, и в самом деле раза в полтора увеличили дальность перелета. Да еще и временный бивак выбрали на таком лугу, где не было даже единственной вертуги. Так что за здоровье любимой демонессы беспокоиться не приходилось.
– Отлично! – обрадовался Загребной, сверившись с картой. – Так мы наверняка уже к следующему привалу доберемся или в столицу Жармарини, или чуть ли не к границе баронства с королевством Саниеров. При такой прокладке маршрута нам и в порты заходить не придется, разыскивая корабли, доставившие Виктора. Сразу приступим к поиску сына на восточном побережье Южной Шпоры.
Страдающая от усталости Люссия отнеслась к такому заявлению спокойно:
– Вот и хорошо. А теперь мне можно поспать?
– Конечно! – Одеяла в момент оказались сброшены, расстелены, любимая уложена, а влюбленный человек на всякий случай еще и засыпающее тело проверил всеми имеющимися у него средствами и знаниями.
Ни единого мауста, и ни единого болезненного процесса. Разве что усталость вызывала обоснованное беспокойство: а вдруг это последствие пребывания энергетических пиявок во время беготни по еще живым вертугам? Кто эту мерзость разберет, какие она дает осложнения в будущем?
Прежде чем самому заснуть, Семен все‑таки не поленился разнести далеко в стороны охранные пищалки и накрыть лагерь самым простеньким охранным пологом. Как оказалось, правильно сделал. Потому что часика через три, когда ветер почти стих, парочка вскочила на ноги после резких сигналов со стороны дальней, идущей вдоль поля дороги. Внушительный, хоть и весьма смешанный в плане рыцарского облачения боевой отряд мчался к биваку на приличной лошадиной скорости. Человек двадцать пять смотрелись весьма грозно в своей стремительности. Но пока Загребной раздумывал, как приостановить то ли атаку, то ли угрозу, графиня Фаурсе уже нанесла первый упреждающий удар. Хоть и смазалась эффективность большим расстоянием, навеянный ужас не просто остудил лихих всадников, а заставил остановиться на месте. Пожалуй, только их лидер, со своим личным Шабеном, остался невозмутим и спокоен. Видимо, мощностей защитных амулетов вполне хватило. Даже кричать на подчиненных не стал, когда оглянулся. Просто сам подъехал ближе, остановился метров за двадцать, нахмурился грозно и крикнул:
– Кто такие! – Значит, все‑таки видел демонессу.
– Путники, – ответила она на своей стороне, присматриваясь, как местный хозяин прислушивается к переводу от своего Шабена.
Не удовлетворенный таким лаконичным ответом, маркграф возмутился:
– По какому праву вытаптываете мои луга?
Стало понятно, что чрезмерно бдительные крестьяне поспешили доложить кому следует о незнакомце.
– Так уж и вытаптываем? – усмехнулся Семен, указывая рукой за спину местных Шабенов. – Вон ваш отряд как всю траву перепахал копытами! А мы что, мы просто подремать прилегли.
– Заплатите налог за проход чрез границы моей территории – и только после этого можете спать сколько угодно! Да еще и со штрафом за обман! Немедленно!
– Хм, странные у вас законы! То есть если мы границы не пересекаем, то и налога платить не должны?
– Воистину так! Платите!
Загребной в принципе уже и согласен был заплатить, лишь бы от Лихарей поскорей отвязаться, но в спор ввязалась набравшаяся сил во время короткого сна демонесса:
– Вам не странно, что вы меня здесь видите? – Теперь она транслировала голос на обе стороны.
– Очень странно, – хрипло отозвался Шабен‑помощник. – Но нам без разницы, умрешь ли ты сейчас или чуть позже. Даже демоническое отродье обязано платить пошлину в землях великого маркграфа!
– Вот даже как?! – моментально вскипел Семен, удобнее перехватывая свое копье. – Тогда мы имеем право не платить ни гроша! Потому что границ никаких не пересекали! Уходите отсюда немедленно и забирайте своих воинов!
Маркграф приподнялся в седле, приподнимая правую руку и готовясь отдать своему воинству команду к атаке. Но все‑таки прежде с угрозой прошипел:
– По какому праву вы так со мной разговариваете?
– По праву более сильного! – до максимума усилила свой голос Люссия. А в следующий момент прикоснулась браслетом управления к сайшьюну и проявила огромного духа для обозрения. То же самое сделал и Загребной.
Забавно было наблюдать, как вся спесь и наглость тут же слетели не только с лица самого маркграфа, но и с лица его более сильного в магическом плане помощника.
– Могли бы сразу сказать, что прилетели! – дрожащим голосом пробормотал хозяин здешних земель. При этом он нервно разворачивал своего коня и пытался натянуто улыбнуться. – На путешествующих по небу пошлины и налоги не распространяются.
– Вот и мы так подумали.
Но небесных путников уже никто не слушал. Весь отряд уходил в обратную сторону чуть ли не с большей скоростью, чем мчался к этому месту. Шутки ради Семен до самого предела усилил магически свой голос и рявкнул, словно гром с небес:
– Счастливо оставаться!!!
От звукового удара лошади присели и без всякого понукания со стороны всадников понеслись еще скорее. Тут уже и демонесса не выдержала, залихватски свистнув вслед, а потом рассмеялась:
– Надо было нам шмелей не прятать, вот бы и выспались тогда.
– Так ложись, часик как минимум у нас есть, – предложил Загребной, первым падая на одеяла.
– Да вроде выспалась, и сон мне основательно эти «гостеприимные» молодцы перебили. Теперь не усну.
– Хорошо, тогда я тебе расскажу сказку или спою колыбельную.
– Только на такие пустяки время тратить нам не хватало, – возразила Люссия. – Лучше расскажи о самом для меня интересном: о твоей жизни.
– Что тут интересного? Даже не знаю, с чего начать.
– Легко! Ты просто отвечай на мои вопросы.
Так что оставшееся время парочка влюбленных хоть и не спала, но тоже провела с пользой. Затем очередной трехчасовый перелет, и наездники оказались на горном массиве, труднодоступном для любого разумного обитателя. Судя по наказам, сайшьюны, так и придерживаясь прямой линии в полете, принесли наездников в те самые горы, которые находились ближе к востоку баронства Жармарини. По воспоминаниям Семена, именно здесь обычно охотники выискивали выводки тумблонов, уникальных телепортеров звука этого мира. Правда, они жили и функционировали на человеческой стороне, но и демонические Шабены могли польз оваться этими капризными, ранимыми животными для связи между собой.
До вечера было далеко, спать не хотелось, поэтому парочка наездников решила прогуляться по выходящему к их ногам ущелью, как раз памятуя о тумблонах. Правда, приходилось опасаться и земляных маустов. Несмотря на дикость окружающего ландшафта и большую высоту над уровнем моря, вертуги и здесь встречались с завидным постоянством. Причем в таких местах, что казалось, никакой слизень или улитка туда не заползет. Что привело во время прогулки к новым гипотезам об их происхождении.
– Такое впечатление, что вертуги сбросили с воздуха, а некоторые так и не смогли уползти с места падения, – рассуждал Семен, за руку проводя демонессу по самому краешку массивного уступа. – Вон она, там, под самой стеной. Сюда упала, а по тому узкому карнизу с двух сторон уйти не смогла.
– Почему обязательно сбросили? – подключилась к обсуждению его любимая. – Раз маусты – порождения Эфира, то они могли просто выбраться оттуда через приоткрытые на время щели или пространственные пробои.
– Какая же для этого грандиозная сила понадобится?
– Немыслимая. Тут ты прав. Но кто‑то же это сделал? Хотя и не факт, что в одиночестве и преднамеренно. Просто воспользовался сложившимися обстоятельствами, а то и природным катаклизмом.
– Так можно договориться и до того, что вертуги попали сюда совсем случайно.
– И это может быть! – стала горячиться Люссия, впавши в научное озарение. – Что мы знаем об Эфире? Да ничего! А после некоторых намеков и заявлений твоего среднего сына Федора мне вообще страшно представить, что именно в тех невиданных, немереных слоях творится. Следовательно, там может существовать что угодно. Хотя бы тот же ураган. А раз предполагается наличие бури в каком‑то слое, то и жертвы должны быть. Вот в давние века и произошло эпохальное стихийное бедствие, которое и могло выкинуть все эти вертуги на демоническую сторону Изнанки.
– Браво! Как основная гипотеза принимается без возражений. И у меня мелькнула идея. – Он замер на месте, подняв вверх указательный палец. – Когда мы остепенимся на одном месте, заложим новый городок, то обязательно откроем под твоей эгидой новый Масторакс Знаний. Только сразу его сделаем двусторонним! Как тебе это предложение?
– Замечательное! Ты не представляешь, как я мечтаю досконально изучить весь Эфир! – Глаза у демонессы сияли от счастья. – Тем более после утверждений Федора о чуть ли не безграничности слоев. Осталось только найти место для жительства.
– За этим дело не станет. Ух! Красота какая!
Их глазам как раз открылась небольшая долина среди уходящих в небо ступеньками стен. Но вся она сплошь, как и уступы, оказалась на человеческой стороне заросшей переплетенными корнями и стволами дивных, никогда ранее не виданных иномирцем растений. Невысокие, метра два, максимум три в высоту, перекрученные кустарники стояли непроходимой стеной, и казалось, среди них руку не просунешь, не то что одолеешь эту живую стену. Мало того, еще и рельефы обеих сторон резко расходились по уровням, демонический с излишком покрывал человеческий, так что идти дальше не было смысла.
– Вот это заросли! Возвращаемся назад?
Но Люссия и тут проявила свои академические знания:
– В природных условиях мне они никогда не попадались, но судя по описаниям – перед нами уникальные заросли оливковой пшеницы.
– О как! Неужели жутко съедобное и страшно дорогое? – Семен стал присматриваться: все мелкие веточки растения оказались усеяны, словно на облепихе, довольно крупными ягодами желтоватого цвета. Иномирец протянул руку, приговаривая: – Где‑то я их уже видел. Можно пробовать?
– Будешь плеваться от горечи во рту несколько часов.
– Ха! Что же тут тогда уникального? Дороговизна?
– Нисколько. В предгорьях таких рощиц тоже предостаточно, и людям от них толку мало. А вот для кое‑кого они служат основным кормом.
Перед глазами у Загребного промелькнула в воспоминаниях клетка и маленькая мисочка в ней.
– Точно! Эту оливковую пшеницу едят тумблоны!
– Молодец! Но у меня нет сорок пятого уровня, иначе я бы уже давно высмотрела тумблонов в этих зарослях. Да и понижение вашего рельефа сильно мешает.
– Как же я сам не догадался!
После этих слов иномирец впился магическим взглядом в переплетение стволов, веточек и листьев. Даже по предварительному осмотру небольшой долины получалось, что она очень сильно изолирована от внешнего мира. В нее только и можно было попасть через оставшееся за спиной короткое ущелье, а само место бивака с сайшьюнами с иных трех сторон сразу казалось неприступным. Так что вряд ли этот мирок хоть единожды открывался взору охотников за уникальными телепортерами звуков, тумблонами. А значит, по всем рассуждениям, маленьких зверьков здесь должно быть очень много. Да и огрызки оливковой пшеницы, многочисленные следы на клочках земли и царапины от когтей на стволах, не замеченные в первые минуты, подтверждали предварительные выводы.
Только вот обнаружить тумблонов так и не удалось. Их теплокровные тельца совершенно не просматривались сквозь густые заросли. Не говоря о том, что животные могли спрятаться в норки или расщелины.
– Они ведь очень пугливы, – напомнила демонесса. – А мы так громко разговаривали и ворочали мелкими камнями.
– Действительно, хотя вот там, в глубине, и заметны два маленьких комочка, но даже при усыплении – как их оттуда достать? Для приказа на расстоянии мне следует подрасти до восемьдесят второго уровня.
– Воспользуйся большим ударом подчинения эмоций, – советовала впавшая в охотничий азарт Люссия. – Любопытство, желание выйти из зарослей, бесстрашие и непобедимость. Сам думай!
Но ничего так и не получилось. Видимо, предназначенные для боя с противником удары эмоций совершенно не воздействовали на маленьких, но древних выходцев из эфирного слоя. Все‑таки утверждения императора Иллюзий об их происхождении не вызывали сомнений, а значит, хотя бы убедиться в существовании здесь именно тумблонов не было возможности. Хотя все побочные факторы указывали на многочисленную колонию этих зверьков.
– Жаль, ну да ладно! – Семен отряхнул сухие листья и крошки с колен и с оптимизмом подвел итоги своих исследований: – Но сам факт налицо: при правильной организации экспедиции здесь наверняка отыщутся выводки детенышей. Если их много, то в будущем мы легко установим самую обширную и надежную связь на всем континенте. А как говорится во всех революционных воззваниях? Правильно, моя сладость: кто владеет средствами связи, тот владеет всем миром.
– Но ты ведь мечтал, что скоро радиоприемники и передатчики появятся?
– Сомневаюсь. Похоже, в мире Изнанки радиоволны через атмосферу почти не проходят. Вон ведь у Виктории так пока ничего и не получилось. А Лука Каменный сразу заявил: не действует тут радио. Разве что Федор что‑нибудь придумает.
– Хорошо. – Демонесса сделала пару шагов вперед. – Тогда подожди меня здесь, а я пройдусь по нашему профилю над вашей долиной и посмотрю, что с другой стороны.
– Еще чего! – сразу осадил ее Загребной, хватая за руку и притягивая к себе. – Забыла про вертуги? Если я их отсюда не вижу, то это не значит, что их там нет. И мы ведь договорились: никакого самоуправства. А ты так безапелляционно: «пройдусь», «подожди». Да и поспать все‑таки парочку часиков нам не повредит. К месту прилетим ночью и с ходу приступим к поискам. И еще неизвестно, каким образом на восточном берегу сгрудились вертуги с маустами.
И опять Люссия на удивление покорно согласилась. Чем всколыхнула в душе иномирца уснувшие сомнения: уступает в малом, чтобы потом сделать по‑своему в большом. Если бы не любил эту прелестницу с рожками, обязательно за такую мнимую покорность рассердился, разругался и…
Так и сделал, после того как слегка перекусили и расположились на одеялах. Но на сон все‑таки один часик оставили. Тем более что рассудили логически: раз сайшьюнами больше в пути управлять не надо, а достаточно только задать конечную точку прибытия, то можно по очереди и во время полета подремать. Благо, что имеющиеся постромки и сбруя вокруг седла спать на ходу позволяли.

Глава четырнадцатая
Шансы растут

После отдачи последних крох магии и физической силы для помощи тяжелораненым Виктор так и свалился в лазарете. Помещение под временный госпиталь располагалось на первом этаже единственного жилого строения на территории крепости. Здесь было сухо и довольно светло из‑за полностью вынесенных в прошлые времена окон вместе с рамами. Не было и дверей, отчего свежий воздух проникал со сквозняком в любой закуток. От дождя спасали лишь плотно уложенные плиты на крыше, сквозь стыки между которых и кончик кинжала просунуть не удавалось. Пока дождя не было, но остатки бушующего в океане урагана приближались, небо стало заволакивать густыми облаками, и, скорее всего, вода с небес ночью хлынет обязательно.
Такие авторитетные рассуждения ветеранов высший лорд‑барон успел запомнить перед тем, как провалиться в беспамятство сна. К сожалению, его сорок пятый уровень умений Шабена не позволял восстанавливаться хотя бы с двукратным ускорением и для приведения себя в порядок, потребовалось пять часов беспрерывного сна. Как командир, Виктор бы себя и раньше поднял направленным усилием воли, но организм распорядился по‑своему: пока минимально не окреп, дремлющее сознание сдерживал. Ну а все остальные члены отряда во главе с Готтэ и не подумали разбудить отдавшего все силы лидера. К тому же обстановка позволяла отдохнуть. Враг основательно укрепился на дороге к крепости и не атаковал. Смертельно раненных, требующих немедленной помощи самого сильного Шабена, не было. Можно с уверенностью сказать, что все шли на поправку. Поиски подземного хода могли продолжаться и без руководящих указаний, а выспавшиеся кашевары без всякого напоминания вполне успешно приготовили сытный, хоть и намного припозднившийся ужин.
Вот именно от донесшихся запахов пищи Виктор и проснулся. Мотнул головой, не сразу соображая, где находится: темный зал освещал единственный факел, а снаружи стояла непроглядная темень. Большинство раненых спало после ужина, и только несколько «ходячих» собрались в уголке да тихонько перешептывались между собой. При виде проснувшегося командира они виновато затихли, но поняли, что не они его разбудили, после тихого вопроса:
– А пожрать для меня что‑то оставили? А то в животе урчит, словно воплотник голодный туда забрался.
– Конечно оставили, – ответил самый словоохотливый раненый. – Сейчас кликну, принесут.
– Не надо. Сам на кухню схожу. – Виктор уже стал разворачиваться, но все‑таки спросил: – А меня почему никто раньше не разбудил?
На этот раз рассудительно отозвался наиболее пожилой рыцарь:
– Зачем? Боя нет, никто не умирает, а кашу и без присмотра высшего лорда‑барона приготовят.
Товарищи рыцаря хохотнули в кулаки, да и сам лорд‑барон заулыбался. В его отряде в бытовой обстановке всегда царили самые дружественные и простецкие отношения. А уж тем более здесь, в импровизированном госпитале, среди раненых и покалеченных, никто не стал бы придерживаться ранговых церемоний. Когда не шли в атаку с риском для жизни, шутка и дружеский тон всегда приветствовались и поощрялись. И Виктором – в первую очередь. Вот и сейчас он на мгновение замер, перед тем как выйти.
– Раз кашу без меня умудрились сварить, тогда хоть сбегаю, помогу котел почистить.
Когда командир вышел, раненые с гордостью и любовью закивали в ответ на хвастливые слова того самого пожилого товарища:
– Да‑а! Наш герой и в одиночку весь котел отчистит!
Казалось бы, положение хуже некуда. Половина отряда геройски пала в тяжелейших боях с преследующим врагом, из оставшихся половина – тяжело или значительно ранены. Легкораненые так и не покидали боевого строя, да еще и потерявших способность товарищей переносили. В данный момент все находятся в однозначной ловушке, а более чем десятикратно превосходящий противник наглухо перекрыл малейшую возможность к прорыву. То, что он не атаковал сегодня, значит только одно: завтра враг постарается взять крепость без напрасных жертв со своей стороны. По всеобщему мнению, шансов на спасение не было. Но вот парадокс: никто и словом не винил своего молодого командира. Да и к его другу, знаменитому рыцарю, послу высшей справедливости Жармарини, лорду‑барону Варнградскому, претензий не было. Хоть именно лорд‑барон Виктор Алпейци, при содействии ближайшего сподвижника Готтэ, и привел сюда весь отряд, преследуя сугубо личные интересы. Эти интересы заключались в нахождении железного корабля древности, который, по преданиям, заклинил Загребной прошлого столетия в одной из узких бухточек восточного побережья Южной Шпоры. Корабль‑то отыскали – по крайней мере, успели рассмотреть его очертания между скал вкупе с сохранившимися палубными надстройками. Но только это и успели сделать с господствующей над заливом и несколькими бухтами высотки. После этого сзади накатились волны саниеровцев, и пришлось с боем отходить вдоль побережья.
Была неплохая надежда отсидеться на труднопроходимой тропе вдоль горы Сахар, но и там не повезло: вражеские воины из королевства Саниеров нашли обходные пещеры, пробили тонкую перемычку и неожиданно стали выходить в тыл основному отряду. Хорошо, что успели рыцари Жармарини вовремя перестроиться и прорваться к единственному возможному месту обороны на кончике небольшого полуострова, вдающегося в море. Спастись здесь не удастся, но вот дать последний, решительный бой – что может быть лучше?
Так что командира корить в случившемся никто и не думал. Порой обстоятельства складываются неблагоприятно для рыцаря, но это не разрешает ему искать виноватых и проклинать злой рок. Умирать – так с боевым гимном прощания! По крайней мере, ходячие раненые потому и собрались в кучку, чтобы обсудить возможность своего последнего сражения с оружием хоть в одной руке. Думая при этом не о предстоящей смерти, а как можно о большем количестве унесенных с собой жизнях противника.
Наоборот, высший лорд‑барон еще больше был бы горд и растерян, подслушав страдальческий, полный грустной надежды речитатив одного из раненых:
– Эх! Если бы хоть Виктор спасся! Я бы тогда почивал спокойно. Потому что был бы уверен: за нашу смерть отомстят всем виновным.
И ему поддакивали чуть ли не хором:
– Он такой! Верно говоришь!
Но в голове Виктора и мысли не возникало бросить боевых товарищей и спастись самому. Хотя при его умении плавать, ныряя навстречу волнам, уплыть и спрятаться где‑нибудь вдоль дальнего берега труда бы не составило. Котел он и в самом деле очистил ложкой до блеска и только тогда, ощутив невероятную тяжесть в желудке, понял: здесь наверняка оставалась пятикратная порция. Для спящего командира оставили больше всех, не пожалели. А он от навалившегося аппетита и не рассмотрел. За что и поплатился почти сразу: не смог после ужина выйти из кухонной башенки.
Вернее, выйти‑то смог, но лишь после определенного физического и магического воздействия на себя. Хорошо, что никто не видел, как он долго массажировал живот да силой, весьма осторожно расталкивал образовавшийся ком пищи по кишкам. Не будь он Шабеном, пришлось бы позорно отлеживаться после такого переедания. А так, когда во дворе кто‑то забегал с вопросами, где командир, он вышел к воину вполне нормально, не сгибаясь от колик:
– Здесь я! Что случилось?
Дождь пока так и не начался, но вот мелкая водяная пыль сразу увлажняла на открытом пространстве лицо соленой влагой. Поэтому молодой оруженосец вначале протер ладонью лицо от капель и только потом доложил:
– Ваша светлость, господин Готтэ просит вас спуститься в подвалы. Говорит, что без вас там делать больше нечего.
Хорошо, что подвалы имели всего три этажа и ступеньки туда вели не слишком крутые. Да и с каждым шагом становилось все легче, трехкратное повышение усвояемости пищи начало действовать. На нижнем подвальном уровне при мельтешащем освещении факелов несколько голых по пояс воинов стояли под стенкой и освежались дождевой водичкой. А земля под их ногами громоздилась кучками, словно готовые к посадке грядки огорода.
Местная разновидность шампиньонов тоже выращивалась в подвалах.
– Что, решил высаживать дубарики? А семена имеешь?
Готтэ даже бровью не повел на такой вопрос. Видимо, от усталости еле на ногах держался, оставаясь единственным человеком, который не прикорнул и минуты за последние двое суток. Поэтому и шутки до его сознания уже не доходили. Только дело.
– Облазили и простучали все, что можно. И что нельзя – тоже. Глухо, пусто и безнадежно. Только пол вот этого зала отличается: везде скальная поверхность, а здесь почему‑то слой земли с мелким гравием. Перекопали, а под ним везде огромные, толстенные плиты. А это еще более странно. Скорее всего, под одной из них и есть твой вожделенный ход. Других вариантов не вижу. Но не ломать же все плиты? Мы их даже выковырять не можем с имеющимся инструментом.
– Понял, сейчас просмотрю. – Виктор задействовал свои умения, рассматривая ту плиту, на которой стоял. – Вот это да! Чтоб я так жил!
– Ход?! – в счастливом изумлении воскликнул рыцарь ветеран.
– Если бы, – разочаровал его командир отряда, продолжая всматриваться себе под ноги. – Просто последний ужин мне пошел невероятно на пользу. Чуть не лопнул от переедания и, похоже, перескочил сразу на сорок седьмой уровень.
Понятно, что для Готтэ магические умения его друга были неинтересны. Глаза посла опять потускнели за пеленой усталости.
– Надо же! Лучше бы ты ход отыскал. – Но, уловив укоризненный взгляд в свою сторону, вежливо поинтересовался: – Что нам это дает?
– Верный вопрос, именно «нам»! Прикинь, если раньше я просматривал камень на глубину всего лишь тридцати сантиметров, то теперь чуть ли не до метра! Плиты толщиной двадцать пять сантиметров, под ними песчаная основа слоем в десять, а дальше голая скала. Здорово! Так отчетливо различаю, что и кучки земли не мешают.
– Так что, мы зря здесь корячились? И здесь скала?
– Все может быть. Но утверждать берусь лишь после просмотра каждой плиты. Начну с этого угла помещения. – Он отодвинул рыцаря рукой чуть в сторону и оторвал взгляд от пола. – Кстати, пойди поспи до утра, я тут и сам управлюсь.
– Мм? – вывалился из прострации Готтэ. – Да нет, надо мне будет еще раз посты и стены проверить. Мало ли.
И в следующий момент вздрогнул всем телом от ударившего по нему усиленного магически голоса:
– Не хватало со стены свалиться! – Тогда как отдыхающие воины даже не повернулись на звук, из чего стало понятно, что оба друга прикрыты пологом тишины и звуки их разговора никого не беспокоят. – Что за безответственность и ребячество? – бушевал командир, уверенный, что движения его губ никому не видны. – Когда надо – значит, надо. А сейчас тебе просто необходимо набраться сил перед завтрашним сражением. Я, что ли, за тебя меч носить буду?
– Ты за меня не переживай! – набычился ветеран. – Еще и тебя сутки носить смогу!
– Верю. Но сейчас спать! И не спорь. Надо пользоваться моментом затишья. И не вздыхай так, мы и в самом деле без твоей силищи справимся с любой плитой. Если будешь нужен, сразу позову.
Только после этого компромиссного обещания Готтэ утвердительно кивнул и отправился спать. А Виктор стал скрупулезно просматривать каждую плиту. Причем дело двигалось невероятно быстро, новые умения поспели очень кстати. Но половина плит оказались ничего не прячущим покрытием. Зато третий угол сразу воскресил затухающий энтузиазм. Самая крайняя плита под собой скрывала темный зев уходящего круто вниз прохода.
– Кажется, нашли! Ну‑ка, парни, очищайте весь угол от земли.
После отдыха сил у поисковиков прибавилось и землю с гравием отгребли в сторону за четверть часа. Потом большой чистящий поток до блеска оголил каждый шов или трещинку между плитами от вековой грязи и пыли, но тщиться сдвинуть или приподнять плиту весом в полтонны даже не пытались. Магической силы не хватало, а вожделенные ломы отсутствовали. Благо еще, что в багаже оружейника имелись для починки лат молот и набор зубил. Выбрали самое большое, закрепили в указанной точке стоя, а потом Виктор «навесил» на кувалду магический удар большой силы и опустил на верхушку зубила. Стальной стержень влез в камень больше чем наполовину, передавая дрожь по всему зданию, и вначале показалось – плита не лопнула. Но зажатая плотно со всех сторон, она тем не менее вся покрылась сетью трещин. И разворотить эти остатки монолитного только что материала не составило труда.
Заглядывая в открывшуюся дыру, Виктор не поскупился на среднее освещение. По ходу первого осмотра он обменивался мнением с пыхтящими у него под локтями воинами:
– М‑да! Узковатый спуск.
– В полных доспехах не пробраться.
– Зато с голым торсом – легко!
– Ха! Это тебе легко! А некоторым, таким как господин посол, и без одежды проблема.
– А как же раненых здесь спускать?
– Придется к носилкам привязывать.
Ход и в самом деле не отличался большой практичностью, напоминая скорее круто уходящий вниз лаз. На глубине метров в десять он изгибался, пряча свое продолжение за поворотом. Но все равно одним видом вызывал уважение к тем людям, которые его выдолбили в глубокой древности. Местные скалы не мармелад, ковыряться в них не удовольствие. Крутые, высокие ступеньки даже спускаться заставляли спиной вперед. Словно карабкаешься вверх, только в обратном порядке. Что для простого воина весьма чревато в плане безопасности – может и не рассмотреть затаившуюся под ногами опасность. Поэтому у командира и сомнений не вызывало, кто первым двинется в разведку.
– Спускаюсь первым. За мной, на дистанции шесть метров, – ты, Лейт! – Он указал на самого ловкого, худощавого и подвижного воина. – Понесешь кувалду и факел. За ним двинешься ты, Геберт, с зубилом и вторым факелом, выдерживая ту же дистанцию. В случае моего крика «вверх» стрелой выскакиваете обратно сюда. Остальные ждут с оружием в руках – мало ли что там внизу.
Один из помощников принюхался к тянущему снизу сквознячку.
– Морем запахло. Какая же там может быть опасность?
– Хе! Может, ход прямо в воду ведет? – предположил высший лорд‑барон, словно и сам сомневаясь в том, что говорит. – А в таких дырах кто только селиться не любит: горчичные медузы, мурены, осьминоги, кракены.
– А кто такие кракены? – не удержался кто‑то.
– Да это я так, – опомнился представитель Земли. – Сказку вспомнил, где в сто раз больших осьминогов кракенами называли. Ерунда, в общем‑то.
Если он хотел подстегнуть своих подчиненных и настроить на бдительность, то ему это удалось с лихвой. Остающиеся наверху живо поспешили к своим доспехам и оружию. Глядя им вслед со скрытой улыбкой, Федор напомнил идущей с ним паре:
– Не забывайте о дистанции. Никакой самодеятельности, разве что заподозрите опасность. Двигаем!
Он и так находился без доспехов, в повседневной воинской одежде, которую обычно носят рыцари во время тренировок. Разве что сбросил пояс с ножнами, взяв меч в правую руку. После проверки метательных ножей за отворотами сапог в левую руку взял кинжал и ногами вперед стал спускаться в лаз. И уже на первой минуте единственный раз в жизни пожалел, что вымахал такой крупный и высокий: спина, локти и колени изрядно страдали от выступающего шершавого камня. Дружищу Готтэ и в самом деле придется здесь несладко. Вдобавок и смотреть вниз представляло определенные сложности.
Но опасностей не наблюдалось, хотя скоро и в самом деле блеснула колышущаяся водная поверхность. Неглубоко, обычная лужа, которую остаточные силы грохочущего в неистовстве прибоя колыхали в маленькой прибрежной пещерке. Опасных существ или обитателей Эфира тоже в пещерке не оказалось. Только и зашевелились во всех углах от яркого освещения сотни крабов да испуганно забилось на мелководье несколько десятков огромных рыбин, очень напоминающих океанского тунца.
Ступивший в это царство относительного покоя Шабен недоумком или нерасторопным не оказался. Вовремя нанесенный удар подчинения эмоций для хладнокровных созданий оказался хуже удара ослепленного сна. Все, что шевелилось, опять замерло в сонной прострации.
«Это я хорошо попал! – радовался Виктор. – Ухи и жареной рыбы на всех хватит. Ну а крабы для раненых вместо деликатеса пойдут. Эх! Ротозей! Сразу не догадался веревку за собой тянуть с прочным мешком. Чего ребят туда‑сюда лишний раз гонять?»
– Эй! – Так и стоя в луже морской воды, он шагнул к лазу обратно. На высоте пяти метров сидел напряженный воин с кувалдой и факелом. – Лейт! Тут внизу все вроде спокойно. Забирай у Геберта на всякий случай зубило и спускайся ко мне. А он пусть дует вверх за остальными ребятами. Заодно и веревки пусть опустят по системе сплошного кольца. Будем в мешках рыбу наверх подавать и крабов.
Среднего освещения для пещеры хватало с избытком. И вскоре она наполнилась восклицаниями потомственных рыболовов, которые никогда рыбу хоть и не ловили, но азарт добытчика им передавался с рождения. Один довольно бодро перебирал руками веревку, двумя звеньями которой служили две прочные емкости из суровой ткани, а несколько других наполняли мешки рыбой и собранными по всем трещинам крабами. Тогда как сам Виктор, в сопровождении все тех же Лейта с Гебертом, продолжил обследование как самой пещеры, так и возможных выходов из нее. Но как ни хотелось молодому командиру обрадовать своих соратников известием о найденном шансе для спасения, ничего не получалось. Похоже, что лаз только и был выдолблен с единственной целью: обеспечить непосредственный выход к морю и дать шанс обитателям крепости иногда баловаться блюдами из морепродуктов.
«Ну, разве что еще и на доске покататься во время более пологих волн, – досадовал Виктор, с опаской выглядывая из пещерки на островок грязной пены, скопившейся прямо в створе из нескольких скальных обломков, уже непосредственно выходящем на открытый залив с гигантскими волнами. Других пещерок рядом тоже не просматривалось. – Странно! Почти отвесные, хотя и с множеством промоин стены. По логике туда можно добраться и проверить, но как? При таких волнах любого Шабена по стене как медузу размажет. Разве что…»
Именно мысль о серфинге и подала новое предположение. Если море успокоится, уровень чуть спадет, тогда можно будет осмотреться по скалам в обе стороны. По всем логическим выкладкам получалось, что лаз все‑таки пробит сюда недаром. Для простого спуска проще было выдолбить лестницу в одной из трещин, ветвящихся до самого верха, да и не маскировали бы сам вход такими громоздкими плитами с дополнительным слоем земли и щебня поверху. Слишком тщательно пытались замаскировать, а для банального снабжения рыбой такие титанические усилия прилагать совсем не требовалось.
Значит, надо дождаться затихания отголосков океанического шторма. Да и наличие рыбы на мелководье косвенно подтверждало вполне спокойное здесь временами состояние вод. Иначе бы и морских обитателей оглушило и раскатало по скалам многотонной массой бушующих волн.
Конечно, рассуждения так и могут остаться оными, но не дать и малейшего позитива. Все могло оказаться без толку, если предположить, что здесь просто нечто прятали. И этого «нечто» здесь давно и в помине нет. Забрали. Украли. Рассосалось. Да мало ли что случилось с ним за века? А чтобы все окончательно проверить еще раз, требовалось только одно – время? Сколько его даст враг, перекрывший единственную дорогу и обложившийся каменной стеной?
Шанс вроде новый появился, но и вопросов прибавилось.
Перебирая эти вопросы разными сторонами, Виктор вернулся в реальность в центре пещеры. Все воины стояли вокруг и терпеливо ожидали дальнейших распоряжений. А людей следовало поберечь в первую очередь.
– Выбираемся отсюда, и всем спать. Будет возможность, после рыбного завтрака спустимся сюда для более тщательного исследования. Может, и еще рыбка появится.
Дождался, пока все скроются в проходе, снял среднее освещение и, пользуясь вполне достаточным ночным зрением, тоже двинулся вверх по ступенькам. Наверное, именно иное зрение и изменило несколько цветовую гамму восприятия скальной породы. Ступеньки с двадцатой по двадцать третью показались совсем иной структуры, хотя при первом спуске это в глаза не бросилось. Магическая чистка камня и малейших трещинок только убедила в странности породы. Еще больше воодушевил магический просмотр осматриваемого участка: в пределе видимости сорок седьмого уровня просматривалась черная пустота. Есть контакт! И эмоции Виктора метались от крайнего удивления и недоумения к фанатичному восторгу и радости:
«Вот ведь, нашел‑таки! Нашел! Целый блок ступенек ведет в иное ответвление подземного хода. Как феноменально продумано: веками рыбаки ползали бы по этим выемкам и не обратили бы на них малейшего внимания. Вот это мне повезло!»
Криком наверх он заставил вернуться Лейта, а когда тот доставил ему молот с зубилом, командир лично и с остервенением принялся долбить по контуру стыков всего блока. Ему почему‑то показалось, что инородный блок должен будет утопиться внутрь, открывая, скорее всего, горизонтальный тоннель. В этом направлении логика, как казалось, работала правильно.
Но чуть позже выяснилось противоположное: логика у строителей отсутствовала напрочь. Мало того, когда Виктор расширил щель стыка внизу и по сторонам, а после приступил к расширению верхней кромки, то ему стало дурно от мистического ужаса. Еще не понимая, что случилось, он инстинктивно вскарабкался чуть выше и, пытаясь унять грохот собственного сердца, прислушался. Что‑то страшное и массивное билось с обратной стороны каменного блока о ступеньки! Весь лаз вздрагивал от мелкого сотрясения, а доносящийся рев прибоя почему‑то вдруг усилился вдвое.
Но хуже всего, что блок со ступеньками от ударов из глубины скалы стал выдвигаться прямо в лаз. Мелькнула обнадеживающая мысль, что блок просто упрется в свод лаза и застрянет на месте, но и она оказалась неправильной. Оказывается, блок состоял из нескольких плит! Первая из них, со ступеньками, плавно скользнула вниз, проваливаясь в пещеру. Вторая после этого выдавилась еще быстрей. За ней третья. А вот дожидаться, пока вывалится последняя плита, высший лорд‑барон Жармарини не стал: словно обезьяна, подгоняемый в зад утробным рычанием неведомого создания, он устремился наверх.

Глава пятнадцатая
Хлебозаготовки

Долина тумблонов осталась позади, хотя напоследок путники не могли отказать себе в удовольствии еще раз осмотреть ее с небольшой высоты бреющего полета. Настроив зрение, Загребной зафиксировал массу отсвечивающих теплом комочков, а одну взрослую особь даже успел рассмотреть на верхушке кустарника оливковой пшеницы. Взрослый тумблон настолько не ожидал опасности сверху, что, когда поднял глаза вверх, испугался так сильно, что свалился куда‑то вниз в обмороке. Хорошо, что здесь не обитало ни одного орла или высокогорного коршуна, – пернатые хищники могли сильно проредить колонию зверушек.
– Будем надеяться, что он себе ничего не повредил, – сочувствовала Люссия. – Да и листьев там мягких предостаточно.
– Мне тоже жалко этих милых созданий, – признался Семен, отправляя Зэро к новой цели. – Будь моя воля, создал бы здесь заповедник. Может статься, в природных условиях мы скорее откроем то свойство телепортации звуков, которым пользуются тумблоны. Только, увы, суровая правда жизни диктует свои жесткие условия.
– Понимаю. – При усилившемся встречном ветре демонессе пришлось воспользоваться магическим усилением голоса. – При таком разбросе наших детей по краям континента каждому придется иметь более десятка тумблонов для связи каждого с каждым. А нам – все двадцать. Свой зоопарк получится.
Загребному очень понравилось упоминание детей с местоимением «нашим», и он с улыбкой послал своей возлюбленной десяток пусть и воздушных, но весьма страстных поцелуев. Потом немного подумал и высказал свои рассуждения по поводу многочисленности тумблонов:
– Мне понравилось наличие возле зверька так называемых «телефонистов». Смотри, как здорово у Федора получается: пенсионеры себе сидят в тепле и довольстве, ухаживают за зверушкой и моментально приносят самые важные новости. В ином случае нам придется лично сидеть полдня «на связи». А жить когда?
– Вот и я об этом! – Люссия послала воздушный поцелуй в ответ. – Кстати, стоит надеяться в этом вопросе и на империю Иллюзий. Если твой Федор имеет неограниченное влияние на духов Эфира, то наверняка со временем отыщет более действенные создания, чем тумблоны. А может, и сам секрет телепортации звуков откроет.
– Ха! Мечты многодетной семейки! – рассмеялся иномирец. – Ладно, давай спи, а я присмотрю и за тобой, и за полетом.
– Что же ты внизу рассмотришь, если ночь наступает и под нами проплывают сплошные облака? Давай доверимся нашим милым сайшьюнам и выспимся одновременно. Вдруг на стоянке не получится?
Словно подтверждая полную безопасность полета на их спинах, шмели‑транспортники слаженно хрюкнули и опустились самостоятельно чуть ближе к облакам. Как ни странно, но после такого маневра стало значительно теплей, и, зарывшись лицами в упругий мех, наездники и в самом деле вскоре заснули. Привыкание к полету и скапливающаяся усталость сказывались.
Зато и проснулись они перед посадкой от несколько брутального возвращения в действительность. Впервые суровое испытание подбросила природа: из низко нависших туч лило как из ведра. И пока сайшьюны безразлично застыли на точке посадки, человек и демонесса вымокли до нитки – дождь шел на обеих сторонах Изнанки.
Благо еще, что умные духи с явной заботой выбрали маленькую Платформу, свободную от убийственных для каждого демона маустов. Небольшое место, всего шагов сорок на сорок, но для временного лагеря, да еще и под проливным дождем, более чем достаточное.
Загребной все равно запретил своей любимой спускаться на землю, аргументируя свои опасения словами: «В этом тумане и вертуги еле просматриваются!» Соорудил над ней маленький шалаш из непромокаемой, пропитанной жирами ткани, укрепил его двойной межмирской мантией, а потом одним импульсом среднего осушения убрал всю влагу с любимого тела и пропитавшейся одежды. Мех шмеля тоже стал сухим и блестящим, и, выглядывая из своего гнездышка, Люссия растроганно пробормотала:
– Ты такой заботливый! И так все здорово умеешь устроить, я прямо млею от удовольствия и удобства.
– Ну вот и выспись как следует.
– А ты куда? – Она резко ухватила его за руку, опять намочив ладошку.
– Прогуляться надо обязательно. Тебе ничего не грозит, потому как демонов на сотни километров вокруг не сыщешь, а люди быть здесь не обязаны. Тем более в такую погоду. Да и огни какого‑то огромного поселка мигнули перед нашей посадкой. Во‑первых, хлебца свежего для наших благодетелей постараюсь прикупить. А во‑вторых, выясню, далеко ли та самая гора Сахар, возле которой нам Виктора разыскивать. Вдруг о ее конкретном месте сайшьюны не знают? Так хоть прикинем, где гора находится и сколько до нее лететь.
Люссия в сомнении долго хмурилась, но вынуждена была признать справедливость рассуждений. Да и куда она пойдет, если кругом и в самом деле полно смертельных маустов, которым обильный дождь совершенно не мешал их паразитической жизнедеятельности. Поэтому она порывисто чмокнула удерживаемую руку и попросила:
– Только возвращайся как можно скорее, мне без тебя страшно.
– Страшно? Командиру экипированных воинов? Посмеши кого другого! – посмеивался Семен, закрывая пологи шалашика со всех сторон. – Отдыхай! Думаю, что за час‑полтора вернусь.
Затем соорудил над собой из межмирской мантии нечто вроде обширного зонта, высушил себя и свою одежду и с бодрым настроением, разбрызгивая сапогами лужи, поспешил к назначенному для посещения поселку.
Раскинутые по легкому склону взморья строения и в самом деле оказались довольно близко. И уже через четверть часа иномирец располагался на краешке стола забитого до отказа трактира, с интересом прислушиваясь к чрезвычайно оживленному пьяному говору. Как ни странно, но гостя выделили из толпы проворные глаза хозяина заведения, и он, словно узнав важную для этих краев персону, сам поспешил взять заказ:
– Что изволите, господин?
Господину вдруг захотелось всего. И жареных румяных колбасок, которые кто‑то ел за соседним столом, и кусков сочной баранины, и прожаренных в духовке клубней картофеля с грибной подливкой. Да и от хорошего вина бы не отказался вкупе с пивом. Чего себе всегда и во всем отказывать? Вечно гонки получаются наперегонки с ветром. И по горяченькому внутренности за время перелета соскучились.
Но вначале вспомнил о духах:
– Есть тут поблизости место, где можно купить свежего, еще горячего хлеба? Буханок сорок, пятьдесят?
– Всенепременно! По соседству находится пекарня, и там работают круглосуточно. Когда желаете и как?
– К окончанию моего ужина пусть будут готовы мешки с хлебом и двое посыльных – помогут отнести к месту ночевки. Справитесь?
– За час – вполне! Что подать на ужин?
– Подай самое изысканное вино, а из еды – все вкусное и аппетитное, что уместится на две большие тарелки.
– Сей момент, уважаемый!
Хозяина словно ветром сдуло. Лишний раз при этом он убедился в своем даре сразу рассмотреть важного клиента: ведь и в трактир вошел сухой из разверзшихся хлябей, и про цену самого изысканного вина не спросил. Несколько странно выглядел заказ такого количества горячего хлеба, но уважения к клиенту от этого не убавилось. Сразу видно – личность. Заплатит любую цену и глазом не моргнет. Но тут уже и владельцу трактира опростоволоситься нельзя, придется в подвал мчаться за вином, которое не стыдно и самому королю подать. Благо хранил для такого случая несколько бутылок.
А Загребной тем временем усиленно прислушивался к ведущимся между соседями диспутам. Несмотря на ночь и весьма ненастную погоду, в поселке намечалось невероятное по своему политическому и общественному накалу мероприятие. Да что там поселок, по местным меркам этот пункт считался полноправным городком, благоустроенным, богатым и довольно славным на побережье. К тому же с правом считаться вольным и не платить налоги в казну баронства Южная Шпора. Разве что название слегка подкачало по звучности: Редкий. Но сами жители вольного города, похоже, так не считали, потому как с особой гордостью называли себя редковчанами.
Жили редковчане многие столетия, придерживаясь старых канонов, традиций и весьма консервативных укладов. Практический каждый свой шаг и действие сверяли с завещаниями предков и ни на шаг не отходили от вечных, незыблемых законов. Прославляя при этом в восклицаниях светлых демонов и с некоторой уважительной опаской упоминая темных. Хотя какая между ними принципиальная разница, люди как следует и не разбирались, потому что жившие когда‑то здесь демоны даже в рассказах прапрадедов не упоминались. Мало того, позабылись и сами причины такого единоличного обитания здесь только людей. Ведь смертельные маусты их не беспокоили, а куда подевались жившие здесь в седую старину демоны, никого не волновало.
А вот традиции и обряды волновали основательно. Как раз один из самых редкостных и суровых и должен был церемониально исполниться буквально через час на главной площади Редкого. И обсуждение деталей и предшествующих событий служило основной темой разговоров, дискуссий и даже яростных споров.
Казалось бы, вопрос хоть и существенен для города, но большой сложности вызвать не должен. Прежний губернатор всеми силами пытался остаться на второй срок. А так как должность являлась выборной, то ему совершенно ничего в этом плане не светило: простой народ его ненавидел, знать побаивалась, а рыцари презирали, но тоже… побаивались. Слишком уж страшный и опасный человек был этот виконт Рондольфо. За десять лет своего первого правления он подмял под себя суд, воинскую дружину, монопольную торговлю многими товарами и оказался полным хозяином небольшого, но единственного морского порта на побережье. А это давало ему в руки рычаги управления при распродаже основного потока вяленой и соленой рыбы, на котором зиждилось благосостояние всего Восточного побережья. Мало того, при воцарившемся беззаконии весь криминальный мир теперь работал только на виконта Рондольфо, а зачастившие в порт пираты все свои операции по купле‑продаже награбленного проводили только через губернатора.
Казалось бы, срок губернаторства окончен и теперь жители Редкого вздохнут с облегчением. Но не тут‑то было! По древним законам и традициям, минуя прямые и повторные выборы, губернатор мог остаться на следующий срок, если пройдет огненные испытания. Испытания несколько абсурдные, не совсем понятные и лишенные на первый взгляд здравого смысла. Заключались они в попытке сожжения старого губернатора в огромном костре на главной площади. Мол, если светлые демоны возжелают продолжения губернаторства, то они погасят костер и не дадут умереть претенденту. Соответственно, если кандидатура не подходит светлым демонам, то они уступают право решать темным, а те с воодушевлением разжигают костер с утроенной силой. Понятно, что решившийся в таком случае обойти законные выборы человек сгорает заживо.
Легко и просто. Но вот тут как раз и пускались в ход те самые дополнительные правила, которые хитрые адвокаты пишут мелким почерком в конце документа. Дрова заготавливал сам претендент, кострище тоже строил он. И самое главное – время для сожжения тоже выбирал претендент. Конечно, существовал и «временнóй коридор» – в пять суток перед выборами. Да и качество веревок с жесткостью привязки губернатора к лобному месту мог перед поджиганием проверить каждый горожанин. Плюс к вышесказанному четыре внушительных факела бросались сразу на все четыре стороны кострища, и никто больше не имел права приблизиться к нему до тех пор, пока не угаснет последняя головешка и не развеется последний дымок. Крутые правила!
Но! Уже вторые сутки лил проливной дождь, и под ним тщательно промокало заготовленное аутодафе. Причем мнение было единодушным: сами факелы, сколько бы на них пакли со смолой ни наматывали, тоже загаснут через десяток минут. Хитрый и коварный виконт Рондольфо предусмотрел все мелочи и с беспринципной наглостью собирался на очередные десять лет продлить свою власть в городе. Редковчане этого страшно не желали, жутко боялись, но по всему выходило, что перешагнуть через вековые традиции, догмы и вбитые в них стереотипы не смогут.
Истоки огненных испытаний Загребной понял прекрасно. Когда‑то городок населяли и демоны. Они присматривали за людьми, те присматривали за демонами. И в случае явного перекоса в управлении таким образом устраняли опустившегося на дно или поддерживали воистину достойного губернатора. Может, и на демонической стороне существовали подобные законы, которые поддерживались неукоснительно человеческими Шабенами. Но рычаги регулировки имелись. А сейчас – демоны пропали, рычаги тоже.
Колбаски и в самом деле оказались преотменные. Как и все остальные закуски вкупе с ароматным, быстро пьянящим вином. Но все удовольствие от ужина смазывалось подслушанными разговорами. Подвыпившие редковчане уже вовсю не стеснялись в выражениях, ругали на чем свет стоит проклятого Рондольфо и плакались о своей несчастной судьбе. Порой при этом во всеуслышание перечислялись все гнусные поступки подлого губернатора, его откровенные преступления и грядущие беды. А напоследок горожане за последним столом стали обсуждать последнюю новость, в которой утверждалось, что крытыми повозками в губернаторский замок пираты доставили большое количество рабынь и схваченных в морских рейдах маленьких детей.
Дальнейшие разговоры Загребной слушать не стал, терпение его истощилось. Да и крепкое вино ударило в голову, отринув малейшие упоминания об осторожности и собственной безопасности. Хотя до основного действа на площади еще оставалось полчаса, он быстро доел, расплатился с хозяином за ужин, предупредил, что скоро вернется, и поспешил к губернаторскому замку. Прежде чем применять какие‑то меры к наказанию преступника, следовало все‑таки убедиться в несправедливости собственными глазами. А ненастная погода с льющим словно из ведра ливнем только поможет в этом деле.
Внушительное мрачное строение резиденции виконта оказалось минутах в десяти ходьбы. Правда, возле самого замка пришлось проворно отскочить в сторону, чтобы не затоптали. Вылетев из раскрытых ворот, навстречу пронеслись в брызгах воды и грязи две огромные кареты и отряд закованных в латы всадников. Уже догадываясь о том, кто это и куда отправился, Загребной бросился к стражникам, закрывающим ворота:
– Господа! Куда это так спешил виконт Рондольфо?
На своем веку ему много раз приходилось сталкиваться с грубостью и хамством, но тут он оказался чуть ли не шокирован.
– Не твое дело, скотина! – рявкнул один из стражников, угрожая массивным копьем. – Проваливай отсюда, пока кишки тебе не выпустил!
Видимо, стражники были настолько злы, что пришлось выйти из дежурного помещения прямо под такой дождь, что потеряли последние остатки разума и человечности. Они даже к прохожему не присматривались сквозь падающую стену воды. За что и поплатились. Несколько импульсов магии, и три фигуры безмолвно завалились прямо в лужи. Оттащив их под стену и прикрыв ворота, чтобы заранее не привлечь к себе внимания, иномирец зашел в сторожку и точно так же «успокоил» еще троих стражников, бросившихся ему навстречу. Тревоги никто не поднял, поэтому нежданный Шабен‑судья без всякого оповещения или стука вошел в сам замок.
Похоже, что слуги или давно спали, или благоразумно попрятались по своим каморкам. Потому что в пиршественном зале творились самые жуткие и кощунственные безобразия. Около десяти человек продолжали пировать, несмотря на отъезд самого хозяина и, скорее всего, большой части собутыльников. Вернее, шестеро уже спали в самых разных местах и позах, а оставались на ногах только четверо: двое сидели за столом и горланили песню о бравых пиратах, а два ублюдка издевались над привязанной к широкой лавке женщиной. Еще пять женщин в привязанном состоянии находились на соседних лавках и с застывшей в глазах безысходностью наблюдали за сценой насилия. Мрачную, трагическую картину дополняли сидящие на полу дети в возрасте от шести до десяти лет. Причем и мальчики и девочки были прикованы за ошейники цепями к ножкам столов.
Пожалуй, только дети и женщины первыми заметили нового человека и нервным содроганием показали свой страх перед новыми издевательствами. А пришедшего человека уже не сдерживали никакие размышления о жалости или всепрощении. Выверенными, отточенными взмахами своего меча он сносил головы собравшемуся в зале отребью. Всем подряд. В том числе и спящим.
Затем Семен, еле сдерживая себя от всесокрушающей ярости, пробежался по всем соседним помещениям и прикончил еще десяток людей, которые хотя бы внешностью напоминали пиратов из пиршественного зала. Попутно будил найденных слуг и гнал их на основное место событий. Пробежка заняла от силы три минуты. Когда иномирец вернулся в зал, то стал выкрикивать, одновременно при этом мотаясь среди рабов и разрубая путы вместе с цепями:
– Твари! Уроды! Как же вы такое допустили?! Почему сами не прикончили этот сброд?! Почему вообще тут живете?! – Он резко остановился перед седым стариком в мятой исподней рубахе и замахнулся на него мечом. – Отвечай!!!
Старик поднял на бушующего мстителя выжженные скорбью глаза и протянул вперед обе руки:
– Браслеты… Если я выйду за стены вокруг замка, они меня убьют.
На мгновение Загребной смутился. Вот оно что! Оказывается, у местного губернатора оказались магические амулеты наподобие браслетов подчинения и он ими жестоко пользовался. Содержа своих слуг на положении бессловесных и совершенно бесправных рабов.
– Ладно. Есть еще в доме прихлебалы виконта?
– Никого больше не осталось. – В глазах старика стал разгораться огонь надежды. – Все подались на площадь. Разве на главных воротах шестеро бандюг да на хозяйственных двое дежурят.
– Шестеро спят. Их – связать и отдать под суд. С двумя справитесь сами? У меня времени нет.
– Еще как справимся! – заговорил молодой парень с такими же браслетами, как у старика. – А что будет с виконтом?
– А что с ним может случиться? – с ядовитым сарказмом переспросил Загребной, вытирая свой меч курткой убитого пирата. – Благополучно сгорит ваш виконт, как и положено любому на его месте. Поэтому и спешу! Еще пленные в замке есть?
– Полный подвал, – печально вздохнул старик. Но тут же вскинулся всем телом и расправил плечи. – Но замки мы и сами собьем!
– Уж постарайтесь! С пленниками вести себя как с детьми родными. Трупы этих отбросов вывесить снаружи стен! Утром загляну проверю. Заодно и браслеты постараюсь снять. – Поняв, что может слегка опоздать на огненные испытания, скривился от досады. – Конь есть?
– Есть! Я оседлаю! – потянул за собой тот самый молодой парень.
Уже в конюшне, вскочив в седло, Семен спросил:
– А кто в каретах ехал?
– Лично виконт, его сподручные телохранители и капитаны пиратских кораблей со своими шкиперами. Все – редкостные сволочи! – с готовностью доложил слуга.
– То есть жалеть там некого?
Парень неожиданно вздрогнул с судорожным всхлипом:
– Готов им сам головы рубить на плахе!
Прямо из конюшни Загребной пустил коня вскачь. Так что успел к основным событиям вовремя. Фарс был готов вот‑вот начаться.
Под проливным дождем к столбу кострища стоял привязанный тучный мужчина с красным отечным лицом и презрительно улыбался в гомонящую толпу. Какой‑то глашатай стоял на возвышении с крышей над головой и громко выкрикивал:
– Повторяю! Любой житель города может взойти на эшафот и проверить крепость уз на теле нашего губернатора! Ну, есть желающие?
Желающие, конечно, были, и много. Но все прекрасно понимали, как в скором будущем их проверка может сказаться на их безопасности или благосостоянии. Поэтому все лишь переминались с ноги на ногу и приглушенно ворчали. Но пара отчаянных людей все‑таки отыскалась. В одеждах ремесленного люда на кострище взошло двое угрюмых мужчин и под одобрительные выкрики из толпы проверили веревки. При этом как следует затянув узлы и совсем не обращая внимания на угрозы самого виконта:
– Не доверяете народному избраннику? Значит, не быть вам теперь старшинами своих ремесленных кварталов! Сию минуту можете уже бежать из Редкого! Народ и вас, и ваших родственников уже завтра распнет на дверях ваших домов! Клянусь светлыми демонами!
– Ты бы лучше о совести вспомнил, а не о демонах! – возмутился один из старшин и с ненавистью сплюнул под ноги Рондольфо.
Затем с товарищем с грустью осмотрели мокрые насквозь дрова под собой, покачали головами и вернулись в толпу горожан. Тогда как шустрый глашатай уже распоряжался своими помощниками. По дальним углам кострища стояло по деревянному грибку, под которыми и находились просмоленные факелы. В ином случае под таким дождем их было бы и не зажечь. И вот именно эти факелы зажгли помощники по единой команде.
Несколько смущало наличие возле тех грибков и огромных бочек, полнехоньких воды, да по два ведра возле каждой. Но тут уже наверняка вступали в силу иные традиции: вдруг как огонь перекинется на строения, примыкающие к площади? Абсурд при таком дожде, но подозрительный губернатор и тут решил перестраховаться.
Его телохранители и представительные гости со стороны пиратов так и продолжали оставаться в каретах, не собираясь без нужды мокнуть под проливным дождем. Причем вели себя отвратно: продолжали пить вино, грязно ругаться и даже порывались петь песни. Отряд рыцарей располагался рядом с каретами, стоически игнорируя потоки воды и готовясь в случае опасности для своего господина немедленно броситься ему на помощь.
То есть при такой поддержке дошлый Рондольфо не боялся никакой неприятности. Не мог же он предположить, что справедливость уже изготовила смертельный удар за все его прегрешения.
Глашатай тем временем прочитал короткую выдержку из закона и стал поднимать руку для отмашки.
– Постой! – раздался отчаянный голос одного из старшин. – Дай факелам разгореться как следует!
Все горожане прекрасно понимали, что хоть сто факелов брось на кострище, тот все равно при такой непогоде не разгорится. Понимал это и явно подкупленный, если не состоящий на полном содержании у губернатора, глашатай. Потому что стал ерничать с нагловатым видом:
– Конечно, дадим разгореться! Мало того, можем вообще подождать, пока они до конца не прогорят прямо под грибками. Еще законами не запрещается прикрыть огонь собственными камзолами, чтобы те дождем не намочились. Да вот только уже на самом кострище прикрывать нельзя. Дальше только светлые демоны могут владеть судьбой провидения! – Затем сделал паузу и скомандовал: – Бросайте факелы!
Стало так тихо, что отчетливо слышалось шипение падающей на четыре источника пламени воды. Толпа разочарованно выдохнула, не сразу сообразив, что привязанный к столбу человек задергался, недоуменно поглядывая на небо над головой: непосредственно на кострище больше и капли влаги не падало.
В этот момент факелы упали на дрова, и те, под нарастающий гул удивления и крики ужаса, стали разгораться, словно пересохший хворост. Несколько мгновений, и уже при всем желании помощники глашатая не смогли бы выхватить факелы обратно.
– Идиоты!!! – истерически вскрикнул виконт. – Водой залейте, водой!
Подручные и несколько человек из толпы, все‑таки и такие там стояли, бросились к бочкам, подхватили ведра и со звоном ударили ими по… толстой корке льда! Гул удивления поднялся сразу на пару ступенек по мощности, словно предваряя нежданный грохот и стоны умирающих. Обе кареты оказались насквозь пробиты градом невидимых клиньев, убивая всех, кто находился внутри. Тотчас, словно кегли под невидимым ударом мячей, со своих коней стали валиться рыцари личного отряда виконта. А потом на площади опять все затихло, кроме истерического крика заживо сгорающего в огне преступника. Когда и этот вопль оборвался, минуты три все боялись даже пошевелиться, лишь бездумно глядя на огромные языки взвивающегося к небу пламени. Словно ждали еще чего‑то страшного.
И дождались. Дождались громкого голоса, который, казалось, сходил с небес:
– Отныне демоны возвращаются на ваши земли! Отныне каждый рабовладелец, пират или разбойник будет казнен. Каждый вор лишится руки, а каждый взяточник останется без ушей. Каждому воздастся на праведном суде за его прегрешения! Бдите старые законы и лелейте завещания своих предков. Да будет так во веки веков! – После короткой паузы голос с небес добавил: – Да, и своего судью можете тоже повесить.
Что тут началось! Крики, восторги, мельтешение во все стороны, плач и паника. Хотя стоило отдать должное старшинам ремесленников. Они громкими голосами заставили своих коллег создавать вокруг себя группы сторонников и действовать по наущению с небес светлых демонов. Именно рабочий люд и торговцы стали спешно вязать сонных рыцарей, выволакивать недобитков из карет и рассылать отряды ополчения по вотчинам сторонников догорающего губернатора. Видимо, и в среде редковчан имелось нечто наподобие революционно настроенного движения.
На догорающий костер больше никто не обращал внимания. Как и на одинокого человека, который оседлал свою лошадь и поспешил к почти опустевшему трактиру.
– Что там происходит?! – выскочил ему навстречу переполошенный хозяин. – Крики даже сюда доносились!
– Понятия не имею, – прикинулся полным иностранцем Семен. – Вроде какого‑то губернатора на костре сожгли. И поговаривают, есть за что: последней дрянью был при жизни. – Он мотнул головой и хмыкнул. – Славно у вас тут развлекаются. Не правда ли?
В ответ раздался сдавленный кашель.
– Хлеб мой готов? Или уже съели?
– Как можно! – обрел дар речи хозяин и махнул рукой себе за спину. – И оба посыльных ждут вас, уважаемый.
– Давай мешки сюда и самого легкого паренька. Поедет со мной, а потом пригонит лошадь обратно.
– А кому прикажете передать животинку?
Загребной не задумался:
– Самой многодетной семье в городе. Есть такие?
– Несомненно! Через два проулка вдова плотника Габилая живет. Он сам месяц как погиб в лесу, а у нее четырнадцать детишек мал мала осталось.
– Вот им и передашь.
На крыльце показались два паренька, с усилием волоча на плечах по большому мешку хлеба. Одного из них всадник усадил перед собой, а мешки довольно удачно водрузил на круп лошади. Как ни странно, та не заартачилась от припекающего ее круп хлеба.
– Каждая буханка в полотенце завернута и соломкой обложена – метался вокруг хозяин трактира. – Только вот намокнут под таким ливнем‑то.
И замер после своих слов, понимая, что на него ни одной капли не падает. Только после этого присмотрелся к всаднику, понимая, что тот вдруг вместе с лошадью стал совершенно сухим. Понятно, что и на мешки с хлебом дождь не падал.
И только когда всадник ускакал, трактирщик почувствовал бегущую за ворот воду и бросился на крыльцо. С восторгом при этом приговаривая:
– Сподобился! Сподобился‑таки светлого демона лично увидеть! Вот счастье‑то какое! Вот повезло! – Он в озарении схватился за голову. – Эх! Лошадь‑то вдове придется сразу утром отдать! Но надо это сделать при скоплении всего народа, пусть все видят, чьи я поручения выполняю! У‑у‑у‑у! А еще лучше будет и название трактира сменить! Точно!
Назову его «Ужин светлого демона». И еще… Что бы такое придумать?
Очередная легенда городка Редкий рождалась стремительно.
Посыльного с лошадью Семен отпустил чуть раньше, а мешки с хлебом донес сам. Но как только приблизился к Айну, створ шалашика на его спине приоткрылся и раздался капризный голос Люссии:
– Так долго! Я уже собиралась лететь на твои поиски!
– Как планировал, так и уложился, моя сладость. Разве что полчасика задержался, не больше. Ну и похвастаться могу – глянь, сколько хлеба принес. Давай покормим наших благодетелей.
Он стал доставать деликатесы для сайшьюнов, разворачивая хлеб из полотенец. Но вставшая на осушенный для нее кусочек камня демонесса продолжала ворчать:
– Такое впечатление, что ты сам этот хлеб пек, а потом долго и тщательно заворачивал.
– Зато смотри, какой он чистый, целенький и пахнущий остался.
Минуту они кормили одобрительно похрюкивающих шмелей, но долго молчать Люссия не собиралась:
– О горе Сахар узнал?
– Ой! Совсем из головы вылетело. Я ведь в трактир вошел, а там все таким вкусным показалось, что совсем порасспросить кого‑либо из головы вылетело.
– То‑то я слышу от тебя запах винный. Удивляюсь, как это ты назад дорогу не забыл. Мог ведь и заблудиться.
– Но не заблудился! – рассмеялся Семен. – А утром мне все равно на пару минуток придется в замок губернатора залететь, заодно и расспрошу.
– Вместе расспросим.
– Да нет, тебе рекомендую в воздухе летать. – Тон человека стал серьезен как никогда, потому что он припомнил мимоходом замеченные невероятные количества вертуг. – Такого скопления земляных маустов я еще не видел. Мне кажется, они именно через этот городок из моря выползли. Или так совпало их выпадение из Эфира.
Демонессе пришлось смириться. Тем более что она получила разрешение полетать над Редким в полной видимости да порадовать бурлящее на рассвете население видом такого импозантного духа. Пока Загребной решал какие‑то мелкие делишки и выспрашивал о горе Сахар, его возлюбленная осмотрела улицы и здания, полюбовалась двумя портовыми маяками и стоящими на рейде кораблями и недоуменно пожала плечами при виде огромного, дотлевающего кострища на главной площади. Ей в тот момент показалось, что ночью там какой‑то ритуал или праздник состоялся. Может, горожане просили небо о прекращении дождя? Потому что тот и вправду совсем прекратился, хотя тучи по небу продолжали носиться хмурыми стаями.
А еще через два часа наездники на малой скорости летали вокруг найденной горы и обменивались комментариями:
– Странно! Ни души!
– Хотя следы боя все равно видны! Видишь в пропасти тела людей и верховых животных?
– Ага! О, сколько! Да тут знатное сражение состоялось!
– Куда же они все делись? И кто победил? – недоумевал Семен, еще недавно прислушивавшийся к ментальной связи с Виктором, в которой твердо чувствовалось наслаждение от поглощения жареной рыбы. – Скорее всего, сын с отрядом где‑то возле самого берега. Но вот где?
– Так полетели, осмотрим ближайший! – решила демонесса.
Но только они повернули в сторону моря, как до их слуха отчетливо долетели отголоски артиллерийской канонады. В мире Изнанки стреляли из пушек. И нетрудно было предположить, по ком именно велся огонь. Да вот только предположения опытного и всезнающего Загребного оказались в некотором смысле ошибочными: интенсивный огонь велся не по Виктору и его отряду.

Глава шестнадцатая
…А выживаемость падает

Лишь достигнув плавного изгиба, Виктор заставил себя волевым усилием остановиться и присмотреться к оставленному внизу пространству. Оттуда на него смотрела чудовищная, очень похожая на крокодилью пасть с несколькими парами смотровых щелей на бугристой коже. Казалось бы, непосредственно пасть смотреть не может, но создавалось впечатление, что гипнотизирующий взгляд как раз и вырывается из щели между зубами. Причем и сама пасть была такого размера, что оставалось только поражаться, как она поместилась в проеме выдолбленного древними строителями лаза.
Но и на этом разбуженное лихо не успокоилось. Немного поерзав в страшно тесном для него пространстве, чудовище вдруг устремило свою пасть вверх на длинной, еще более толстой шее. Теперь уже Шабен защищался чисто инстинктивно, соединил вместе удар большой силы со средним ударом подчинения эмоций. Получилось на удивление эффектно: физическая боль словно добавила сонного беспамятства, и громадная пасть конвульсивно задергалась, захрипела, словно от нехватки воздуха, завибрировала в конвульсиях и почти остановилась в своем продвижении вверх.
Зато сам Виктор полностью лишился всех своих сил и буквально вскарабкался по последним ступенькам в подвал, где находилось к тому времени человек десять.
– Плиты! Выковыривайте плиты! – хрипел он, пытаясь раскрытым ртом набрать ставшего вдруг густым воздуха. – Закладывайте ход до самого потолка и подпирайте клиньями! Мечи не жалеть!
Ни вопросов, ни сомнений не последовало. Тем более что даже невидимая пока для остальных опасность кого угодно могла ввергнуть в панику только одними своими звуковыми эффектами. С первой плитой немного повозились, изломав два меча, но когда ее установили на зев тоннеля, работа пошла споро и в размеренном темпе. Одна каменная запора еще только громоздилась на вторую с помощью рычагов из нескольких бревен, а следующая уже подкатывалась на валиках к возводящейся башне. Хотя по любом здравом размышлении могло показаться, что и трех неподъемных плит хватит для изолирования чудовища.
О здравом смысле следовало забыть. Потому что данное место строили явно люди с больной психикой и дурными с клонностями к подлости. Именно так решил высший лорд‑барон, когда осмотрел упершееся и заклиненное под сводом строение и скомандовал:
– Теперь по три плиты наложите по периметру лаза одна на другую!
К тому времени рядом уже находился разбуженный Готтэ.
– Что здесь происходит? От кого загораживаетесь?
– Темные демоны! – в отчаянии и досаде восклицал командир отряда. – И дался мне этот подземный ход! Без рыбы тоже все себя прекрасно чувствовали!
Продолжая руководить действиями воинов, Виктор, вновь усевшийся в сторонке, пересказал ход поисков и суть последних кошмарных событий. А в конце опять пожаловался:
– Представляешь, оно могло нас всех пожрать и не подавиться!
– Но ведь пока никого не сожрало! – резонно возразил Готтэ. – Да и кто это «оно»? Хоть опознал? Частенько хвастаешься, что один из лучших Мастораксов нашего мира окончил.
– Именно что хвастаюсь, – тихо соглашался иномирец. – Вот Мармеладка наша, та действительно училась, и сейчас бы наверняка подсказала, чем этого монстра прикончить. А я пуст, как бутылка в руках у пьяницы.
– Философское сравнение, но ведь у нас еще силы остались, порубим любую гадину на попоны для наших коней!
– Как бы оно нас вместе с мечами на схарчило! Не помню: кто, как, где, для чего и когда выращивал этих чудовищ, но упоминания о них в методиках встречались. К сожалению, я только название запомнил – каменная анаконда – и ее длину… Примерно…
– Конкретней?!
– То ли тридцать пять, то ли шестнадцать метров. – Виктор скривился. – Эти две цифры точно помню, а вот какая куда всовывается, понятия не имею.
– Э‑э‑э! Чему ты там только учился? – заохал с досадой господин посол. – Вон твоя сестра все знает – и уже императрицей стала! А ты?!
– Да, наверное, так простым высшим лордом‑бароном и помру! – прохрипел иномирец и затрясся в бессильном смехе.
От этого напоминания Готтэ крякнул и виновато отвел глаза в сторону. Действительно нехорошо получалось: укорять восемнадцатилетнего парня, который еще год назад не знал ни одного закона великого рыцарства, а сегодня уже стоит всего лишь на второй ступеньке от высшего пьедестала власти баронства Жармарини. Небывалая карьера удивительного по физической и по духовной силе человека. И если бы самому Готтэ в тот памятный день, когда он познакомился за столом с восторженным, бредящим рыцарством парнем, кто‑то сказал, что он разговаривает с будущим высшим лордом‑бароном, ветеран бы такого недоумка и без вызова на дуэль забил бы насмерть кулаками. Подобного святотатства на то время он и предположить не мог. А вон оно как получилось: года не прошло, а несравненный иномирец уже и высшим послом правосудия командовать имеет право. Что, в общем‑то, истинного товарища лишь радовало и заставляло наполняться сердце гордостью.
Одно огорчало: последняя фраза о смерти могла стать пророческой. Если не монстр вырвется из подвала, так подлые саниеровцы пойдут на штурм и сбросят всех жармаринцев в море. Несмотря на смех, смерть так и нависла над ними со своим покрывалом. Поэтому ветеран нахмурился и предупредил:
– Не каркай! Рано тебе еще умирать. Сам говорил, что шансов хоть отбавляй.
– Говорил. Но лучше бы эта гнида, – командир отряда с чувством сплюнул на пол, – нам эти шансы прибавила, чем убавила.
Словно в ответ на уничижительный плевок, земля под ногами содрогнулась! Это последовал первый удар снизу по возведенной каменной пробке. Плиты вроде как не шелохнулись, но все замерли, дожидаясь второго удара. Его предварил обиженный рык, прорвавшийся даже сквозь многослойную толщу уложенных друг на друга кусков скалы. Хотя пол повторно вздрогнул несколько слабее. Зато последующие удары последовали с завидной регулярностью.
– Во дает! – поражался Виктор. – Чего только ей не спится дальше? Всех зубов ведь лишится.
– Слушай, – оживился барон. – Может, эта каменная анаконда чуть порезвится да в море уплывет? Там воля, простор, много рыбки.
– Ты меня, что ли, уговариваешь? Так я ведь только за! Лишь боюсь, что анаконда застряла в тоннеле и теперь назад развернуться не сможет. Разве что похудеет со временем от голода.
– Ага! Как в том анекдоте: пока толстый демон похудел, все худые демонята издохнуть успели.
Упоминание о демонах заставило командира сконцентрироваться и встать. Еще минуту он прислушивался к ударам снизу и недовольному реву анаконды, а потом стал распоряжаться воинами:
– На первой вахте здесь останетесь вы вдвоем. Присматривайтесь к силе ударов и, если что‑то пойдет не так, сразу дайте знать наверх. Через два часа вас сменят. Геберт, распорядись и выбери людей. – И уже наверху, когда они вышли во двор под моросящий дождик, с неохотой признался другу Готтэ: – До сих пор удивляюсь, как это мне удалось приостановить рассерженное чудовище. Что бы тут творилось, если бы оно сюда вырвалось?
На что посол, принюхавшись к доносящемуся из кухни запаху, оптимистически изрек:
– Зато рыбки жареной покушаем. – А потом и предложил: – Пошли пробу снимать?
Словно в ответ на повисшее в воздухе сомнение, из двери лазарета вывалился вестовой со стопкой металлических котелков и на вопрос командира доложил:
– Все раненые накормлены, ваша светлость! Даже те, что спали, от запаха проснулись. Теперь вновь укладываются. На стены тоже доставили первые порции дозорным.
Рыцарь‑ветеран уже подталкивал друга к кухне:
– Самая пора и нам подкрепиться!
– Неудобно как‑то, лишь недавно полкотла каши с мясом съел.
– Разве это недавно? Часов шесть прошло, утро скоро! Если бы не тучи над головой, уже бы рассвет наблюдали.
– Вот это мы провозились! А я не поверил ощущению, что голоден.
Сопротивляться искушающим запахам больше не было сил, и парочка лордов‑баронов поспешила к стоящей осторонь башенке.
Прожаренная рыбка с хрустящей корочкой оказалась на диво хороша. Восхитительный вкус заставил обоих баронов на какое‑то время совершенно позабыть о жутких неприятностях и смерти, нависшей над их головами. Стараясь не подавиться мелкими косточками, они поглощали подаваемые им прямо со сковород кусочки, попутно пытаясь припомнить, когда они вообще пробовали такое вкусное блюдо.
– Месяц назад на балу у верховного щуку подавали, помнишь? – вопрошал Готтэ.
– Хе! Да та щука и рядом с этой рыбкой не валялась, – с восторгом обсасывая кусочек хребта, восклицал Виктор. – Вот разве что повар барона Страйского мог нечто подобное приготовить. Не забыл, как мы тогда у него на загородной вилле славно развлеклись? Правда, чуток переборщили: пару столов сломали, бассейн разрушили.
– Вот потому и не помню про рыбные блюда, – признался посол, – что переборщили. Хотя про бассейн… Хм, тоже не помню. То‑то на меня потом наш Рональд целую неделю дулся. Но сам виноват: следовало сразу к столу с закуской подводить. А он, как всегда, в своем репертуаре: давайте, говорит, бочку новую попробуем для разогреву.
– Да, – счастливо соглашался молодой лорд‑барон, – разогрелись мы тогда о‑очень изрядно. Между прочим, сам Рональд и упал первым в бассейн, ну а мы его уже «спасти» пытались. Ха‑ха! Вот это комедия была!
– Смутно помнится, – досадовал ветеран. Хотя тоже изрядно веселился. – Но повар у него хорош, признаю прославленного мастера. С ним разве что повар нашего Берга сравниться может. Но тот больше по тортам мастер.
– О да! Торт на день рождения Берга я до конца жизни не забуду!
Оба рыцаря от очередной картины своих воспоминаний так захохотали, что даже дозорные вражеского лагеря замерли на месте. И только через пару минут, прокашлявшись и чуток успокоившись, продолжили поглощение жареной рыбы. Но, развивая упомянутую тему, Готтэ решил вывести из события мораль:
– А все почему? Ты ведь виноват! Зачем было предлагать скакать, словно кони, вокруг торта и горланить твою новую поздравительную «С днем рождения тебя!».
– Ха! Зато теперь эту песню поют на любом дне рождения столицы! – похвастал Виктор. – Да и какое веселье получилось!
– Ага! От прыжков вся витая терраса рухнула под нами, и торт мы только попробовали, слизывая со своих доспехов.
Словно дети глупые! Хорошо, хоть дамы с нами в хоровод не пошли и остались стоять в стороне. Шесть переломов, три сотрясения мозга! И сам именинник с поломанными ребрами!
– Во, во! Эти самые «дети» и виноваты. Сколько раз говорил: на внутренние, домашние праздники надо без доспехов приходить? Так нет, нацепят на себя по центнеру железа, сожрут и выпьют по два пуда, а потом падают всей массой, как воплотники при атаке. Слушались бы меня, так и бассейн бы вторую тысячу лет простоял, и терраса из уникального дерева цела осталась.
Так ранний завтрак и перемежался раскатистыми взрывами смеха, шутливыми перепалками и восторженными отзывами о кулинарном искусстве вообще и отрядных поваров в частности. Но момент крайнего насыщения все равно наступил. Первым протяжно выдохнул Готтэ и, крякнув, поднялся на ноги:
– Кажется, я уже и пообедал. Два пуда вряд ли, но вот один точно набрал. Могу идти на таран любого строя.
Вслед за ним встал и командир отряда:
– Да уж, осталось выпить два ведра воды, и я становлюсь на острие клина.
Оба рыцаря вышли в наступившее утро, умыли руки и лица под толстой струей дождевой воды, стекающей с крыши, и отправились к надвратным башням.
– Дождь почти прекратился, – заметил ветеран. – Полезут эти хамелеоны на штурм?
– Сейчас посмотрим, – отозвался командир, стараясь как можно ловчее взобраться по лестнице наверх. Это у него получилось превосходно, и он с многозначительным хмыканьем встретил слегка запыхавшегося друга. – Перед обедом устроим всеобщее учение по спешному штурму и карабканью на стены.
– Устрой, устрой, – обиженно бормотал Готтэ, тоже доставая свой бинокль. – Только я буду отбиваться сверху, и тогда посмотрим, что ты наштурмуешь!
– Было бы желание, – отстраненно отвечал Виктор, – я бы эту крепость, с нашим количеством обороняющихся, легко захватил одной атакой всего лишь с тройным преимуществом воинов.
– Хе‑хе! Это ты загнул! Шесть метров не высота, но одной атакой? И только с тройной? Бравада!
– Ничего, будет возможность, как‑нибудь продемонстрирую, – отмахнулся от объяснений иномирец. И переключился на обсуждение увиденного: – О, как солидно расположились! Палатки в одну линию, полевые кухни коптят, утренние построения, словно на плацу. Дисциплина не в пример рыцарской вольнице.
– Чем тебе наша вольница не нравится?
– Всем нравится, но вот всеобщей дисциплины боевого строя частенько не хватает.
– Каждый наш рыцарь разбивает целый строй противника! – не уступал ветеран.
– Времена меняются, тактика боя тоже, – бормотал Виктор, со всем напряжением присматриваясь к тылам противника. И таки высмотрел что‑то. – Никак крупное командование подтянулось? Вон там, на левом склоне, строят нечто в виде террасы и палатку большую рядом ставят.
– Хм! Похоже, оба генерала их дивизий подтянулись. Теперь готовятся к представлению. Неужели будут атаковать?
– Все может быть. Хотя генералы еще, скорее всего, в пути, просто для них ложу готовят. А судя по месту, которое выбрали, определенные меры безопасности для высшего командования все‑таки принимаются. Прикинь, если пушки или снаряды на противоположном склоне взорвутся, то до ложи осколки никак не долетят. Мало того, веди мы прицельный огонь из винтовок, тоже не смогли бы нанести урон генералам. Да и вся линия ближних для нас редутов и временной стены очень напоминает защиту при наличии у врага огнестрельного оружия.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Нечего нам стоять на стенах, как огородные пугала! – неожиданно рассердился высший лорд‑барон. – Меняем всю тактику обороны, ибо, если вместо пушек прибудет с генералами взвод карабинеров, они нас с одного залпа переполовинят. Вниз!
Уже через полчаса вся крепость напоминала муравейник. На стены втаскивали мешки с песком, каменные блоки, сооружали из них смотровые узенькие щели и заставляли дозорных наблюдать через них за противником лежа. Вторую линию обороны в таком же стиле возвели на крыше здания, вход на которую вел по внутренним лестницам.
Рыцари и их оруженосцы выполняли распоряжения быстро и с наивысшей физической отдачей, но, судя по их нахмуренным, перекошенным лицам, нововведения абсолютно ими не понимались. Ни разумом, ни сердцем. Лежать для облаченного в доспехи рыцаря на камне, по их понятиям, считалось чуть ли не позорным. Лишь стойкая вера и истинная любовь к своему командиру заставляли молчать грозных воинов и со скрипом зубов выполнять команды. Но объяснять им всю суть их заблуждений и демонстрировать свою правоту Виктору было некогда.
И так ругал себя последними словами, что не сделал подобных преобразований еще вчера. Подошедшие с резервами стрелки и в самом деле могли занять позиции у щелей возведенной стены и единственным залпом снять если уж не половину, то треть обороняющихся. А ведь между стенами как раз и было около пятидесяти метров: для прицельной стрельбы в самый раз, а вот сумеет ли Шабен сорок четвертого уровня взорвать порох в пуле или патронташе стрелка – вопрос проблематичный.
Хотя объяснить все‑таки попытался. Потому что решил, что время для этого еще осталось. Увы, события и тут вырвались из‑под контроля и какого‑либо предвидения.
Только свободные от дозора и обязательного отдыха рыцари столпились во дворе крепости, как со здания вылетел не на шутку встревоженный Геберт:
– Ваша светлость! Эта бестия внизу совсем ополоумела! Ревет и стучит с каждой минутой все сильней!
Пришлось командирам бежать в подвал и присматриваться к каменной пробке лично. Увиденное и услышанное им не понравилось. Каменная анаконда и в самом деле неимоверно активизировалась. Толчки теперь отчетливо ощущались под ногами, а рев стал этакий сердито‑деловой. Мол, все равно я отсюда вырвусь!
– Хоть бы голос сорвала, гадина! – досадовал Готтэ.
– Наверное, отошла от моего ночного удара, – стал рассуждать Виктор, – и теперь рвется к свободе. Или к пище.
– А ты ее второй раз можешь успокоить? Силенки‑то накопил?
– Вроде как должно хватить, но после этого меня опять хоть на руках носи. Зато зверюга через пять минут начинает опять двигаться. Ух, ты! Вот это толчок!
Словно почувствовав над собой обилие мяса, анаконда так стала наподдавать снизу, что тяжеленные плиты с дрожью стали опускаться под собственным весом. Вбитые под сводом клинья ослабели и выпали, и стало понятно, что монстр, скорее всего, разрушит лаз полностью. Или расширит его в несколько раз. При такой амплитуде ударов плиты вскоре начнут дробиться в гравий и ссыпаться в нижнюю пещеру, а чудовище в любом случае выберется на поверхность.
– Поражаюсь, как эта змеюка до сих пор не нырнула вниз, – недоумевал Виктор. – Если уж так хочет на свободу, то элементарно бы выбралась в море, а уж потом на берег.
– Тупая, значит, как дикий кабан! Темный демон ей в глотку! – чертыхался посол. – А нам что теперь делать? Да еще и с ранеными?
Командир спохватился и заорал очередные приказы:
– Немедленно! Всех раненых на крышу здания! И как можно более крупных камней – туда же! Быстрей, быстрей!
Причем поддержал собственные распоряжения личным примером. На стенах остались только лежащие дозорные, а все остальные воины, оруженосцы и слуги принялись громоздить третий этаж из собранных вокруг каменных обломков. Благо еще, что подобного добра хватало. Использовали в устройстве элементарных лебедок и оставшихся лошадей, так что дело спорилось. Всего лишь за два часа новый рубеж обороны был создан, и появился шанс, что оглушенную магическим ударом анаконду потом удастся придавить камнями в узких переходах лестниц, после чего и проковырять со всех сторон мечами. Иного выхода из создавшейся ситуации высший лорд‑барон Алпейци придумать не мог.
Но когда трясущейся от перенапряжения последних часов рукой вытер пот со лба и посмотрел в сторону рубежей саниеровцев, запричитал непонятными для соратников ругательствами и выражениями. Разве одно выражение понималось:
– Темные демоны на их головы! Они уже пушки доставили!
На правом, противоположном от устроенной «ложи» склоне враги устанавливали три пушки. Архаичные, скорее, времен Первой мировой войны на Земле, если не раньше, но тем не менее все равно смертельно опасные. На колесном ходу. Орудийный лафет, раздвижные опорные штанги. Станины, с регулируемыми наклонами горизонтального и частично фронтального огня, насколько удалось рассмотреть и догадаться по длинной цепочке воинов, передающих друг другу снаряды, заряжающиеся с тыльной стороны.
И хуже всего, что стрельба было готова начаться в любую секунду.
Виктору ничего не оставалось, как скрежетать зубами от злости и лихорадочно искать последний шанс на спасение. Если бы еще не эта проклятая анаконда!
Словно удовольствовавшись воспоминаниями о нем, каменный монстр нанес такой удар, что содрогнулось все здание, а потом еще и усилившимся ревом радостно возвестил, что таки вскоре вырвется на свободу.
В унисон этому рыку донеслось эхо первого пушечного выстрела. Заряд перелетел крепость и упал в море. Да еще и не разорвался.
– Всего лишь? – презрительно хохотнул стоящий рядом Готтэ. – Стрелять не умеют, и толку с их болванок никакого.
– Болванками, скорее всего, просто пристреливаются. – Высший лорд‑барон уже внутренне смирился с поражением. – А вот когда пристреляют каждую пушку по отдельности…
Вторая болванка насквозь пробила крепостную стену, оставив после себя развороченную с внутренней стороны дырку. Снаружи отверстие было сравнительно мало, но и его заметили в стане врага и злорадными криками огласили каменистое побережье. Затем стала пристреливаться вторая пушка. Она только с четвертого снаряда попала в окно здания и натворила там болванкой достаточно разрушений. Так что мысль спуститься туда и спрятаться, у защитников беззвучно испарилась. Напоследок свой первый выстрел произвела третья пушка. При этом получился явный недолет: болванка выворотила ямку метров за десять до стены.
Пока поднимали ствол на третьем орудии, каменная анаконда окончательно вырвалась на свободу. С торжествующим ревом она пронеслась через подвалы, вывалилась во внутренний двор и наконец‑то предстала перед людьми во всем своем кошмарном великолепии. Яркие пятна черного, желтого и красного цветов покрывали кожу от самой пасти до кончика хвоста. И длина как раз и получалась около тридцати пяти метров. Это при толщине тела в один метр!
Солнца на небе не было, но все равно дневной свет несколько ослепил чудовище, и оно, постепенно приподнимая голову, стало озираться. Можно было умереть от страха, глядя, как гигантская пасть поднимается на высоту семи метров и в такой хищной стойке осматривается по сторонам. По крыше трехэтажного здания с окаменевшими на ней людьми анаконда лишь скользнула взглядом своих многочисленных глаз, а потом замерла, рассматривая позиции саниеровцев. Во вражеском стане тоже заметили чудовище и даже пристрелку прекратили. Все с каким‑то внутренним содроганием и немым ужасом ждали, что же предпримет невиданное чудовище.
А оно, видимо, не имело никаких сомнений в своих заложенных при создании программах. Пасть опустилась наземь, и длинное тело стало стягиваться, словно гигантский дождевой червяк для последующего наступательного движения. Длина как раз и сократилась до упоминаемых недавно Виктором шестнадцати метров, зато толщина этого титанического «шланга» увеличилась в диаметре до трех метров.
– Бей! – прошептал одними губами Готтэ. – Иначе нам сейчас…
Шабен‑иномирец и сам прекрасно понимал ответственность момента, но по какому‑то наитию все‑таки не нанес удар своей магией, ожидая поворота пасти в его сторону и начала нападения.
Тогда как анаконда совершила то, что от нее никто не ожидал. Почти не извиваясь, она со скоростью убегающего от злых собак человека рванула в сторону ворот. Жестокий таранный удар – и от остатков бревен, подпертых до того камнями, во все стороны лишь щепки полетели. А бронированный трехцветный поезд уже несся в сторону позиций воинства королевства Саниеров.
Стоило отдать должное организации и дисциплине в рядах саниеровцев. Дрогнуло от страха и побежало в паническом ужасе лишь несколько человек. Зазвучали резкие команды, и сразу же грянул залп из ружей. Все‑таки Виктор оказался прав в своем предвидении: взвод или рота карабинеров с генералами все‑таки прибыла, и сейчас они занимали позиции прямо на возведенной стене. Видимо, собирались стрелять по разбегающимся под артобстрелом рыцарям Жармарини.
Вот только и сами первыми пали под напором каменной анаконды. Похоже, что залп из ружей не нанес ей значительного ущерба, и она, словно каток, со скоростью лавины принялась утюжить как саму стену, так и расположенные за ней позиции саниеровцев. Зубы при этом совершенно не использовались, лишь масса и инерция огромного тела. Вот теперь уже ужас от происходящей сцены массового убийства парализовал почти всех людей.
Почти, но не всех. Потому что высший лорд‑барон вдруг обернулся и резко выкрикнул:
– Лейт! Геберт! Берите пятерых и немедленно проверьте, что там осталось от каменного лаза! Осмотрите, где пряталась анаконда!
Не растерялись и генералы противника. А может, это была геройская инициатива, вернее, нелегкий выбор самих артиллеристов. Потому что все три пушки стали вести беглый огонь по беснующемуся монстру, не щадя при этом ни собственных солдат, ни мечущихся среди тех командиров. Лучше уж уничтожить половину собственных однополчан, чем погибнуть всем скопом. Потому что сверху было видно прекрасно: страшное создание не успокоится до тех пора, пока не передавит всех агрессоров до единого.
Это поняли и наблюдающие с крыши рыцари.
– Кажется, мы не раскусили самого главного секрета этой крепости, – предположил Виктор.
– Вот и меня мучают такие же сомнения, – отозвался его старший боевой товарищ. – Похоже, что это существо в камне и находилось для того, чтобы защитить твердыню от любой осады. А ты ее выпускать не хотел!
– Раньше не мог подсказать? – съехидничал командир, тоже не в силах отвести взгляд от творящегося в стане врага разрушения и массового убийства. – Мы бы тогда и пушки к крепости не подпустили.
Конечно, мелькали и опасения, что при возвращении анаконда с голоду или злости может и на защитников крепости наброситься. А если и не набросится, то чем прикажете кормить такую тушу? Неужели она вновь впадет в спячку и станет ждать следующего пробуждения? Увы! Инструкций по использованию каменной анаконды устроители крепости не оставили.
Выстрелы тем временем участились до максимума, и это стало приносить определенные результаты. Как ни бронировано оказалось чудовище, все‑таки страшные разрывы появились в нескольких местах туловища. Скорость его передвижения стала падать, в результате чего все новые и новые снаряды вонзались в каменную анаконду. Она замедлилась еще больше, со стонущим ревом начав и зубы использовать для попадающихся в пасть людишек.
– Эх! – чуть не плакал от досады Виктор. – Если бы это чудище сразу на пушки бросилось! Или какой командой ее подпихнуть в ту сторону! Вот же глупая бестия! Убьют ведь, как пить дать, убьют!
От переживания и грохота он даже вздрогнул, когда к нему повторно обратился Геберт, не совсем вежливо еще и за руку хватая:
– Ваша светлость! Лаз страшно разворочен, ступеньки многие осыпались, но спуститься можно. От места лежбища анаконды внутрь берега ведет горизонтальный тоннель. Круглый, более двух метров в диаметре. Лейт двинулся по нему с факелом в сопровождении троих разведчиков.
«Вот он – шанс! – мелькнуло в голове у иномирца. – Хотя и не факт, что нам навстречу не попрет вся семейка этих анаконд! Если подобное случится, тогда уж точно окажемся в глухом саркофаге!»
А вслух он отдавал отрывистые команды:
– Всем! Раненых вниз! Опускать в первую очередь! Потом оружие и пищу! Затем отход группами. Последними отступают в здание дозорные со стен. Желательно незаметно, ползком! Барон Готтэ – замыкающим!
И сам первым бросился в подземелье. Ведь только с его магическими возможностями имелся шанс хорошо разведать и осмотреть открытое подземное пространство. А в случае новой опасности оказать ей наиболее достойное сопротивление.

Глава семнадцатая
Перелом

Кажется, наездники духов успели вовремя, чтобы, пользуясь невидимостью, вынырнуть из‑за горы на бреющем полете и быстро разобраться в обстановке. Хотя взгляд так и метался во все стороны, пытаясь собрать воедино разрозненные сцены эпической картины. Поразила в первую очередь каменная анаконда, название которой сразу всплыло в памяти, и весьма интенсивно стреляющие орудия. Вначале мелькнула даже мысль, что орудия вместе с помощью прислала императрица Зари Виктория.
Массивная туша гигантского змея, развороченная во многих местах снарядами, уже почти прекратила конвульсивные движения. Под ней, рядом с ней и в отдалении от нее исковерканными куклами застыли сотни трупов людей. Другие сотни искалеченных, полураздавленных с воплями и стонами пытались отползти в сторону или взывали о помощи. Навскидку получалось, что добрая треть расположенной в предгорье армии пала от атаки каменного монстра и разлетающихся снарядных осколков. Добрая часть погибших пострадала от взрывов непосредственных, прямых попаданий в гущу воинов.
При такой диспозиции получалось, что артиллеристы представляют собой противодействующую армии группировку. И если предположить, что это армия королевства Саниеров, то боевые расчеты возле пушек следовало прикрывать. Только вот несколько странно выглядело – при полной кутерьме и беготне вокруг погибающего змея – фактическое игнорирование опасности воинами со стороны пушек.
Окончательно все прояснилось, когда все три орудия резко перенесли свой огонь в сторону крепости. Там как раз последние защитники, покинув свои позиции на стенах, скрытно, почти ползком пробирались и ныряли в массивное, трехэтажное здание. Похоже, решили пересидеть артобстрел в его подвалах. Верное решение, особенно если ими командует Виктор, представитель технического мира Земля.
Тогда как в стане саниеровцев по единой команде, несущейся с противоположного склона, все оставшиеся на ногах воины бросились на помощь своим пострадавшим товарищам. А часть закованных в латы рыцарей огромными двуручными мечами принялась интенсивно добивать издыхающего монстра. Ни о какой атаке на крепость осаждающие в данный момент и подумать не могли. Но зато пушки продолжили с максимальной интенсивностью разрушать крепость. Да и приказы с противоположного склона понеслись самые что ни на есть конкретные:
– Уничтожить всю жармарининскую саранчу!
Два беснующихся на галерке высших командира посинели от ярости и переживаний, видя огромные потери среди своего воинства. А судя по их усиленным голосам, кто‑то из них или среди их помощников однозначно являлся Шабеном. Но точное определение, кто есть кто, пришлось отложить из‑за орудий, показывающих удивительную эффективность стрельбы. Всего лишь за пять или шесть залпов им удалось превратить половину фронтальной стены в руины и обвалить кусок стены внутреннего здания, чуть ли не треть последнего оборонного рубежа.
Следовало срочно обезвредить, а еще лучше подорвать наиболее угрожающие защитникам крепости орудия. Вначале Загребной чуть замешкался, делая посадку почти на самой верхушке горы и бегло просматривая окружающее пространство. Оно оказалось заполнено вертугами чуть ли не в два слоя. Так что вначале Люссия услышала строжайший приказ для нее:
– Не смей слезать вниз!
А только потом Семен приступил к уничтожению орудий. С минуту у него ничего не клеилось, навыка подобного магического действа все‑таки не было, и враг успел сделать еще несколько выстрелов. Ну а потом дело пошло. Одна за другой пушки разорвались от заложенных в ствол и детонировавших снарядов. В завершение всего рванул склад боезапаса, находящийся в низине, прямо на узкой дороге между двух нависающих гор. Знатно громыхало! Да и осколки с обломками скал летали так далеко и так обильно, что у саниеровцев появились новые жертвы. Даже кто‑то из высшего командования оказался легко ранен.
Казалось бы, после такого разгрома и тотального поражения армия станет дезорганизованно бежать, бросая раненых, погибших и амуницию, но и тут саниеровцы преподнесли сюрприз. Новые лающие команды, и на вершине горы, где прятались за невидимостью сайшьюнов наездники, сосредоточили свой огонь пара десятков стрелков. Оказывается, в этой армии еще и ружья имелись!
Хорошо, что Загребной не расслаблялся и двойную мантию вокруг себя и демонессы держал постоянно. Это уберегло их от пуль. Зато пострадали шмели‑транспортники. И опять больше досталось Айну. Он обиженно захрюкал от боли, потерял всю прежнюю невидимость и, тяжело взлетев, скрылся от обстрела за вершиной.
А крики со стороны противоположного склона продолжались с прежней силой:
– Одно чудовище улетело! Продолжать стрельбу чуть правее от его прежней позиции!
Понятно, что Загребной не стал ждать очередных выстрелов в свою сторону, а, вскочив на Зэро, поспешил следом за Люссией. Поравнявшись с медленно летящим Айном, он крикнул:
– Правь в крепость! Заходим со стороны моря и сразу опускаемся за строением. Оно нас прикроет от пуль! Надо посмотреть, что с Виктором.
Хоть и раненые, но транспортники слушались управления. И уже через пару минут неожиданно взлетели над кромкой берега и нырнули за спасительную громаду крепостной цитадели. Прямо с седла Семен взобрался на крышу здания и первым делом присмотрелся к вражескому лагерю. Кажется, идти в атаку никто пока не собирался. Слишком уж большие потери и разгром царили на позициях. Да и по большому счету: раз осажденные до сих пор не сбежали, то куда они сейчас денутся?
Иномирца несколько напрягала мысль о том, как же вражеские Шабены заметили великолепно прежде маскировавшихся сайшьюнов. Что‑то здесь было не так! Либо в стане врага находился просто невероятный по силе маг, способный рассмотреть то, что рассмотреть невозможно, даже имея шестьдесят пятый уровень. От такого противника следовало уносить ноги немедленно. Можно и всеубивающим копьем не успеть воспользоваться по той причине, что не разберешь, кого надо уничтожать первым в такой толчее.
Но после небольшой перестройки магического зрения разгадка появилась. Над обеими вершинами золотились столбы какого‑то мерцающего сияния. И чтобы их рассмотреть, следовало всего на одну треть добавить к обычному ночное зрение. Весьма простое действие, особенно при пасмурной погоде. Да и доступное Шабену с умениями восемнадцатого уровня. Тогда, скорее всего, и проявляются контуры невидимых простому глазу транспортников, и заметивший неприятеля Шабен весьма правильно сумел сориентировать выстрелы карабинеров. Вот оно как бывает!
Так что еще хорошо, что наездники отделались сравнительно малыми повреждениями в телах сайшьюнов.
Теперь следовало срочно разыскать самих защитников крепости вместе с их командиром и начинать их эвакуацию в безопасное место. Даже при уроне в треть личного состава противник оставался силен, непоколебим и прекрасно организован. Так что о непосредственной контратаке или дальнейшем выжидании в полуразрушенном строении не могло быть и речи.
Но перед этим Семен вернулся к противоположному краю крыши и обратился к Люссии:
– Как тут у вас?
– Айн, мне кажется, недоволен болезненными ранами, – пожаловалась демонесса. – Я ему только одну смазала живительной мазью, которая возле меня. Остальных с седла даже не вижу. Но зато оба опять наедаются планктоном и вроде как отсутствием аппетита не страдают.
– Это хорошо. Может, у них и собственных сил хватит для поправки. Я их позже осмотрю, а сейчас мотнусь в подвалы. Что‑то оттуда ни звука, ни грюка. Подозрительно! Как бы рыцарей там не завалило!
И он устремился по узким лестницам вниз. Разруха и здесь бросалась в глаза. То ли от старости, то ли от артобстрела, но почти все лестницы верхних этажей рухнули, стены покрылись трещинами, а некоторые каменные блоки арочных перекрытий слишком уж опасно вылезли из своих мест. Так и казалось: неосторожно коснись чего‑то, и все здание лавинообразно сложится само в себя.
На первый подвальный этаж удалось пробраться с трудом, единственная лестница оказалась почти наглухо завалена. На более нижний уровень иномирец сбежал еще живей. Здесь почти все оставалось в стабильном и целом состоянии. Но не наблюдалось и единственного человека. Как и каких‑либо припасов или остатков амуниции.
И только на самом нижнем подвальном этаже Загребной отыскал помещение с жутко развороченным, вздыбившимся снизу и разорванным каменным полом. Сомневаться не приходилось, что именно отсюда и вырвалась каменная анаконда. По растрескавшемуся, раскуроченному лазу вниз вели остатки ступенек, на которых отчетливо виднелись остатки окровавленных бинтов. Похоже, что именно в этот лаз и ушли защитники крепости, когда поняли, что огромная змея вскоре будет уничтожена и армия королевства Саниеров вновь примется за них. Вот только почему Виктор со своим отрядом поступил именно так, понятно не было. Разве что этот ход уводил куда‑то в безопасное место.
Обеспокоенный отец, полный физических и магических сил, стал спускаться вниз. И через метров тридцать спуска уперся в закиданное каменными обломками дно. Ступени вроде продолжались и дальше, но теперь прохода не было. Скорее всего, масса камней была сброшена сверху для создания завала и формирования удобной опоры под ногами. Потому что сбоку виднелся другой завал, перекрывающий отходящий горизонтально тоннель. Стало понятно, что Виктор с соратниками ушел именно туда, в глубь берега, и докричаться до него через толщу завала будет проблематично. Как и сам завал разобрать. Потому что магическое зрение высшего порядка показало: разобрать завал можно за пару часов, но вот стоит ли? А если за первой преградой еще и другая? В чем, зная о дальновидности Виктора, сомневаться не приходилось. Лучше уж попробовать отыскать отряд где‑то в ближайших горах. Ведь наверняка этот тоннель куда‑то выведет беглецов, и рассмотреть их с большой высоты полета труда не составит.
Поэтому иномирец долго не размышлял. Выбрался наверх и с помощью мускульной и магической силы живо покидал вниз осколки каких‑то массивных плит, разбросанных по всему помещению. Даже по предварительным расчетам, сброшенные вниз камни перекрыли лаз еще метров на пять в высоту. Вздумай саниеровцы идти по следу беглецов, им только для выемки завала придется потратить несколько дополнительных часов.
На крыше Загребной еще раз осмотрелся и удовлетворенно кивнул. Враг до сих пор оставался на прежних позициях, хотя и производил определенные тактические перестроения своих порядков. Может, через четверть часа и в атаку двинутся.
«Эх! Хорошо бы им здесь сюрприз оставить! – сожалел Семен. – Чтобы так ахнуло, что навсегда охоту к преследованию отбило. Надо будет все‑таки додумать идею по сборке сразу на месте компонентов мины или фугасной бомбы. Собрал, заминировал растяжками, и бежать! Никакой Шабен противника не догадается именно в момент минирования искру пустить или щелчком воздействовать. Ну да ладно, было бы время, а там и над подобными минами подумаем».
Люссия дисциплинированно оставалась на месте, о чем‑то ласково уговаривая Айна. Скорее всего, еще потерпеть немножко. Потому что тот продолжал недовольно похрюкивать и вздрагивать всем телом. Хотя кормежку не прекращал.
Полетное время в три часа наездники не исчерпали. Так что уговорить сайшьюнов на кратковременный полет труда бы не составило. Но почему бы и не использовать то короткое оставшееся время для осмотра и возможного лечения духов‑благодетелей? Так что иномирец приступил к обследованию, начав с Айна. У того и в самом деле оказалось еще целых пять ранений. И в каждом отверстии оставалась пуля, вошедшая в тело на глубину от пяти до пятнадцати сантиметров. Понятно, что самостоятельно избавиться от таких жал всесильным духам было бы проблематично. Да и при помощи человека они вели себя на максимальном пределе сдержанности. При выемке пуль похрюкивание сменялось тяжелым стоном и прерывистым шумным дыханием. А Люссия при первой же такой операции добавила, что оба сайшьюна перестали есть и, шевеля жвалами, внимательно наблюдают за человеком.
Срыва не получилось, наркоза не понадобилось. Все пули, в том числе и две из тела Зэро, оказались благополучно вынуты, раны заделаны успокаивающей и заживляющей мазью. Судя по сразу нырнувшим во второй эфирный слой жвалам, шмели‑транспортники оказались своим лечением вполне удовлетворены. Другой вопрос: как долго после наложения мази открытые ранки будут заживать? Ведь бинтами такую тушу не обмотаешь и даже при наличии пластыря на покрывающий всю кожу мех прижимной тампон не закрепишь.
Перед тем как взлететь, Загребной подбежал к углу здания и выглянул в сторону противника. И опять успел удивиться. Саниеровцы шли в атаку не общим, традиционным в мире рыцарей строем, а двигались к проломленным стенам россыпью, перебежками. То есть применяли довольно современную, по меркам землянина, тактику ведения боя. А уж форма так называемых пехотинцев с копьями и щитами однозначно походила на комбинезоны со всеми признаками маскировки. Следовательно, Виктор столкнулся здесь не просто с воинами недружественного государства, но и с конкретным человеком, который создал эту армию непосредственно. Создал пушки, ружья и амуницию к ним, а теперь пошел войной на соседей. Или только на Виктора? Потому что в том же городке Редком о войне с королевством Саниеров Загребной и полслова не услышал.
Первые пехотинцы уже добегали до места с остатками главных ворот, когда иномирец решил‑таки проучить агрессора и поубавить у него прыти. Не считаясь с расходами магической силы, он создал самый максимальный по размерам огненный файербол и швырнул его навстречу атакующим. Делал он подобное действо впервые в жизни, поэтому руководствовался мыслью: много – плохо не бывает. В итоге рвануло настолько мощно и страшно, что получилось не хуже, чем взрыв боезапаса для пушек. Насмерть или от ран полегла добрая сотня саниеровцев, а все остальные рухнули наземь, а потом в панике поползли обратно.
Возвращающийся к сайшьюнам Семен не стал прислушиваться к доносящимся со склона командам. От осознания своевременной помощи сыну он лишь довольно улыбался.
– Ну вот, еще почитай их на полчаса задержал! – Взбираясь в седло, он кратко пересказал о находках в подвале и своем прощальном файерболе. А уже опустившись к самой кромке моря, вглядываясь в прибой, добавил: – Так что ищем в глубине суши чистый от вертуг участок и преспокойно можем часик отдохнуть. Пока еще Виктор с отрядом наружу выберется. Да и раненые с ними, попробуй по тоннелям с носилками побегай.
Люссия в ответ задорно рассмеялась:
– Тебе не кажется, что наши спасательные акции становятся слишком уж симптоматичны? Сам посуди, все три сына спаслись в последний момент самостоятельно перед твоим непосредственным вмешательством. Старший сын Алексей гениально сбежал из тюрьмы, уйдя в подземелья с помощью умалишенных варьегов. Младший Виктор и без нашей помощи вовремя скрылся в обители каменной анаконды. Наоборот, если бы не твое вмешательство, пушки бы вообще наглухо закрыли ход и превратили здание цитадели в руины. А на его разборку саниеровцы потратили бы несколько дней. Несколько выпадает из этой серии средний сын Федор, но и в столице Колючих Роз будущий император Иллюзий чисто самостоятельно выбирался из глубоких подвалов князя Ройнского. И не просто выбрался, а еще и с княжеским титулом. То ли кто‑то подстраивает такие совпадения, то ли наши ребята в детстве бредили поисками сокровищ в подземных царствах.
– Скорей последний вариант, – кивал в ответ иномирец. – Сказки они сызмальства любили. Да и кто их не любит?
– Понятно, все в папочку. Но меня вот иная мысль беспокоит: почему Сапфирное Сияние не вступило в действие, когда по нам начали стрелять? Ведь угроза со стороны стрелков получалась нешуточная.
– Меня это тоже опечалило. Видимо, есть еще ограничение по расстоянию. Слишком уж далеко воины с ружьями находились. Видимо, не попадаю в круг непосредственного воздействия сразу в момент боя. А его месть после моей смерти – как мертвому припарки. Так что отныне мы вынуждены утроить собственную безопасность. Но, возвращаясь к сказкам…
Переговариваясь таким образом о детских годах, наездники обогнули мыс с крепостью по дальней дуге и выбрали для временного бивака площадку чуть ли не на самой вершине горы Сахар. Издалека она казалась теплой и манящей из‑за обильного солнечного освещения, которое наконец‑то прорвалось сквозь тучи. Вертуг на этой высшей точке побережья не наблюдалось, но дул резкий, пронизывающий до костей ветер. Сайшьюнов ветер совершенно не беспокоил, а вот людям пришлось закутаться в одеяла и только после этого приступить к легкому завтраку. Зато с этой точки открывался великолепный обзор на большинство тактических просторов, на которых легко будет заметить передвижения как союзников, так и неприятеля.
С навалившейся сытостью и благодатное тепло разлилось по телам. Потянуло в сон, и влюбленные по очереди поспали каждый часика два. Но к концу пятичасового интервала Загребной стал беспокоиться:
– Хорошо, если мы просто жармаринцев не видим. А если они не нашли второго выхода из гнезда анаконды на поверхность?
– Сомневаюсь, что сообразительный Виктор подался бы в заведомо маленький участок подземного пространства, – подключилась к размышлениям демонесса. – Да и обвал за собой зачем в таком случае делать?
– Может, у них другого выхода не было? Нас ведь они не успели заметить, и наверняка в то время командир отряда двигался впереди всех по подземным глубинам. С его магическими умениями ему самое место на острие разведки.
Заметив, как любимый нахмурился, Люссия коснулась его руки:
– Переживаешь, что они там на других анаконд наткнуться могут? Этого не будет. Подобных змей только и создавали в глубокой древности легендарные Шабены, как правило, в единичном экземпляре. А использовали только вот в таких случаях, для отражения атаки многократно превосходящего противника. Ну и прятали их в большие норы или пещеры. Там анаконда пребывала в спячке и просыпалась для атаки только после обусловленных сигналов. Чаще всего ударов кувалды с определенным интервалом.
– Как же Виктор догадался в определенном месте кувалдой постучать?
– Вот у него и спросишь, когда встретимся. О! А там кто по склонам веером взбирается? Кто‑то кого‑то ищет?
– Очень похоже, – стал перестраивать магическое зрение Загребной. – Сейчас только выясним, кто и кого.

Глава восемнадцатая
По следу лавы

Бросившись вперед по тоннелю, Виктор почти сразу столкнулся с возвращающимся разведчиком. Тот выглядел весьма довольным.
– Ваша светлость, тоннель напоминает старое русло подземной реки, хотя и несколько странное. Воздух чистый, свежий. Кое‑где сочится пресная вода. Мы разведали метров двести, и меня Лейт послал назад с докладом.
– Отлично! Вернись к лазу и помогай опускать раненых. Я и сам Лейта догоню. Предупреди барона Варнградского, чтобы за собой тоннель обвалил в двух местах.
И ускорил продвижение по каменному желобу.
Действительно, Шабену ведь не требовался ни факел, ни мерцающее освещение. Задействовал ночное зрение, и бегом! Так что передовой отряд высший лорд‑барон догнал в считаные минуты, сразу на бегу определяя, что это за русло и каким образом оно создавалось. Поэтому, когда Лейт после встречи стал повторяться о реке, командир его поправил:
– Не совсем река. Здесь когда‑то проходил поток лавы. Это такая бушующая внутри планеты магма из расплавленного жидкого камня и металла. Присмотритесь к отекшим стенам и остаткам потока на них, которые стали маленькими сосульками. Видите?
Воины видели. Но представить себе, что по этому желобу здесь катилась раскаленная магма, они не могли. Да и самому иномирцу телевизионные кадры, виденные им в детстве по телевизору, казались теперь словно воспоминаниями из навеянного бредом сна. Потому что на Изнанке даже ссылки на вулканы как таковые встречались очень редко. В связи с чем и создавалась уверенность, что сейсмическая активность планеты давно угасла и приближается к нулю.
Но то, что здесь когда‑то катился лавовый поток, сомнений у Виктора не вызывало. Уклон вроде небольшой, но постоянный, чуть ли не идеально выверенный устроительницей природой. Причем диаметр сквозного русла постоянно увеличивался, а вскоре показалось и первое небольшое ответвление. В него можно было протиснуться ползком, но расплавленные породы там, видимо, текли медленно, потому и застыли. Скорее всего, и выход к самому морю отсутствовал. Так что обследовать его не стали. Чуть позже еще несколько подобных ответвлений пропустили, но зато сразу после них пошли все увеличивающиеся по размерам пещеры. Видимо, весь этот участок суши был вулканического происхождения и в глубокой древности здесь извержения проходили с большей активностью и постоянно. Тогда и образовалась длиннющая анфилада пустых пространств под скалами, по которым потоки лавы и вытекали в море.
Преследования здесь опасаться не стоило, разве что саниеровцам повезло невероятно: они заранее обнаружили выход отсюда и организовали встречный рейд. Но если бы такое случилось, жармарининцы наверняка уже столкнулись бы как минимум с засадой. Поэтому лорд‑барон отослал очередного разведчика с сообщениями назад, а сам несколько замедлил продвижение, приступая к поверхностному осмотру попадающихся на пути пещер. Слишком уж его заинтриговала идея устроителей крепости возвести ее именно в таком глухом месте, но непосредственно на оконечности природного тоннеля. Получалось, что кто‑то вначале отыскал проход в толще скал и только потом построил в нужном месте рукотворную твердыню. Потому как утверждать, что лаз пробивали только для выхода к морской воде и совершенно случайно наткнулись на тоннель, было бы полным нонсенсом.
Жаль только, что Шабен не имел морального права расходовать магические силы для просмотра скалистой толщи, впереди отряд могли ждать какие угодно трудности. Вот потому он лишь медленно шел да внимательно осматривался по сторонам. Но и это дало свои результаты. Одна из пещер нижним срезом резко поднималась вправо, стены сходились вместе, частично пряча за своим изгибом очевидный тупик. Но Виктор засомневался и послал туда Лейта с факелом:
– Глянь, что там? Дыра или каменный мешок?
Уже отойдя чуть вперед, услыхал взволнованные восклицания воина:
– Ого! Да здесь еще одна пещера! С озером!
Найденное подземное пространство оказалось началом новых величественных анфилад, которые, по предварительной ориентации, шли параллельно берегу и по идее могли вывести на противоположную сторону того самого залива, по которому прокатываются гигантские волны океанической зыби. При тектонических подвижках планетарной коры материковая платформа приподнялась с одной стороны, и лава, скорее всего, пошла по новому руслу, а эти пустые пространства так и остались с тех пор неприкосновенными.
Неприкосновенными для природы, но только не для разумных существ. Причем наличие двусторонней Платформы делало возможным вмешательство как людей, так и демонов. Уже во второй по ходу пещере, на противоположных ее сторонах, жармарининцы заметили построенные в два этажа полукруглые стены, ограждающие или прикрывающие собой нечто вроде алтарей. Алтари казались выдолблены из единых кусков монолитного черного камня и с одинаковой идентичностью просматривались как с человеческой, так и с демонической стороны. Практически чуть не каждый сантиметр рукотворных построек дублировался на другой стороне. И все они лицевой частью ориентировались на центр пещеры.
А ровно по центру между этих построек находилось на уровне пола углубление, а возможно, чаша из черного камня. Метра полтора в диаметре, но трудно рассматриваемой глубины. Вытекающий из озерка в первой пещере ручеек втекал в чашу по горизонтальному, изогнутому петлей желобу и точно по такому же желобу вытекал с противоположной стороны. Очевидно, поэтому на самой глади чаши не наблюдалось ни малейшего колебания, и она выглядела словно зеркало из черного полированного серебра.
Прежде чем заглянуть в эту чашу, Виктор обратился к одному из оставшихся с ним воинов:
– Беги как можно дальше вперед и разведай на расстоянии хотя бы одного километра. Потом сразу назад!
Когда тот сорвался с места и поспешил по новой анфиладе, командир попросил оставшегося Лейта:
– Обойди эту чашу с другой стороны, но близко не приближайся. Просто как можно выше поднимай факел.
Он словно чувствовал странные флюиды или излучения, исходящие из чаши, и повел себя вполне благоразумно, приближаясь к ней мелкими шажками и перенастраивая время от времени свой комплект магического зрения. Слишком уж странной казалась поверхность, и даже, несмотря на вкусную воду, которой разведчики утолили жажду возле озера, желание подойти сейчас и небрежно зачерпнуть жидкость рукой из углубления казалось кощунственным.
Но ничего страшного не произошло. Остановившись так, что носки сапог замерли всего в паре сантиметров от края чаши, Виктор стал всматриваться в воду, пытаясь рассмотреть дно и определить глубину. Даже свои новые умения сорок седьмого уровня применил, которые позволяли просматривать мутную толщу воды на несколько метров. Да так и замер, ошарашенно проверяя и перепроверяя полученные результаты. Но если отсутствие дна еще как‑то можно было объяснить слишком глубоким колодцем, то вот отсутствие стенок совершенно не укладывалось в голове. Как Шабен ни старался определить наличие стенок, получалось, что он и все содержимое этой пещеры стоит на тоненькой фольге, а фольга эта покрывает бездонное, безбрежное озеро. Такое не укладывалось в голове и не поддавалось никакой логике.
Поэтому иномирец продолжил комбинировать составляющие своего магического зрения, так и стоя возле чаши и вглядываясь в неподвижное зеркало. И что‑то произошло. Не так с черной чашей или жидкостью, как с сознанием и подсознанием. В глазах зарябили мельтешащие то ли образы, то ли воспоминания. Причем картинки менялись так быстро, что сливались в единый веер неразличимых завихрений. Страшным усилием воли Виктор попытался замедлить мельтешение и вырвать взглядом хоть одну, но постоянную картину, и это ему стало вроде удаваться. Но неожиданно в лицо полыхнуло жаром – и свет факела стер весь хаос странных иллюзий. Отпрянув назад, командир с недоумением воззрился на своего подчиненного:
– Ты чего?!
– Ваша светлость, извините! – стал спешно оправдываться Лейт. – Вы так опасно наклонились вперед, что еще мгновение – и рухнули бы в воду. А на мои предостерегающие крики совершенно не реагировали. Вот и пришлось факелом двинуть перед лицом, иначе не успевал.
Иномирец непроизвольно вздрогнул, представив себя в странной чаше, и у него вырвалось вполне откровенно:
– Молодец! Поступил правильно. А долго я так стоял?
– Четверть часа, – прикинул воин.
Поразительно! Шабену показалось, что дикий калейдоскоп образов мелькал не больше минуты. А тут такой срок!
Словно подтверждая названное время, показался свет второго факела и послышался быстрый топот шагов посланного вперед разведчика. Он начал докладывать еще на ходу:
– Ваша светлость! Чуть более чем через километр анфилада перекрыта вертикальной скалой. Прохода дальше нет. Ручей пропадает в трещинах скал уже метров через двести.
– Понятно, – стал раздумывать Виктор, и лезшие в его голову мысли могли бы свести с ума любого местного жителя. – Тогда возвращаемся и двигаем прежним курсом! Об этой анфиладе запрещаю рассказывать кому бы то ни было под страхом немедленной казни! Понятно?
– Так точно! – без тени сомнений ответили оба воина.
– За мной! – Когда они вернулись на прежний курс, командир отправил Лейта в тылы с четким приказом: – Встречаешь отряд, доводишь его до этого места и следишь, чтобы никто случайно не ткнулся в сторону того темного угла. При трениях с любопытными или желающими уединиться по нужде ссылаться на мое строгое распоряжение! Пусть все спешно двигаются только вперед! Привал будет лишь после моего отдельного приказа.
Лейт убежал, а двое людей продолжили поиск выхода. Видимо, удача отныне была на их стороне. Уже через двести метров они приблизились к явно искусственно вырубленному в скалах ответвлению и в его конце, в самом тупике, отыскали хитромудро сделанное устройство. Выросшему в техногенном мире Виктору не трудно оказалось сообразить, что если покрутить огромное колесо в виде штурвала, то через передаточные оси и шестеренки два мощных рычага начнут поднимать лежащую на них каменную плиту. Раздумывать долго не приходилось, да и плита оказалась толще чем на метр. Скорее – огромный кусок скалы. Так что рассмотреть, что за ней, молодому Шабену оказалось не по силам.
Крутить колесо он начал сам, после очистки всего устройства от накопившейся за века, если не за тысячелетия, пыли. Физически дело кручения оказалось не самым сложным, поэтому командира вскоре сменил единственный остающийся при нем разведчик, а он сам приблизился к открывающейся щели. Хотелось как можно скорее рассмотреть, что там снаружи. Как оказалось, вполне погожий день и полого уходящий вниз склон какой‑то горы. Когда щель оказалась вполне широкой, Виктор скомандовал «Стоп!» и стал медленно вылезать наружу.
Насколько же он поразился, перенервничал и взвился от радости, когда чуть сбоку от себя услышал спокойный, терпеливый голос самого родного для себя человека:
– Наконец‑то! А то я за тобой через каждые сто метров подтягиваюсь и думаю: где же мой сын отыщет хоть какой‑нибудь выход. А тут смотрю, скала словно гриб после дождя расти стала. Ну, чего смотришь? Не узнаешь?
Сын и отец бросились друг другу навстречу и сцепились в мощных объятиях. При этом они смеялись, восклицали приветствия, вопросы и ответы, перебивая один другого и купаясь в волнах истинного счастья. Когда они немного подостыли, к ним приблизилась скромно дожидающаяся своей очереди демонесса.
– Графиня Фаурсе, – пробасил отец севшим голосом. – Если еще не забыл.
– Конечно не забыл, – улыбнулся Виктор, делая шаг навстречу и обнимаясь с графиней почти по‑родственному. – Я ведь еще старческим склерозом не страдаю.
Он познакомился с демонессой при встрече в Глухом урочище, где семья хранила основные запасы своих сокровищ, доставшихся от Сапфирного Сияния. Да и старшие братья наверняка держали в курсе последних отношений отца с представительницей противоположной стороны Изнанки. Так что ее близость к отцу не была для детей секретом.
Поэтому Виктор с демонессой и обнялся.
– Ты стал такой огромный!
Неожиданно Люссия погладила волосы парня воистину материнским жестом, и при этом ее глаза лучились такой откровенной любовью и восторгом, что тот сконфузился и растерялся:
– Так это… Все растут помаленьку. – Но воспоминание о находке в пещере помогло собраться с мыслями и поспешно повернуться к самому родному человеку. – Отец! Не знаю, как это сделать, но надо немедленно разрушить цитадель в крепости! Саниеровцы не должны добраться до подземного хода, выводящего в это место.
Семен сразу благодушно пожал плечами:
– Не вопрос! Тем более с такими «истребителями‑бомбардировщиками»! – Он прикоснулся браслетом к Зэро, выводя духа из невидимости, и удовлетворенно оглянулся на отступившего и раскрывшего рот сына. – Нравится?
– У‑у‑у‑у… – загудел восхищенным паровозом высший лорд‑барон Жармарини. – Я тоже такого хочу! Где купил?
– Твой брат‑император одолжил.
– Да? Это который? – Младший сын знал новость о том, что Федор стал правителем возрожденной империи Иллюзий. Да и про успехи старшего брата Алексея был наслышан при помощи тумблонов.
– Средненький.
– И вы прямо на них полетите к цитадели?
– А у тебя уже какой уровень? – вопросом на вопрос ответил Загребной.
– Сорок седьмой.
– Отлично, сынок! Тогда твоя помощь будет тоже эффективна! Полетим все трое. Вот только чуток разгрузим моего красавца.
И они споро бросились отвязывать со спины Зэро громоздящийся багаж.

Глава девятнадцатая
Последний штрих

Во время крутого пикирования поток встречного воздуха вырывал волосы. По крайней мере, так могло показаться. А вот четкие подозрения в том, что сайшьюны и сами желают отомстить за свои ранения, укрепились окончательно. Потому что первые два луча, которые вылетели из надглазниц шмелей‑транспортников, прошлись тонкими линиями по крыше цитадели, разрезая ее на несколько частей. А в следующий момент туда же рухнул большой невидимый клин, подкрепленный всей магической мощью как Люссии, так и Виктора. Близким созданиям не пришлось долго отрабатывать совместные слаженные действия. Получилось на диво эффектно.
Все строение словно вспухло, а потом прямо на глазах сложилось внутрь. Да так феноменально сложилось, что от него осталось почти ровное место: весь камень, блоки и перекрытия провалились в подвальные пустоты, создавая тем самым братскую могилу, погребая под собой вражеских солдат, которые к тому времени наверняка уже успели прочистить часть заваленного лаза. Мало того, на крыше цитадели, как на самом удобном подготовленном рубеже, находился почти весь взвод оставшихся в живых карабинеров. Понятно, что со своим привилегированным оружием. Вряд ли кто из стрелков после такой бомбардировки остался в живых. Как и не осталось, скорее всего, ни одного целого ружья.
Момент уничтожения цитадели довольно удачно совпал и с нахождением в ее внутренностях командного состава двух дивизий. Возможно, что и с самыми сильными Шабенами. А это привело в свою очередь к полной дезорганизации оставшейся на ногах армии. Дух воинов оказался сломлен полностью, и дисциплинированные, сознательные минуту назад бойцы превратились в стадо перепуганных и жалких баранов, слабо контролирующих свои действия. Теперь у них превалировало в сознании только одно: бежать! И бежать как можно дальше от этой жуткой крепости, которая даже своим разрушением продолжает нести смерть.
Дошло до абсурда: толпа самых отчаянных паникеров, бросая на ходу оружие, чуть не растоптала временный госпиталь, раскинутый прямо в районе погрома, учиненного каменной анакондой. Заметив такое дело, продолжающий летать на бреющем вдоль развалин стены Семен усилил голос и заорал:
– Стоять!!! А раненых кто будет уносить? Неужели своих товарищей так и оставите умирать от голода и жажды?
Вернуться немедленно и забрать всех раненых до единого! Оружие не собирать! Доспехи тоже сбросить! У кого увижу нож больше чем карманный – сброшу с тропы в пропасть! Продукты и питье можете забрать. Первый лагерь разрешаю разбить с той стороны горы Сахар, возле ручья. Попутно забрать с собой рассеянные по этим двум горам поисковые группы. Они тоже обязаны бросить любое оружие! Выполнять!!!
Два гигантских шмеля, продолжающих барражировать над развалинами крепости, придавали словам Загребного особую убедительность и неоспоримость. Так что вскоре печальный обоз разоруженных, нагруженных лишь носилками и мешками с провизией саниеровцев двинулся к горе Сахар. А родственникам пришлось опять на некоторое время расстаться. Виктор с Люссией остались рядом с развалинами цитадели, а Семен на Зэро отправился, как и обещал, к единственной дороге, ведущей отсюда. Причем отправился недаром. Заняв выгодную позицию, защищающую сайшьюна от неожиданных выстрелов, он и сам встал под прикрытием скал и словно рентгеном начал просматривать воинов, первыми ступивших на тропу. Те, что несли раненых, рисковать не стали, разоружившись полностью. А вот некоторые воины, несущие провизию, понадеялись на отвернувшуюся от них удачу. Несли оружие как на себе, так и в вещевых мешках, сделанных, кстати, по удивительному подобию удобных рюкзаков. Пришлось пяток таких «ослушенцев» сбросить в пропасть в назидание другим. Этого оказалось более чем достаточно: тотчас все остальные нарушители приказа избавились от припрятанного оружия и от страха заметно ускорились в продвижении. За час обоз прошел по тропе, оставив перед крепостью оружие двух дивизий и более тысячи трупов. Это без учета погибших под завалами.
Последним штрихом в изгнании саниеровцев стала очередная атака большим магическим клином в самое уязвимое место единственной дороги. Конечно, опытные скалолазы пройдут по отвесной скале без особого труда, и подвесной мостик в том месте можно было сделать при желании, но наверняка отныне здешние места покроются самой дурной, мрачной славой. Скорее всего, и название какое приклеится – типа Мыс Гибельный или Окровавленные руины. А судя по намекам Виктора о какой‑то невероятной находке в подземельях, страшные слухи и нелепые россказни об этом месте еще и будут распространяться специально. Осталось только выяснить, что это за находка и что от нее ждать: вреда или пользы.
Сына Семен застал над остывающим телом еще одного саниеровца:
– Никак из руин вытащили?
– Сам вылез! – скривился высший лорд‑барон. – На последнем издыхании, без капельки силы, но выполз. Благо еще, что допросить его успел.
Переговариваясь, они отошли к Люссии, которая продолжала оставаться на кормящемся Айне, лежа на его спине и почесывая мягкий мех вокруг огромных глаз. Демонесса услышала последние слова парня:
– Неприятные новости?
– Очень плохие. Как Шабен тридцать четвертого уровня, этот саниеровец очень много знал. Знал бы, как оживить, обязательно оживил бы редиску.
– Следовало меня позвать, вдруг бы я его спас?
– Чего уж там, помер так помер! – Виктор, припомнив павших товарищей, зло глянул в сторону трупа. – Но самое главное он рассказать успел. Эти две дивизии – только первое движение королевства Саниеров в попытках подмять под себя все соседние с ним государства. Планируется даже захват Октавии и Критских земель. Скорее всего, через два‑три дня они оккупируют Южную Шпору и сразу примутся за баронство Жармарини. Причем этот умирающий нахал успел довольно твердо заявить, что Жармарини обречено изначально. Обо мне добавил: «Не выживешь» – да и помер.
– Не переживай, сынок. – Семен прямо сочился оптимизмом и уверенностью. – Этот саниеровец не догадывался, кто тебе помогает и чему равны наши строенные усилия. Так что его уверенность базируется на ошибочных сведениях. Успел узнать, кто пустил эти две дивизии именно по твоему следу?
– Не успел. Вот это меня и беспокоит больше всего. Если в самом Жармарини собралась пятая колонна и верховные об этом не знают, может сложиться пренеприятнейшая обстановка. Да еще эти пушки с ружьями! Они же любого рыцаря как лягушку в тире расстреляют! – кривился от собственного бессилия молодой парень, под эгидой которого находилось не только баронство Алпейци, но многие иные завоеванные в турнирах земли. – А у нас в государстве Шабенов можно пересчитать по пальцам одной руки. Кто будет пушки и патроны искорками подрывать? А если еще и тех перестреляют? Тогда и помощь великого Загребного не спасет.
– Не паникуй, что‑нибудь придумаем! – Семен приобнял сына за мощные плечи и поинтересовался: – Лучше расскажи, что такого интересного в подземельях разыскал.
Тот с некоторой заминкой взглянул в сторону прекрасной демонессы, но тут же смутился, понимая что отныне и этой представительнице совершенно иных созданий придется доверять как равноправному члену семьи. Поэтому сразу предложил:
– Будет лучше всего, если мы осмотрим находку все втроем. Слишком уж она кажется нереальной для этого мира. Конечно, если мои домыслы хоть как‑то соответствуют действительности.
– Но хоть домыслы твои и догадки о чем‑то полезном? – задал мучивший его вопрос Загребной.
Младший сын пожал плечами:
– Скорее всего, польза будет. Опять‑таки если удастся правильно использовать находку и не допустить к ней врага. Потому что переносу в другое место она не подлежит.
– А если построить нечто аналогичное, а это уничтожить?
– Откуда я знаю? Давайте вначале осмотрим, а уж потом думать будем.
Люссия от таких недоговоренностей тоже заволновалась.
– Если твои рыцари вдруг останутся в подземельях и тоже на твою находку наткнутся?
– Нет, дисциплина в таких случаях превыше всего. Это они в бою любят самовольничать и показывать индивидуальность. А в походе и шага в сторону без приказа не сделают. Сказано им разбить лагерь на склоне и не оставаться в лавовом русле, так и сделают. Да и два свидетеля будут молчать как рыбы. С послом Готтэ, бароном Варнградским, тоже можно секретом поделиться. Ты ведь его помнишь, отец? – Получив кивок в ответ, продолжил: – Меня больше волнует, чтобы то место отступающие саниеровцы не засекли.
– Противоположный склон горы, – успокоил его Семен. – Туда ни с тропы, ни отсюда прохода нет. Отходить отряд сможет прямо вдоль берега на юг.
– Удачно как. Там как раз и нашли железный корабль Загребного из прошлого века. Ну, или что там от того корабля осталось. Рассмотреть не получилось, даже приблизиться не успели: саниеровцы начали атаковать. Кстати, по местным преданиям, та бухта самое гибельное и мрачное место побережья, никто в живых оттуда не вернулся.
– Даже так? Может, и к лучшему, что вас вынудили отступить, – нахмурился Загребной. – Но давайте действовать по порядку. Вначале в подземелья, если там, конечно, нет вертуг, на месте поднимающейся скалы их как раз не было, а вот внутри…
– А это что за звери? – Виктор впервые слышал о каких‑то вертугах.
Пришлось ему сжато пересказать основные перипетии полета вдоль всего южного побережья континента и связанные с этим открытия на смертельной для каждого демона земле. Парень не столько поразился таким исчадиям Эфира, как тому, что у отца уже шестьдесят пятый уровень. После чего Семен скромно кашлянул, взглянул на свою любимую и поправил:
– Кажется, уже шестьдесят шестой.
– Да, папа, так мы тебя никогда не догоним.
– Почему так пессимистично? Вспомни о нашей разнице в годах. У меня уже давно развитие должно остановиться, может, и замрет вот‑вот окончательно, но для молодых предела нет. Обязательно перегоните. И кстати, как вы оказались именно в этой крепости?
– О ней знал Готтэ и частенько тут бывал еще в раннем детстве. Кому‑то из родственников принадлежала по линии матери с незапамятных времен, вот иногда номинальные хозяева сюда и наведывались. А им ничего не оставалось, как только сюда отступить по его подсказке.
– И никаких данных, кто этот замок строил и для чего?
– Старшие Варнградские давно умерли, и Готтэ утверждал, что никаких записей среди оставшихся бумаг родителей на здешнюю тему не находил. Потом у него переспросим подробнее. Ладно, двигаем в подземелья?
Загребной оглянулся на руины:
– Вначале просмотрим верхний слой. Вдруг еще какой живучий Шабен выползет?
Но осмотр ничего не дал, и уже вскоре оба транспортника опустились на противоположный склон горы Сахар. Встреча с бароном Варнградским прошла тепло, по‑родственному. Хотя вначале у старого ветерана чуть глаза из орбит не вылезли, когда он опознал знаменитого Загребного. Да и невидимая для него Графиня Фаурсе, которую он всеми силами пытался рассмотреть, заставляла глаза ветерана чуть ли не из орбит выскакивать.
Воспоминания Семена о большом участке совместного пути в Салламбаюр, когда он и его младшие дети познакомились с четверкой рыцарей, могли бы растянуться надолго, если бы Виктор не поторопил отца:
– Позже наговоримся. Двигаем в русло. Еще ведь надо будет придумать, как скалу потом на место опустить, находясь снаружи. А где Лейт? – Он заметил воина и призывно махнул ему рукой. – Отдохнул немного?
– Да я и не устал, ваша светлость.
– Тогда бери Геберта и разведайте русло от лавы к самой вершине. Постарайтесь отыскать какую‑нибудь щель на поверхности. По логике вещей она должна быть обязательно. – Когда воин поспешил выполнять задание, командир пробежался взглядом по всему лагерю и уточнил: – Осложнений с ранеными нет?
– Вроде все выздоравливают, но твой осмотр нужен в любом случае.
– Когда вернемся сюда, вместе с отцом подлечим самых нуждающихся. А пока, Готтэ, – Виктор указал рукой на толпу рыцарей, которые обступили сайшьюнов и разглядывали тех с безопасного расстояния, – оставайся здесь и постарайся уложить людей выспаться перед очередным марш‑броском.
– Уложу, – пообещал посол, вопросительно указывая глазами на щель под скалой. – Что‑то интересное нашли?
– Мне понять не удалось, вот сейчас с отцом и графиней Фаурсе рассмотреть попытаемся. Но по возвращении тебе все подробно расскажу.
– Добро! Тогда – удачи! Кого‑то еще берешь с собой?
– Нет, мы втроем. Если вернутся разведчики, пусть ждут здесь.
Семен пробрался внутрь тоннеля сразу после сына и внимательно осмотрелся. И только после этого дал разрешение на вход Люссии, транслируя голос в демонический мир. Решили пока перед остальными рыцарями не афишировать наличие демонессы.
– Заходи! Нет здесь этих мерзких ползающих маустов. Только держись все время за моей спиной и никуда в сторону не отходи.
Виктор с интересом оглянулся, еще непривычный к тому, что отец о ком‑то заботится точно так же, как о собственных детях. Но ревности в душе не почувствовал. Скорее, непонимание: как это вообще такое возможно? Как разные виды разумных созданий, обитающие на разных сторонах Изнанки, могут иметь не просто интимные связи между собой, но и чувства, которые называют любовью?
Для молодого, можно сказать, юного еще лорда‑барона подобное в голове не укладывалось. Он еще сам ни разу не испытывал каких‑либо чувств ни к одной девушке или женщине. Хотя его раннее взросление и возмужание и наложило в плане познания женских тел определенный отпечаток: девственником он давно не был. Благо, что очаровательных служанок и барышень, желающих соблазнить уникального рыцаря собственным телом, вращалось вокруг хозяина Алпейци неисчислимое множество. То есть секс был, количество кратковременных связей скорее зашкаливало разумные пределы, а вот чтобы хоть одна из красавиц запала парню в душу – такого не было. Как не было и страданий или сомнений на эту тему. Только турниры! Только воинская и рыцарская доблесть! Ну и остальное время – на развитие науки в собственной лаборатории и – последнюю капелюшечку – на обязательное общение с родными.
Какая там любовь? Когда?!
А вот отец умудрился восстановиться после скоропостижной гибели великолепной Нимим, беременной Бениды, которая пала при коварном захвате Грааля. Тогда казалось, что его сердце заледенеет навечно и никто его не разогреет своими чувствами. Как оказалось, нашлась такая экзотическая, как для любого человека, особа, разбудила иномирца и заставила влюбиться в себя по уши.
«Именно – по уши! – думал про себя Виктор, идя впереди и прислушиваясь к раздающимся сзади голосам. – На меньшее отец размениваться бы не стал. Немного, правда, страшно: а вдруг он про нас забудет? Вдруг перестанет помогать, оберегать и защищать? Но с другой стороны, сколько можно прятаться под его крыло? Мы люди взрослые, сами должны справляться. Хотя… все остальные и так уже полностью самостоятельные! Да еще и как здорово самостоятельные! Пора и мне думать по‑взрослому, избавляться от привычки на отца надеяться».
Понятно, что парень осознавал, насколько он далеко продвинулся за год в иерархии баронства Жармарини. Никто в истории государства не становился высшим лордом‑бароном в его возрасте. Чем выходец с Земли по праву гордился. А то, что пришлось позвать отца на помощь, так то время показалось довольно критическим, тяжелым и непредсказуемым. Отряд попал в такую переделку, что воззвание о помощи к великому Загребному не выглядит скоропалительным или чрезмерным. Да и сейчас, при исследовании загадочной чаши, его мнение станет решающим. Скорее всего, от этого мнения будет зависеть и будущее странной пещеры, а может, и будущее проживающих на Изнанке землян. Потому что предположения о сути увиденного у Виктора некоторые сложились.
И когда они приблизились к чудесной чаше и стали обмениваться мнениями, он высказал это свое предположение вслух:
– Скорее всего, я ошибаюсь, но очень похоже на некий транслятор изображений. Да не простых, а текущих изображений со всего мира Изнанки.
– Ого! Высоко берешь! – Семен стал обходить чашу по большому кругу. – А тебе удалось хоть один кадр четко зафиксировать в сознании? Или место какое‑то конкретное узнать?
– Ничего! Сплошное мельтешение. А когда попытался замедлить скорость просмотра, если, конечно, это можно назвать просмотром, то меня чуть в эту дырку не затянуло. Так что лучше над ней не стоять, мне кажется.
Все трое принялись проводить обследования центрального объекта разными способами, в том числе и такими, которые нуждались в совместных магических усилиях. Для этого они то садились вокруг чаши на корточки, то ползали на коленях, то прямо‑таки ложились на пол. Но вот ничего особо нового к мнению или первым впечатлениям самого молодого среди них Шабена не прибавилось. Причем даже невероятно высокие умения Загребного не давали ему какого‑либо преимущества в просмотре таинственного артефакта. А становиться возле края чаши и пробовать самому начать подсмотр он никак не решался. Да и Виктор не советовал спешить.
Вот тут и сказалось более академическое образование Люссии, которая подошла к вопросу более широко, осматривая, так сказать, пещеру со всех сторон.
– Чего мы все время вокруг этой черной дыры поклоны бьем? Скорее всего, она – нечто завершающее всей системы. Не лучше ли нам исследовать алтари? Да и стены над ними вместе с тыльными скалами могут скрывать весьма существенные детали данного комплекса.
Оба технически развитых землянина смутились, виновато переглядываясь. Могли бы и сами первыми догадаться: раз существует нечто транслирующее мелькающие образы, значит, имеется в наличии и нечто вроде блока управления. Или на крайний случай магические прототипы определенной системы настройки. А где те могут находиться? Действительно: кроме алтарей да стен вокруг них, других мест не существовало. Поэтому Шабены и набросились на эти грубо вытесанные из прочнейшего базальта прообразы какого‑то жреческого культа.
Вначале подтвердилось, что рукотворные изделия в идеальности совпадают деталями на обеих сторонах Изнанки. Причем настолько совпадали, что создавалось впечатление невероятного: два сорта минералов могли единовременно существовать и в демоническом, и в человеческом мирах. После такого вывода и короткого спора на эту тему отец с сыном вопросительно уставились на многозначительно помалкивающую демонессу. А та начала издалека:
– Семен, помнишь, ты говорил, что, вполне возможно, в незапамятные времена демоны и люди могли свободно посещать Землю и там существовать в едином пространстве? Так вот, в нашей демонической науке подобных предположений вроде как нет. Хотя, может, они мне и не встречались. Зато существует легенда о Факирах – одна из самых древних и таинственных. Факирами называют наших далеких прапрапредков. Те были с хвостами, но без рожек и умели строить такие дома, в которых могли жить и сосуществовать демоны вместе с людьми. Для постройки использовался материал, единый для обеих сторон, и специальное покрытие, создающее определенные условия внутри контура здания. То есть живущие вместе могли не просто видеть друг друга, но и питаться одной пищей, а при желании и семьи смешанные создавать. Но потом Факиры исчезли, постройки их растворились в катастрофах, и подобный материал существует лишь в мечтах некоторых ученых и неисправимых мечтателей.
Семен к рассказанной легенде отнесся с полным доверием:
– Ты хочешь сказать, что нам повезло отыскать то самое вещество, из которого ваши предки строили дома?
– Причем сразу два вещества: алтарь и стена сделаны из разного камня.
– Легко проверить. – Кажется, Виктор не слишком‑то верил в хвостатых предков этого мира. – Давайте отколем по кусочку как со стены, так и с алтаря. Думаю, ничего при этом не сломается.
Стали думать, как это сделать со всей осторожностью и тщанием. Просмотрели первым делом стены насквозь, заметили несколько сколов с ее края, возле прохода к алтарям, и решили, что еще парочка ударов кладке из крупных каменных блоков не повредит. Невидимый клин, нарастающая сила с его торца – и первый неровный осколок величиной со спичечный коробок оказался в подставленных руках Виктора. Потом перекочевал в ладошку демонессы.
– Тяжелый. Но держу его со своей стороны!
– Действительно двусторонний, – подвел итоги Загребной, после того как осмотрел осколок всеми возможными для него сочетаниями магического зрения. – Но больше в нем ничего особенного. Какую практическую пользу он может иметь в мире Изнанки?
– Возможно, и никакой, – пожала плечиками Люссия. – Но если бы удалось отыскать связующие нити этих камней с миром Факиров, то почему бы не попытаться отыскать дорогу в мир наших прародителей? Да и в финансовом отношении такой камешек, что у тебя в руках, будет стоить как маленькое княжество. Что у нас, что у вас.
– Вот какие камни, отец, надо было выносить из Кариандены! – рассмеялся Виктор. – Но мне интересно, Сапфирное Сияние знает как вообще о подобном веществе, так и об этой пещере в частности?
Его отец, уже в который раз внимательно осмотревшись по сторонам, хмыкнул:
– Судя по отсутствию здесь каких‑либо следов прежних Загребных, сильнейший бестелесный демон планеты об этой чаше ничего не знает. Кстати, чаша может состоять из третьего сорта минерала, но давайте займемся алтарем. Вот прямо с этого и начинаем.
В массивной, грубо отесанной каменной глыбе оказалось гораздо больше сюрпризов и таинств. Началось с того, что растерянная демонесса заявила первой:
– Пожалуй, и на сантиметр не могу просмотреть в глубину.
Чуть позже и Виктор признался:
– Просматриваю сантиметров шесть‑семь, не больше. И глаза болят от перенапряжения, словно их кипятком обожгли.
Надежды на умения Загребного тоже не сразу оправдались.
– Насквозь эту породу просмотреть не могу. – И тут же добавил самое интригующее: – Но зато отчетливо вижу на глубине в полметра нечто странное. Было бы круглое – сказал бы, что часовое табло.
– Как оно выглядит? – оживился Виктор.
– Может, тебе наших сил добавить? – прикоснулась демонесса к руке любимого.
– Да нет, помощь не пройдет. А штуковина выглядит следующим образом: большая связка бананов, пронизанных во всех направлениях тонкими спицами. Сейчас посчитаю. Ну да, бананов двадцать две штучки, спиц – шестнадцать. Плюс на каждом банане по какому‑то камешку. Причем все камешки одного розового цвета, но находятся в разном месте длины банана. Хотя большинство на кончиках расходящихся вершин.
Дальше пошли вопросы демонессе, но она вынуждена была признаться:
– Ни о чем подобном никогда не слышала. Да и цифровое сочетание двадцать два и шестнадцать ни с чем не ассоциируется. Может, взглянешь на противоположный алтарь?
Тот оказался совершенно идентичен первому. Разве что после нескольких сравнительных перебежек туда и обратно Семен констатировал:
– Все различие в местоположении трех камешков. Они во втором алтаре находятся чуть ниже по длине своих бананов‑носителей.
Тут уже Виктор не выдержал:
– Уверен! Перед нами магический, а скорее всего, в сути своей технический регулятор скорости. Достаточно просто опустить камешки вниз, и просмотр станет самым медленным!
– Да? – не признал такой поспешности отец. – А может, правильнее все поднять? Или спицы вынуть чуть‑чуть? И в какую сторону лучше вынимать?
– Но ты можешь до них силой дотянуться?
– Кажется, могу.
– Так в чем дело? – Высший лорд‑барон, привыкший все делать с наскока, в нетерпении хлопнул ладошами. – Я начинаю просмотр изображений, ты двигаешь банановый комплекс, а графиня Фаурсе меня страхует от падения. Еще и веревкой могу подстраховаться от падения. – И с ходу спросил о другом: – Или лучше его назвать миксер?
Пока Семен в сомнении морщился, демонесса переспросила:
– Кого «его» и кто такой миксер?
– Это такая штука, где все смешивают в кучу, перемалывают и получаются вкуснейшие коктейли. Мне кажется, банановая связка очень соответствует такому названию.
– Тогда уже скорее подходит слово «микшер», – возразил отец. – И технически правильнее, и по сути.
– Пусть будет так! – согласился Виктор и принялся командовать: – Так, я уже на исходной, постараюсь комментировать все, что вижу. Если замолчу, госпожа графиня толкает меня назад. Отец, начинай! Но запоминай, что и когда делаешь.
Не дожидаясь согласия, он быстро стал входить в транс, шепча в замедляющемся темпе о своих ощущениях и результатах магического опыта:
– Зрение «собрал»… начинается мигание поверхности… свечение приближается к глазам… пошло мельтешение, уровень эффективности как и в первый раз, ничего разобрать не могу.
Семен с первого движения силой довольно легко сдвинул один из камешков вниз. Потом все остальные. Ничего. Тогда поднял их все вверх до упора. Казалось, что они и в самом деле напоминают нечто вроде ползунков на аппаратуре музыкального микшера. Вторая позиция тоже ничего не дала: сын продолжал бубнить, что ничего не видит. Хотя и добавлял время от времени, что свои силы не форсирует. Качаний в позе парня тоже не замечалось, стоял он ровно.
В третьем варианте Семен опустил камешки вниз и постарался двигать пронизывающие устройство спицы. Здесь пришлось прилагать тройные усилия, но и это ничего не дало. Тогда демонесса, слушающая комментарии обоих, вдруг предложила:
– Может, надо и на втором микшере установить ту же картинку?
– Опять ты права! – Семен бросился к противоположному алтарю. Но и на нем аналогичные манипуляции ни к чему не привели. Что‑то подсказало иномирцу вернуться к первоначальному алтарю, и когда он присмотрелся в его внутренности, не удержался от восклицания: – Светлые демоны! Все вернулось на свои прежние позиции!
Виктора оттолкнули от чаши и уже в спокойном темпе повторили опыты с перемещением камешков. Но достаточно было произвести хоть малейшее изменение на одном, как тут же на предыдущем микшере все «регуляторы» возвращались в первоначальную позицию. И как это ни было печально осознавать, но экспериментаторы пришли к неутешительному выводу: для положительных результатов необходим второй Шабен с шестьдесят шестым уровнем. Потому что непосредственная попытка Загребного присмотреться к черному зеркалу чаши тоже ничего не дала. Как ни странно, Люссия тоже рассмотрела какое‑то мельтешение, но ее хватило лишь на пять минут, после чего она призналась в приступе головной боли и рези в глазах.
То есть получалось, что для «смотрящего» уровень умений много не значил, а от «оператора» магические силы требовались преогромные. А значит, пришлось отбивать еще несколько осколков уникальных пород и торопиться к выходу. Причем все три Шабена вели интенсивный спор до самого выхода, но так и не пришли к единому выводу. Виктор настаивал – что отыскал возможность присматривать за всем миром Изнанки, его отец с графиней склонялись больше к мысли, что здесь, скорее всего, какие‑то древние архивы. Что ни в коем случае не умаляло значимости находки. Оставалось только вернуться сюда в свободное время с компанией более мощных Шабенов. А еще лучше дождаться усиления того же Виктора до нужного уровня. По логике скоропалительного прогресса для любого иномирца ждать оставалось недолго. А в данный момент следовало решить прочие накопившиеся проблемы.
Разведчики иного выхода не нашли, зато Загребной своими силами отыскал его через полчаса. После чего отряд рыцарей двинулся в путь, скалу опустили на место, и вылезший среди дальних камней Семен незаметно вернулся к сайшьюну.
Высший лорд‑барон двигался во главе колонны и только помахал рукой вслед огромным шмелям‑транспортникам, которые вместе с наездниками помчались на юг вдоль побережья.
– Отыщут бухту с кораблем? – позволил себе сомнения Готтэ.
– Ха! Ты бы знал, какой сверху открывается прекрасный вид! Все видно! Даже зрение Шабена использовать не надо. Так что пока мы туда доберемся, отец уже все осмотрит и подготовит место для лагеря.
– А вдруг саниеровцы по нашему следу пойдут?
– Безоружные? Не смеши меня! Да и про сигналы мы договорились. В случае чего духи мигом вернутся к нам на помощь.
После чего посол высшей справедливости Жармарини лорд‑барон Варнградский удовлетворенно крякнул и успокоился. Раз уж великий Загребной их взял под свою опеку – бояться больше нечего.

Глава двадцатая
Наследство загребного

Искомая бухточка и в самом деле оказалась сравнительно рядом. Особенно если мерить расстояния, используя таких великолепных и мобильных покорителей воздушного океана, как сайшьюны. Не прошло и полчаса с момента прощания с походной колонной рыцарей, как всадники уже с бреющего полета осматривали узкую каменную расщелину, почти всю густо заросшую молодыми деревьями. Но зато прямо по центру этой расщелины между склонов торчала хорошо узнаваемая землянином палубная надстройка с двумя большими пароходными трубами. Корабль и в самом деле, скорее всего, на последней инерции движения вошел между скал и там намертво заклинился между боковыми склонами. С тех пор и данная оконечность суши слегка приподнялась, а может, просто уровень Мирового океана упал сантиметров на десять, но это привело к сращиванию узких берегов и корпуса корабля в единое целое.
Извивистое ущелье вело в море, а там напоследок перекрывалось двумя мысами и небольшим островком. Так что никакие гигантские волны при штормах корабля не достигали. Да что там большие, самые маленькие только ласково плескались о покрытое толстым слоем ракушек, широкое днище со стороны киля. Оставалось только осмотреть, насколько хорошо сохранились внутренности построенного более восьмидесяти лет назад корабля. Кто был тот, предыдущий Загребной, из какого мира он прибыл и какими технологиями при строительстве пользовался, покойный Пасибжух так и не сообщил в своих записях. Хотя и не факт, что сам знал такие секреты.
Хуже было то, что про данную бухту среди местных жителей ходили самые неприятные россказни и утверждения. Рыбаки и скотоводы еще на подходе отряда рыцарей их командиру уши прожужжали, что живым никто из бухты не вернулся и вы все там пропадете. Но не эти предупреждения озадачили Семена больше всего. Как‑никак он один из сильнейших Шабенов планеты, да и в тандеме с Люссией их потенциал позволяет бороться с любой опасностью. Озадачил иномирца тот факт, что он не заметил ни одной вертуги. Причем ни в самой расщелине между скал, ни на самих ближайших скалах, ни в прилегающем пространстве. Дальше, примерно метрах в пятистах – шестистах от корабля, гнезда с земляными маустами лежали чуть ли не в два слоя. Как в принципе и везде возле самого моря. А вот в «проклятом» месте – голое и чистое пространство.
Опытного наездника это и насторожило.
– Не понравилось мне там, – признался он демонессе, когда они посадили сайшьюнов на дальнюю, но самую высокую скалу. – Надо бы осмотреться.
– Так ведь ни одного теплокровного существа там не заметили! По крайней мере, крупней собаки нет ничего. Чего бояться? – недоумевала графиня Фаурсе.
– Вот‑вот, это меня тоже пугает.
С места посадки заросший корабль полностью не просматривался, но вот зеленые заросли большей частью были видны. И, вооружившись биноклем, Семен приступил к наблюдениям. При этом, стоя и опираясь на Айна, приговаривал для информированности любимой:
– Да, все‑таки зелень слишком странная. Тебе не кажется? Кругом все тусклое и вялое, а там словно поливает кто. Разве растут такие пышные кусты на голых скалах возле самого моря? Да еще и соленого. И самое настораживающее: куда делись вертуги? Чем здешний климат этим пиявкам не подходит? А? Это ведь такая мерзость, что в любом месте шевелится и множится. А тут пропали.
– Дальше, в глубине берега, они видны? – вопрошала лежащая на спине транспортника демонесса. – Может, их тут изначально не было?
– Сомневаюсь. Да и дальше они видны. Не так густо, как в иных местах порой, но хватает. А тут как корова языком слизала. О! Думал, показалось, но сейчас точно рассмотрел!
Люссия жутко жалела, что не может разобрать издалека подобные детали. Но приходилось лишь вздыхать и терпеливо переспрашивать:
– Не томи! Что ты там рассмотрел?
– Травка шевелится…
– М‑да! Мерещится? Про ветерок не забываешь?
– Травка шевелится в разные стороны и весьма крепко прижимает к земле зазевавшуюся чайку! Только сейчас понял: здесь почти нет птиц! Разве что пролетают изредка.
– Точно! Ни одного гнезда на скалах.
– Чувствуют опасность. Ну а те, кто не чувствует… Вот, уже и чайки не видно, только перья остались. Или улетела, или в норку какая зверушка уволокла.
Люссия вспомнила, что она командир экипированных воинов.
– Нас зверушками не запугаешь. Да и на чаек мы совсем не похожи.
– Хорошая подсказка! – одобрил Семен любимую и стал пояснять: – Надо бы сбросить туда кого покрупнее и проследить, что будет.
– Полетишь за саниеровцем?
– Да им и так досталось. – Хотя жалость к врагу вроде была неуместна. – Им рук не хватает раненых волочь. А вот овцу у пастухов купить или даже молоденького бычка – лучше не придумаешь. И не смотри на меня с такой иронией: гнать я его сюда прутиком не буду. Просто попрошу Зэро оказать мне услугу. Если уговорю, конечно.
Уговорил. Мало того, сайшьюну сама мысль слетать за мясом, а потом принести это живое мясо в своих лапах показалась весьма заманчивой. Он даже хрюкнул раз пять подряд, наверное хвастаясь званием лучшего охотника среди духов. Летел с азартом, но вот последовавшей вскоре торговли с каким‑то пастухом он не понял, так и норовил сразу снизиться к отаре и выдернуть оттуда самого жирного барашка. Кажется, для такого дела шмель‑транспортник был готов и перегруз в весе на себе волочь, лишь бы доказать свои умения непревзойденного истребителя‑перехватчика.
С молодым теленком они вернулись к кораблю, но вот садиться, а вернее, более бережно опустить животное на зеленую травку сайшьюн категорически отказался. Сбросил несчастную жертву с высоты тридцати метров и поспешил к своему коллеге Айну.
Поругать своего носителя, Семен не успел. Как только бедный теленок коснулся поверхности, ломая себе ноги, так со всех сторон по нему хлестнули чудовищные пупырчатые щупальца. Они в мгновение ока разорвали туловище жертвы на кровавые ошметки и уволокли в разные стороны, а уже в следующее мгновение на травке даже следов крови не осталось. Сами же щупальца ловко улеглись и спрятались между слоями травы, как между складок кожи, и прикрылись этими складками.
Не сводившая с места действия своего взора Люссия встретила Загребного восклицаниями:
– Невероятное зрелище! Да там целое стадо этих монстров, и они сожрали бедного теленка, словно птицы доверчивую бабочку! От него даже места мокрого не осталось. И как мы ничего сразу не заметили?
– Значит, все эти щупальца принадлежат холоднокровным чудовищам. А кто таких мог сюда поставить на охрану корабля? Ты права: только самый большой телесный демон Изнанки, Асма. Его подручные далеко от морской воды отойти не могут, но на самом берегу легко продержатся некоторое время. Может, и меняются на дежурстве время от времени. Или вообще новые породы Асма вывел. Ведь долго просидеть в засаде в полном бездействии не получится, кушать и монстрам что‑то нужно. Опять‑таки не факт по поводу трехразового питания: вон сколько каменная анаконда без кормежки в подземельях спала. Даже сами хозяева про нее забыли, а ей хоть бы хны.
– Так то – анаконда, ее долго будить надо, а эти, кажется, все время на страже. И нет уверенности, что после гибели первых с моря другие не подтянутся. – Демонесса решила проявить благоразумность. – Может, оставим этот корабль в покое? И без него хлопот хватает.
Ее возлюбленный долго размышлял, нахмурившись и покусывая губы. А взор его блуждал по зеленеющей расщелине между скалами. Когда начал отвечать, то делал это таким тоном, словно и сам себе не верил.
– Федор не поймет. Его рыцари не поймут. Отступая с боем от сих мест и до крепости, они потеряли половину боевых товарищей. Помимо этого, сюда движется Лука Каменный со своими лучшими механиками. Они тоже не поймут, зачем даром тащились через весь континент. Да и сам корабль нашей семье пригодится, ведь не даром Асма его так рьяно охраняет от посторонних глаз. Наверняка только на таком большом «броненосце» можно прорваться на второй материк этого мира. Мне, правда, Сапфирное Сияние и полусловом не намекнуло на своего извечного соперника, но ведь и это имеет под собой какую‑то почву. Вполне возможно, что на каком‑то этапе борьбы за свою свободу нам придется и самого могучего телесного демона в союзники взять. И потом, слишком уж рядом отсюда находится разрушенная крепость. В любом случае здесь придется бывать, а то и осесть на долгое время экспериментов. А уж если чаша с алтарями заработает и окажется тем самым «всевидящим оком» этого мира, то резиденцию нашу придется строить вокруг горы Сахар. Или здесь поблизости. Так что…
– Ну а если не справимся? Все‑таки эти монстры даже вертуги поели!
– Понимаю, что в первую очередь ты против неоправданного риска. Так что спешу тебя успокоить: не справимся, значит, оставим все как было прежде. Но хоть основные направления борьбы с этими щупальцами надо нащупать. – Семен усмехнулся от непроизвольного каламбура. – Пока рыцари подойдут, мы тут поупражняемся, а там видно будет.
Упражняться его любимая любила. Даже когда опасно для собственной жизни. А уж сидя на Айне, который перелетел к самой кромке зараженной местности, она вообще ничего не боялась. Хотя оба сайшьюна, оказавшись всего лишь в десяти метрах от «чистого» пространства, несколько занервничали, выражая это частым похрюкиваньем.
– Эх, знать бы еще, о чем они предупреждают, – сожалел иномирец, становясь рядом с Зэро и поглаживая его над жвалами. – Но ничего, сбежать мы всегда успеем. Итак, начинаем? Кто больше разозлит монстров, тому в награду страстный поцелуй.
– Два! – воскликнула в азарте Люссия и ударила средней болью в ближайший бугорок слишком яркой травки.
Бугорок как‑то странно вздыбился еще больше и опал, словно из него выпустили воздух. Зато с трех сторон от него словно грибы стали вырастать другие бугорки. Создавалось ощущение, что они пытались присмотреться, что именно нанесло боль соседнему участку.
– Ладно, я готов и на три поцелуя! – Семен ударил смертельной болью, от которой любой беззащитный демон сразу бы погиб.
Все три бугорка задрожали словно на ветру, но опадать не спешили. Зато совсем из другого места послышалось недовольное рычание, а потом еле слышный свист.
Демонесса кинула малую шаровую молнию в пышный, сочный куст. После взрыва от него остались только жалкие прутики, да и те изошли дымом прямо на глазах. Свист перешел в шипение.
Малая шаровая молния, сорвавшись с рук человека, пролетела в глубь опасного участка и испепелила целый выводок более крупных и прочных кустов. Складывалось впечатление, что они и в самом деле представители какой‑то флоры, но уж никак не фауны. Из демонического мира тоже вылетела средняя шаровая молния, но разорвалась среди покачивающихся бугорков‑тройняшек. Все три разметало в стороны, зато в их основании плеснулись фонтанчики кисельной жидкости грязно‑бурого цвета. Но тут же опали и застыли поблескивающими лужицами. Никто не рыкнул, но шипение продолжалось.
Загребной применил к тому месту с лужицами осушение, весьма болезненное и гибельное для всех хладнокровных созданий. Трава по соседству тут же пожухла, а лужицы покрылись крупными трещинами.
Казалось бы, графине Фаурсе крыть больше нечем, но она нанесла средний силовой удар все по тому же экспериментальному участку и сразу же после этого вогнала туда невидимый магический клин. Травяное покрытие на участке в десяток квадратных метров заходило ходуном, а рычание усилилось.
Зато человек похлопал в ладоши:
– Поздравляю, сладость моя, с тридцать третьим уровнем.
Потом вновь повернулся к полю сражения и совершил на нем заморозку общей массой в несколько кубометров. Реакция со стороны неизвестных созданий последовала совсем неожиданная: где‑то во внутренностях огромного корабля хоть и глухо, но явственно зазвонил тревожный колокол. Словно команду созывали по авралу на тушение пожара.
– Не поняла, – напряглась демонесса. – Там что, и экипаж имеется?
– Только этого нам не хватало! – На всякий случай иномирец взобрался на Зэро и уже оттуда ударил по объекту своей «тяжелой артиллерией» Выбрал он для этого два рядом стоящих дерева возле палубной надстройки и возвышающийся прямо на палубе большой травянистый холм. Деревья вспыхнули и тут же стали судорожно извиваться, а град невидимых клиньев пронзил подозрительный холм. Когда тот вспучился с громким ревом, туда же ударил второй град невидимых клиньев, а во вспухающие дыры влетел самый массивный и мощный файербол, какой Шабену шестьдесят шестого уровня удалось выдавить со своими умениями. Вот тут и началось светопреставление, но наблюдали за ним наездники уже на бреющем полете: сайшьюны без всякой команды взлетели в воздух.
А на всем подозрительном пространстве показалось единое и могучее тело какой‑то твари или нечто похожее на единую колонию полуразумных симбионтов. Сотни щупальцев взметнулись вверх, пытаясь достать и утащить вниз недосягаемых для них шмелей. Все зеленое покрытие ходило не просто волнами, а настоящими цунами, словно живой кожей накрывая тот участок, где еще недавно находились обидчики. А из любой маленькой щели в корпусе корабля и его надстроек наружу полезли противные на вид создания, весьма похожие на тараканов метровой длины. Они с невероятной скоростью разбежались в стороны, неожиданно далеко забегая в недосягаемые для щупальцев места и там с остервенением набрасываясь на жалкие кустики пожухлой травки. Эта поблескивающая хитинами саранча ела все! Чуть ли не камни обгрызала своими уникальными пастями.
– Вот и экипаж появился! – дернулся Семен в отвращении. – Так сказать, окончательный абордаж и добивание любого противника. Только вот никак не пойму, как он согласуется с ударами корабельного колокола?
– Скорее всего, одна из шуток Асмы, – предположила Люссия, ослабляя непроизвольную хватку за мех Айна и виновато поглаживая примятую поверхность. – А может, и хитрость: нападающие становятся строем, готовясь встретить несуществующий экипаж, и это промедление становится для них смертельным. Так что это в некотором роде счастливое стечение обстоятельств, когда саниеровцы нагнали отряд Виктора и атаковали с ходу. Иначе жармарининцы могли погибнуть все. Ты только глянь, насколько жуткая опасно сть. Семен, ты чего замер? Что ты там увидел?
Тот явно взирал с высоты своим особым, пока недоступным для демонессы набором зрения, и глаза его выглядели неприятно, даже жутко. Зато слова показались еще более страшными:
– Мне кажется, мы только что спаслись чудом. Ты слышала шипение?
– Конечно! Что оно означало?
– В нашу сторону двигалось большое облако газа. Наверняка ядовитого и парализующего. Скорее всего, духи его сразу заметили, а я вот не сообразил еще и в этом спектре на наши испытательные удары посматривать. Позор и разгильдяйство! Свались мы наземь после его вдыхания, сейчас бы нас эта саранча уже доедала. – Человек нагнулся к меху и прижался с благодарностью щекой. При этом он всеми силами эманировал чувство признательности. – Спасибо Зэро! Огромное спасибо! Вы с Айном нас здорово выручили. Мы вас хлебом закормим!
Кажется, оба сайшьюна остались удовлетворены подобными обещаниями. Потому что, приземлившись на первоначально выбранную для наблюдений скалу, игриво похрюкали и деловито принялись за собственную кормежку. Видимо, были уверены, что здесь корабельные напасти их не достанут. Тогда как наездники продолжали наблюдать за разъяренным созданием, которое не спешило успокаиваться. Но и бессильной злобе наступает конец. Вначале замолчал колокол. Потом потянулись в свои норы поблескивающие тараканы. После их прохода потревоженная кожа вновь укладывалась, как и прежде, скрывая щупальца, выпячивая травку и сочные кустики. Бугорки стали залечивать свои раны, и огромный холм принялся затягивать зияющие и обугленные бреши.
Прервав обсуждение, Загребной принял решение:
– Будем беспокоить это создание, пока у нас хватит сил. Ветер дует от нас, да и до прихода отряда Виктора не менее трех часов. Ты держи свои силы в резерве.
– И не подумаю! – возразила Люссия, отправляя вниз среднюю шаровую молнию. – Тем более что нам теперь известно хоть одно больное место противника.
В ответ снизу вновь послышался разъяренный рев и тревожно забил колокол. Молния угодила прямо внутрь еще не успевшего зарасти живого холма. Видимо, на его веку чудовище никогда подобным образом никто не беспокоил. В южных государствах вообще Шабены считались большой редкостью, а уж тратящие свое драгоценное время на приключения вообще сюда не являлись. Так что творение Асмы разозлилось не на шутку. Но теперь даже не могло определить источник опасности и жуткой для себя боли. И все его ответные атаки пропадали втуне.
Зато развлечение влюбленной парочке на ближайшие часы оказалось обеспечено. Желая узнать, насколько тварь вынослива, они продолжали злить ее с завидным постоянством. А в перерывах опять возвращались к обсуждениям о перспективах победы.
– Нет, мы ее с корабля не прогоним, – рассуждала Люссия. – Слишком уж живуча и равнодушна к боли.
– Да, если пинать ее такими методами, то и десятка Шабенов с моими силами для освобождения корабля не хватит.
– А до высших уровней ты еще не дорос.
– Не спорю. Но голова зачем на плечах? Только чтобы с тобой целоваться? Кстати, с тебя три поцелуя.
Его любимая ответила с притворным смирением:
– Как только доберемся до чистого от вертуг пространства.
– И в самом деле, сдался нам этот корабль? – словно сам себе пробормотал иномирец в сторону, но тут же отбросил мысли об удовольствиях в сторону. – Так вот, меня сильно радует умение этого монстра выделять ядовитый газ.
– Тоже мне повод для радости!
– Не спеши ехидничать. Любое существо, выделяющее токсичные вещества в виде газа, ничего не сможет противопоставить иному ядовитому газу или даже жидкости. Это ведь аксиома для подобных живых созданий. Будь они хоть трижды хладнокровные.
Демонесса похвально кивнула:
– Вообще‑то все верно. Только вот как ты определишь свойства здешнего яда и каким образом создашь яд‑антагонист? Пробы я бы брать не рискнула.
– Они нам и не нужны. Зачем с этим возиться, если гораздо легче вытащить из второго эфирного слоя, а то и третьего. – Он подмигнул. – Что тут мне уже осталось? Ха! Любые ядовитейшие ингредиенты. Достать, поработать над ними и создать два разнополюсных по своей сути отравляющих вещества. Думаю, что и часа хватит для первых опытов и апробаций.
– Идея правильная, может и сработать, – задумалась Люссия. И, словно пыль у себя с рукава, столкнула вниз очередную молнию, прямо на узловой центр слегка затихшего монстра. – Жаль, у нас нет лабораторного оборудования. А то бы здесь прямо и попробовали.
– И без пробирок обойдемся, – отмахнулся Семен, спеша расстегнуть одну из сумок своего багажа. – У меня две фаянсовые кружки есть, вот я в них и попробую.
– Ты что! – Демонесса схватилась от удивления за щеки. – Это ведь уникальные кружки работы древних мастеров Сурима! Ты же их для подарка Виктору захватил.
– Да что с ними случится? В крайнем случае побываем в Суриме и новые кружки купим. Уж лучше так, чем потом сюда с неопределенными планами возвращаться. И ты свои гирлянды доставай. В них как раз есть удобные выемки для смешивания компонентов.
– Ни за что! – воскликнула красавица, но тут же потупилась под непонимающим взглядом своего любимого. – Это ведь единственные украшение, которые ты мне подарил.
– М‑да. – Семен не стал оглашать вслух, что эти гирлянды он реквизировал в трофейном замке убиенной им княгини Баталжьень. И вторых подобных в демоническом мире может и не существовать. Но так хотелось как можно быстрей и больше достать вещества из второго эфирного слоя, что он попытался мягко надавить: – Ну, я тебе еще кучу драгоценностей подарю.
– Вот когда подаришь, тогда теми и воспользуемся. А мне эти слишком дороги! – Но, заметив, как возлюбленный расстроенно поглядывает на всего лишь две подарочные кружки, графиня сжалилась. – Но у меня есть туфельки из горного хрусталя, которые мне подарил Федор. Думаю, они ни в коей мере не пострадают.
– О! Ты прелесть, и я тебя обожаю!
Загребной быстро взобрался на спину Айна, который словно и не обратил на это внимания, несколько раз чмокнул демонессу в розовые щечки, и они приступили к экспериментам. Для этого уселись лицом друг к другу, поставили все четыре емкости между собой и в четыре руки пробрались в эфирный слой. Таким способом удавалось намного сократить непосредственные фазы перехода из одной антагонистической среды в иную. И уже минут через сорок в импровизированных колбах шипели и пузырились вынутые из иного пространства и смешанные между собой ядовитые составы.
Наступило время первой пробы. Но перед тем человек вонзил с огромной скоростью в подрагивающий холм большой магический клин. Рев, звук колокола и новый виток безумного ажиотажа последовали на это в ответ. Поэтому первая ядовитая смесь, помещенная в малый кокон телекинеза, угодила в отверстие без всякого видимого эффекта.
– Нет, мы так ничего в той кутерьме не заметим, – возразила Люссия. – Ты просто поливай самые близкие к нам участки, желательно совершенно спокойные, и тогда условия для наблюдения будут идеальными.
– Понял, госпожа профессор! – хихикал Семен. – Разрешите прекратить опыт?
– Если хватит смелости меня ослушаться.
Вторая порция уже пролилась на один из бугорков. Тридцати секунд как раз хватало, чтобы вылить раствор в кокон и донести его до места назначения. Но и этот яд оказался неэффективным: впитался в траву, словно вода в губку. Видимо, оказался схожим по свойству с хладнокровными внутренностями.
Зато третий раствор оказался на диво эффективным. Огромная делянка в десяток квадратных метров быстро покраснела, затем почернела и на глазах рассыпалась в прах. Чудовище взревело от ярости, но в то же время проявило странную смекалку: распространяющаяся в стороны краснота вдруг отделилась кольцом, завалилась внутрь да так и самоуничтожилась. Зато на остальную плоть отрава не пошла.
– Вот это ящерица! – поразился Загребной. – Хвост отдаст, но тело спасет. Ничего! Что эта тварь будет делать, когда мы ее сразу в нескольких местах начнем припекать? Ха! Не нравится? Так это только цветочки, сейчас мы на тебе последнюю пилюлю только проверим!
Последняя порция оказалась тоже эффективна, но не в сравнении с третьей. Так что вскоре экспериментаторы уже имели максимум для их положения порций созданного яда и вылили его непосредственно на узловой центр. И почувствовали сильный ментальный удар боли, который обычно следует при агонии сильного противника. Попутно послышалось невероятное: скрип металла по камням! Чудовище обладало такой мощью, что в судорогах ворочало и приподнимала практически броненосец! Это стоило видеть! Казалось бы, вся жуткая краса монстра уже показалась наездникам, но тут пошел воистину максимальный всплеск ярости и буйства. Помимо тараканов наружу выбрались полуметровые жирные опарыши, ловко и быстро передвигающиеся, как червячки в мультфильмах. Эти симбионты смотрелись как мерзко, так и аляповато: белого цвета, но с продольной красной полосой от пасти к хвостовому сегменту и более широкой черной полосой на брюшке. Они тоже рванули во все стороны, окропляя непонятные им предметы едкой, поблескивающей слизью. И без анализов становилось понятно, что активная слизь необычайно ядовита. И хуже всего, что наглые, проворные опарыши зашли гораздо дальше тараканов, а некоторые целенаправленно карабкались на вершину, казалось бы, совершенно безопасной скалы.
Семен сжег парочку без всякого труда, но, словно почувствовав запах сожженной плоти, на скалу теперь ринулись сотни носителей яда. Пришлось иномирцу бегом мчаться и взбираться на своего Зэро. А понятливые сайшьюны словно ждали этого момента – сразу взлетели в небо.

Глава двадцать первая
Новый трофей

Отряд жармарининцев несколько опоздал и подтянулся к месту очередных событий гораздо позже обеденного времени. Да и то лишь благодаря покупке в пути у пастухов пары десятков коней средней паршивости. Но хоть самых тяжелых раненых между ними поместили. У других пастухов прикупили десяток баранов да пару ишаков с вязанками дров, так что с момента прибытия жизнь во временном лагере забила ключом. Место для расположения выбрали наездники сайшьюнов заблаговременно, учитывая при этом возможность неожиданного нападения саниеровцев и безопасную отдаленность от жуткого порождения океанских глубин.
Виктору отец не дал даже перекусить как следует, с ходу принявшись пересказывать все перипетии их первых атак на хранителя наследства прежнего Загребного. Как и отдохнуть, после дальнего марш‑броска у высшего лорда‑барона не получилось. Оставив лорда‑барона Готтэ распоряжаться устроительством лагеря на длительное время, все три Шабена подались на выбранную для продолжительной атаки позицию.
– Ого! – первым делом удивился Виктор, осматривая пяток внушительных глиняных чанов, в трех из которых бурлила ядовитая смесь. – Да вы уже заготовили все необходимое?
– Увы! – сокрушалась Люссия. – Здесь нужен поточный метод работы, и мы сомневаемся, что даже с тобой у нас что‑то получится. Двоим надо постоянно доставать ингредиенты из Эфира. Ну а отец твой будет швырять ядовитую отраву в коконах телекинеза куда нужно.
– А где котлы взяли?
– Слетали немного южнее, в рыбацкий поселок. К вечеру оттуда еще и обоз подойдет – как с лошадьми, так и с массой заказанных для жительства вещей. У пастухов тоже много чего заказали. Те быструю доставку не обещали, но уже к ночи тут будет не протолкнуться от народа.
– Да, хорошо иметь такой транспорт! – Еще раз с завистью оглядев сайшьюнов, парень перевел взгляд на расщелину, в которой покоился корабль, и в сомнении нахмурился. – Странно, вроде ничего не изменилось. А ты такие страхи рассказывал. Неужели и в самом деле самое живучее существо?
– Невероятно! Люссии удалось примерно классифицировать монстра, и по ее воспоминаниям подобные единые организмы называются зелехами. Причем вокруг каждого зелеха, как указывалось в одном из трактатов, всегда отираются тучи симбионтов, которые рьяно защищают своего кормильца. Конкретных названий тараканов и опарышей в трактате не указывалось, да это и не столь важно. Главное, что если удастся уничтожить самого зелеха, то и вся остальная мелочь или погибнет, или сбежит в океан.
– Но тогда получается, что вся вот эта зеленая масса, складки растительности и якобы толстый слой плодородной почвы – и есть зелех?!
– Самим не верится, хотя и собственными глазами наблюдали, как это все движется в едином порыве агонии. Но ты вот глянь, всего несколько часов прошло, как мы оставили монстра в покое, а здесь опять все заросло зеленью по‑прежнему. Разве что вон тот холм переместился к центральной палубной надстройке. Там вроде как нервный центр зелеха располагается.
– Меня волнует другое. – Виктор обвел руками пространство вокруг расщелины. – Если мы эту тварь уничтожим, то сколько тонн плоти придется рубить и сбрасывать в океан?
Демонесса рассмеялась:
– Твой отец и это продумал. Поэтому и созывает на работу людей с побережья. И рыцарям с их мечами работа найдется.
Но сомнения молодого лорда‑барона так и не покидали.
– Яды ведь не только для людей смертельны. За такой долгий срок внутренности корабля могли прогнить насквозь, не говоря уже про оборудование парового котла и прочих совмещенных с винтом соединений. Без монстра – и то никаких гарантий, а тут такие активные, все разъедающие слизи и неизвестные испарения.
– Все может быть, – пожал плечами Загребной. – Ржавый дуршлаг нам тоже не нужен. Но пока внутренности не осмотрим – толку от наших предположений мало. Но с другой стороны, если бы Асма желал окончательно уничтожить корабль, он бы сделал это однозначно и давно. А тут, похоже, демон его просто законсервировал. Так что, может быть, броненосец и подлежит восстановлению. Окончательное слово скажет Лука со своими техниками.
Из писем и переговоров младший сын прекрасно знал еще об одном землянине, как и о том, что земляк спешит со своим отрядом в баронство Южная Шпора. О сегодняшнем, ориентировочном сроке прибытия Луки Каменного в столицу баронства Южная Шпора он тоже помнил, поэтому лишь философски пожал плечами:
– Если их какой шторм в море не задержит.
– Завтра утречком слетаем в столицу и проведаем порт. З аодно и на твои корабли посмотрим. Если Лука уже прибыл, сразу его и прихватим с главным Кулибиным.
– Да! И как такую махину можно снять со скал и вывести в море?
– Не знаю, решим по ходу действий. Хотя бы таким простым способом, как создание временного шлюза. Перегородим герметически выход из этой шхеры, заполним ее водой и при повышенном уровне отведем броненосец на свободное пространство.
– Кошмар! Это сколько титанических усилий надо приложить! Не легче ли новый кораблик построить?
Пока Семен и сам кривился в сомнении после вопроса сына, Люссия стала поторапливать:
– Так мы и до ночи пустыми разговорами заниматься будем. Может, начнем? Да и собранные яды испаряются.
Мужчины согласно кивнули в ответ, и вскоре три Шабена оказались по уши заняты напряженной и длительной работой. Демонесса с Виктором садились вокруг пустого котла и начинали его наполнять нужными ингредиентами из второго эфирного слоя. Вначале у них шло несколько туго, пока графиня объясняла суть процесса и помогала быстрей усвоить систему правильного отбора. Но потом высший уровень иномирца сказался, он уловил правильный алгоритм работы, и глиняная емкость стала наполняться прямо на глазах.
В обязанности Семена входил самый сложный и ответственный комплекс мероприятий. Изначально – личная безопасность участников. Далеко, и обозначенные камешками несколько квадратных метров были чисты от очагов с гнездами маустов. Позиция выбиралась также с учетом быстро расползающихся во все стороны опарышей, и хоть отстояла несколько далеко от основного театра боевых действий, зато давала уверенность в спокойной работе самых близких созданий, которые пребывали руками и зрением в Эфире. Попутно Загребному вменялось забирать наполненные и вставлять под две пары рук пустые котлы. Ну и самое основное действо всего сражения – бомбардировка зелеха порциями смертельного яда. Для этого иномирец создавал малый кокон телекинеза прямо в жидкой отраве, окружая магической оболочкой очередную порцию, и доносил ее к месту очередной атаки. Это действо получалось наиболее экономным в плане расхода силы, и при процессе магической повторяемости иномирец мог использовать свои умения несколько часов кряду без всякого отдыха. Именно за это время и планировали покончить с титаническим хранителем наследства предыдущего Загребного.
С первым котлом Семен приблизился к самой границе расположения зелеха. Благо это легко было заметить по отсутствию вертуг или наличию энергетических пиявок. И первую массированную атаку произвел на максимальное от себя расстояние, на корму «броненосца». Предположение оказалось верным: большой холм оказался вторым нервным узлом титанического монстра и в инстинктивном порыве самосохранения направил всех тараканов и опарышей на кромку берега. Пока те там бегали и ползали, елозя зубами и ядом по голым скалам, великий Шабен метнулся за вторым котлом и опять окропил корму, добавив громкости раздающемуся над всей местностью рева. Из третьего котла яд пролился на первый узел, который еще, видимо, не окончательно восстановился от экспериментальной атаки пятичасовой давности. Так что плоть в этом месте почернела и ссыпалась пылью еще быстрей. Зато сразу обозначились еще несколько идентичных холмов, расположившихся между скалами и корпусом корабля.
К моменту уничтожения шестого нервного узла Загребной стал выматываться и терять темп. Да и пара помощников уже работала на пределе своих сил. Но хуже всего, что эффективность атаки стала падать из‑за большого расстояния до зелеха. По причине приближения противных, опаснейших опарышей пришлось отступить чуть ли не до позиции с котлами.
Но тут неожиданно сбоку от мечущегося Загребного возникла тучная фигура барона Готтэ и раздался его уверенный бас:
– Со мной целая трития! Мы порубаем этих червяков!
– Осторожней! Они очень ядовиты! – выдохнул Семен предупреждения. – Даже на блестящую слизь старайтесь не наступать, босыми останетесь!
Сомнения в эффективности натиска рыцарей рассеялись сразу. При всей своей подвижности опарыши плеваться ядом не умели и не смогли ничего противопоставить рушащемуся на их конечности железу или вонзающимся в незащищенную плоть остриям копий. Неплохо справлялись жармарининцы и с подвижными, ловкими тараканами, до которых цепь бравых воинов дошла уже через несколько минут. Выигранное расстояние сразу же сказалось на бесповоротном итоге боя. Наступил окончательный перелом магического и физического сражения в пользу атакующих. Теперь каждая порция яда уничтожала огромные, до двадцати квадратных метров, участки лжерастительности, а приноровившиеся к тактике ведения боя тварей рыцари с одного удара убивали как замедлившихся тараканов, так и почти иссякших на встречном курсе опарышей.
Проведя страховочное метание коконов с ядом в самые подозрительные места, Загребной под прикрытием рыцарей д винулся уже непосредственно к кораблю. Причем сразу стали замечаться важные детали. Почти все гигантские щупальца оказались хоть и мертвы, но не поддавались разложению от яда. Оставшиеся невредимыми опарыши и тараканы теперь медленно, словно с ленцой отступали к воде и сваливались туда с неохотой и сомнениями, словно создания, кончающие жизнь самоубийством. Людей они теперь полностью игнорировали и нападать не желали.
Наиболее примечательным оказалось невероятное сияние всего, что было сделано из металла: оружие, щиты, окантовка и шпоры рыцарских сапог, некоторые части доспехов теперь выглядели так, словно их только что отполировали и начистили сухой зеленкой. Точно так же выглядели и приоткрывшиеся участки палубы, высоких бортов и несколько виднеющихся переборок надстройки.
Посол Готтэ, хоть и боялся пока прикоснуться голыми руками к своему мечу, басил как пароходный гудок:
– Какая прелесть! Да эти червячки сущий клад для оружейников! Ребята! Не вздумайте их всех уничтожить! Надо обязательно хоть десяток сохранить на развод. Пробуйте чем угодно, колите их, пинайте сапогами, но не режьте и отгоняйте от воды! А то уйдут! Эй, шевелитесь! А таракашек рубите, не жалейте грызунов проклятых!
Загребной стоял на камне, нависающем над палубой, и, сжимая полупустой чан в руках, лихорадочно высматривал, куда швырнуть очередную порцию яда. Но ни одно из щупальцев не шевелилось, ни рева, ни шипения не слышалось. Да и газ в определенном спектре не наблюдался – видимо, зелех израсходовал его в первых фазах сражения, а потом накопить элементарно не успел. Из всех щелей и открытых люков палубы продолжали выливаться потоки тараканов и опарышей, но теперь они даже выглядели совершенно безопасно, когда без всякой агрессивности, просто обходя возникающие на пути преграды, спешили добраться до воды. Да и измельчали они по сравнению со взрослыми особями вдвое, а то и втрое.
Последнему факту особо обрадовался восторженно продолжающий выкрикивать барон Готтэ. Он заставил отпустить удерживаемых копьями в одной из впадин больших опарышей и накидать туда малюток идеального белого цвета. Как оказалось, те еще ничего опасного своими жвалами или секрециями не производили и их чуть ли не руками можно было хватать. А впоследствии удерживать в простейших ивовых клетках.
Смотреть по сторонам и отвлекаться на второстепенные мелочи великий Шабен себе не позволил, разве только на одно минимально короткое время. Чтобы работающие во втором эфирном слое производители яда себя больше не изматывали, в их сторону Загребной отправил громким голосом оговоренный сигнал, а сам вернулся к наблюдениям. Как‑то до сих пор не верилось, что с чудовищем покончено. Да и здравый рассудок не давал расслабляться. Если Асма такого монстра сумел для охраны «броненосца» задействовать, что ему стоило еще несколько смертельных сюрпризов в объемных трюмах припрятать?
Но прошло полчаса, стали приближаться сумерки, а ничего опасного не наблюдалось. Да и убегающие за борт потоки симбионтов иссякли окончательно. Тут и Виктор, слегка отошедший от перегрузок последней магической работы, подошел к сидящему на камнях отцу:
– Па, там Люссия сюда рвется. Спрашивает, можно ли ей пройти по участку с маустами?
Семен повернулся в сторону любимой и жестами ей показал: «Лети сюда на Айне!» А сыну пояснил:
– Заодно посмотрим, рискнет ли теперь сайшьюн сесть прямо на корабль.
Действительно, поведение умных шмелей‑транспортников весьма интересовало. Если они не почувствуют опасности в трюмах, то сядут спокойно. Ну а если почувствуют…
Посадка прошла успешно. Причем Зэро полетел за своим собратом без всякой команды через браслет. Значит, между собой у шмелей определенно полуразумное общение существовало. Но демонесса так и продолжала сидеть на спине Айна, вопросительно поглядывая на иномирцев, которые находились от нее совсем рядом.
– Ладно, тогда и мы рискнем! – Так и не выпуская из рук емкость с ядом, Семен дождался поддержки со стороны сына и перебрался с камня на палубу. – Блестит‑то как!
Он наклонился и стал вплотную присматриваться к блестящей, словно надраенной бархоткой металлической поверхности борта. А в следующую минуту оба иномирца развили спор на тему особого состава металла. По их обоюдному мнению, получалось, что тот однозначно имеет какие‑то особые примеси. Несколько странная структура металла сразу бросалась в глаза.
– Может, меня к обсуждению пригласите? – устало напомнила о себе бывшая преподаватель Масторакса Знаний. – Всяко лучше вас в металлах разбираюсь.
– Извините, графиня! – Так как отец так и оставался занят обниманием надоевшей ему кастрюли, то молодой лорд‑барон сам элегантно подал даме руку. – Рады приветствовать вас на борту семейного флагмана!
– А ведь так, наверное, и получится, – улыбнулся Семен, присматриваясь к демонессе, осторожно делающей первый шаг по палубе. – Не сомневайся, металл двусторонний. Хотя от вас смотрится слишком тонким и эфемерным.
– Вот и мне странно! Зачем твоему предшественнику такой сплав, если он со своей командой истреблял на своем пути всех демонов? – Теперь и она пригнулась, в меру своих возможностей просматривая слой железа.
– Загадка! – последовали рассуждения со стороны старшего иномирца. – Хотя, возможно, к данному времени полиция королевства Айлон отыскала новые, более подробные записи Пасибжуха и в них тот поведает больше секретов из прошлого века.
– Хотя один секрет мне уже ясен, – пробормотала графиня Фаурсе. – По поводу странного блеска.
– Разве это не от воздействия яда опарышей? – удивился Загребной.
– Блеск, может, и да, но вот не думаешь ли ты, что за восемьдесят лет на этом металле не появилось бы и пятнышка ржавчины?
– Но ведь не появилось же!
– Основная причина в другом. Этот сплав не только двусторонний, но имеет в себе кристаллы твердых структур из третьего эфирного слоя. Эта структура мне хорошо знакома по трудам моего наставника.
Про наставника уже рассказывалось не раз. Тот прожил сто десять лет и со своим шестьдесят девятым уровнем был бессменным ректором сорок три года. От него способной ученице и привилась любовь к Эфиру.
– Раз тебе все сразу понятно, то подскажи: зачем моему предшественнику понадобился «трехсторонний» корабль?
– Извини, что раньше не рассказывала, но вроде как ни времени, ни повода не было. Но вся суть такого тройного сплава заключается в частичной невозможности воздействия на него магией. Вот попробуй расплавь хоть маленький кусочек этого выступа. Если конечно, сил накопил.
Семен заинтересованно хмыкнул и применил свои умения. Да только, кроме резкого перерасхода внутренних сил, ничего не добился.
– Да с меня втройне высасывает! – возмутился он и потрогал выступ. – А этот кусочек даже не нагрелся!
– Вот видишь, я права: одной загадкой меньше.
Виктор ударил сапогом по борту, и тот глухо загудел.
– И сразу несколькими загадками больше. Но с другой стороны, товар в хорошей кондиции! Начинаем осматривать трюм и нижние палубы?
Тут со стороны скал раздался крик дозорного:
– Прибыл обоз из рыбацкого поселка. С ним около полусотни работников. Говорят, их наняли для работы! Что делать?
– Обоз принять и разместить в лагере! – отозвался Загребной. – А людей сюда, с лопатами и топорами! – Затем выискал среди скал барона Варнградского. – Господин посол! Принимайте прибывших людей под свою опеку и начинайте очистку палубы и склонов от этих щупальцев. А не то мы завтра от вони разложения здесь сами вымрем.
– Сделаем! – отозвался Готтэ.
– Только постарайтесь кидать куски не возле днища и вдоль бортов, а в соседние расщелины. Хоть и дольше, зато самим потом мешать не будет. – Потом повернулся, перехватил удобнее емкость с ядом и распорядился: – Вначале глянем сверху в бункеры трюма, затем мы пройдемся по нижним палубам, а ты, Люссия, нас подстрахуешь отсюда. Особенно за морем следи, если и придет какая напасть на нашу голову, то только оттуда.
Демонесса глянула на него с укором, в котором ясно читалось: «Кому нужно это прикрытие?! Внутри я бы помогла больше!» Но спорить вслух при сыне не стала, только сдержанно кивнула.
Раскрыли люки нескольких угольных бункеров, но все они оказались на удивление пустыми. Видимо, и в самом деле корабль добирался к берегу на последних граммах топлива. Потом отправились к надстройке и обследовали ее. Там тоже немало подивились: почти все внутренности оказались перекручены и погнуты неведомой силой. То ли при отходе от материка Асмадея так кораблю досталось от морских чудовищ, то ли зелех здесь своими щупальцами развлекался и силенку пробовал.
Перед трапами, ведущими вниз, трио остановилось.
Немного подумав, Загребной потребовал принести из доставленных припасов с десяток глиняных баклаг и, наполнив их ядом, раздал своим близким со словами:
– В случае явной опасности кидайте в ее сторону и потом дробите корпус малым лучом силы.
Да еще и полный котел с ядом принес прямо на расчищенный в первую очередь участок перед надстройкой. Дабы графине Фаурсе спокойнее было. И только после этого стал спускаться с сыном на нижние палубы «броненосца». Вот там неприятно пахнущих остатков и непонятного мусора оказалось предостаточно. Поразило также и невероятное количество мебели из триединого металла – масса полок, закрывающихся шкафов, кухонного оборудования и немалое количество несколько примитивных станков. Все это хоть и стояло среди груд мусора, но весело поблескивало возвышающимися над грязью боками.
– Да, солидная плавбаза! – не удержался Виктор от комментария. – Только морозильных камер не хватает!
– Хм! Не забывай о магии этого мира, – размышлял Загребной, отставив надоевший ему до смерти чан с ядом в сторону. – Меня больше гнетет мысль, что вся постройка ни в коей мере не соответствует земным аналогам. Суть одна, но вот масса мелких деталей указывает на несомненные отличия. Например, хоть на эти комингсы взгляни! Подобной конфигурации мне видеть не доводилось никогда. Где мой предшественник такие прокатать сумел?
Кочегарка оказалась завалена непонятными отходами больше всего. Но предельные повреждения от времени имел непосредственный зал с котлами и паровыми двигателями. С первого взгляда бросалось в глаза, что сплавы здесь во многом использовались другие, самые обычные. И они подверглись жуткой коррозии. Некоторые приспособления оказались полностью изъедены ржавчиной, а некоторые вообще не поддавались идентификации.
Но увиденное разложение иномирцев не слишком расстроило.
– Глупо было мечтать, что достанется в руки корабль под разведенными парами! – хмыкнул Семен. – Я и так до сих пор не могу нарадоваться, что сам корпус цел и мы пока не отыскали ни единой пробоины. А ведь находимся уже гораздо ниже ватерлинии!
– И сырости не чувствуется, – заметил молодой рыцарь. – Видимо, эти червячки с таракашками всю влагу оприходовали, находясь под такой тушей.
– Да, контроль над ними зелех держал жесточайший. Да еще и мутации творил определенные, потому что о таких симбионтах даже Люссия ничего не слышала. Одно безмозглое создание содержало у себя в рабстве других простейших. Нонсенс.
– Ага! И еще в колокол умудрялось при этом звонить. Не настораживает?
– Может, у него случайно получилось, а потом понравилось. Надо будет, между прочим, колокол отыскать. Что‑то он нам не попадался на глаза.
Под руками Виктора рассыпался какой‑то накренившийся трубопровод.
– Однако! Как оно все. Мы сможем восстановить здесь все утерянные детали?
– Думаю, барон Каменный с этим справится. А нет, мы поможем. Семья большая, любые конструктивные проблемы решаемы мозговым штурмом через связь с тумблонами.
– Все мои погибли! – с болью в голосе вспомнил Виктор. – Опять без прямой связи остался! Что за напасть? Только за это надо с саниеровцев контрибуцию в полной мере содрать! Вернее, в тройном размере! А уж про павших товарищей вообще без слез вспоминать не могу. Сволочи!
– Не переживай так, разберемся и накажем кого надо! – Семен осмотрел напоследок машинный зал и двинулся к выходу. – Поднимаемся наверх. Глаза держим открытыми! Ну и смотрим, где эта сигналка стоит.
Словно издеваясь над ним, раздался отдаленный удар корабельного колокола. Потом еще несколько, более громких, и с большими перерывами еще парочка. Все это время оба человека спешили с максимальной скоростью на звук и вскоре обнаружили пропажу. Колокол висел на качающейся балке в одной из кают на юте, похоже бывшей когда‑то боцманской вотчиной, и когда кто‑то ходил по верхней палубе, то балка начинала раскачиваться.
– Вот и вся разгадка, – развел руками Виктор. – Видимо, одна из наружных плит не закреплена намертво, а связана с балкой. Монстр начинал шевелиться, раздавался звон, это сильно его раздражало и заставляло действовать в максимальном темпе для атаки особо любопытных.
– М‑да, хитрец этот Асма еще тот.
Сзади из демонического мира послышался топот и прибежала обеспокоенная Люссия:
– Это вы тут переполох устраиваете?
Семен указал на качнувшуюся балку:
– Поверху кто‑то ходит, вот ее и качает. Что там?
– Очистку палубы почти закончили. Приступили к склонам. Но стемнело совсем, а я дать освещение на вашу сторону не решилась.
– Беги посвети народу!
После этой команды отца Виктор поспешил наверх, а парочка влюбленных по пути еще раз осмотрела все каюты более внимательно. Но сколько ни копались в мусоре, раскидывая его силовыми лучами, так ничего ценного и не нашли.
– В самом деле, Пасибжух с подельником все драгоценности уволокли и ни одной надписи для своих потомков не оставили, – констатировал Загребной. – Так что сегодня мы только один, но зато насколько гигантский трофей завоевали.
– А «всевидящее око» не считаешь?
– Ха! Его еще понять надо, прежде чем в него заглядывать. А тут, вот оно! Смотри, как все блестит и сияет! Мы на нем весь мир оплывем! Все материки отыщем!
– Так уж и все? – Демонесса хоть и перестала ворошить, но все равно внимательно присматривалась к каждой куче истлевшего добра. – Материк Асмадея во всех исторических ссылках упоминается только как легендарный. Единственное подтверждение – записки Пасибжуха. Про иные земли вообще никаких сведений.
– Ты еще припомни бытующее мнение, что мир плоский и за гранью Изнанки только Эфир. Ха! Вот сделаем кругосветку на этом корабле и всему миру представим доказательства, что планета круглая.
– Во многих Мастораксах тоже такие учения проповедуются. Но пока живых свидетелей или открывателей иных земель, кроме нашего материка, никто не видел. Подручный прошлого Загребного мог и соврать.
Они как раз вышли на верхнюю палубу, и иномирец вначале с облегчением избавился от своей ноши, а потом с довольным видом обвел вокруг себя рукой:
– Корабль нашли, значит, и материк отыщем!
Подошел Виктор:
– Отец, там в лагере уже ужин приготовили, зовут всех кушать. Я половину людей отпустил, но сразу упросил еще часика два потом поработать.
– Правильно. И с самого рассвета – всех на зачистку. Небо ясное, туч нет, однозначно завтра жарко будет. Не успеем убрать, от вони задохнемся.
– Согласен. Ну а сейчас что?
– Иди, ешь первым, а мы тут пока присмотрим. Мало ли что.
Когда сын убежал, наездники присмотрелись к сайшьюнам, которые наелись и теперь равнодушно ожидали следующего перелета. Но ласку в виде почесывания восприняли с барской снисходительностью домашних любимцев. Еще и похрюкивали от удовольствия.
– Сколько они нам еще помогать будут? – припомнила об ограниченности срока обладания этими великолепными извозчиками Люссия.
– Дней пять, – погрустнел Семен. – А может, целых десять. Федор не ручался точно. Но если повезет здесь за пару дней дела разгрести, то, может, еще и к Виктории добраться успеем.
– Хорошо бы. А потом за кораблем сюда вернемся?
– Не обязательно. Если Лука с ремонтом справится, то сразу на «броненосце» в столицу Салламбаюра отправится. А уже оттуда можем куда угодно двинуть.
Некоторое время парочка рисовала в своих фантазиях будущие маршруты своих путешествий, но эту идиллию нарушило резкое изменение в поведении сайшьюнов. Оба духа привстали на своих лапах, зашевелили жвалами, направив их в сторону кормы и с легко читаемым агрессивным недовольством стали похрюкивать в сторону кормы.
Палуба уже светилась чуть ли не девственной чистотой, поэтому Загребной предложил осмотреться, захватив при этом полный чан с давно приготовленным ядом, и посоветовав любимой:
– А ты прихвати тот, полупустой. Если там какая редиска плавает, то мы и ей грехи отпустим.
Демонесса уже давно прекрасно знала, кто такие редиски и как им надо отпускать грехи. Да и над земными религиями всегда посмеивалась. Но сейчас вспомнила про свои подвиги возле Линии и заметила явную аналогию:
– Вот так у вас святые и возникали: там ядку польют, там гнезда уничтожат, а в их честь храмы строят. Потом святые умирали со временем, и поведать правду народу становилось некому. А потомкам свойственно все идеализировать.
Они приблизились к кормовому бортику и, слегка наклонившись, стали смотреть на чернильную в ночи воду. Она и в самом деле волновалась и плескалась явно не от сильного ветра или игрищ мелкой рыбешки.
– Или кто‑то из монстров случайно на мертвечину зелеха потянулся, или кто специально гостей послал.
– А вдруг это сам Асма явился? – Люссия первой стала усиливать зрение, а свою ношу водрузила в полной готовности на ребро борта. – Нам с ним не справиться!
– Кто недавно утверждал, что телесный демон жив только в сказках и легендах?
– И все‑таки: кто этого урода знает?
– Даже если и Асма, тревогу поднять успеем. Остальные сбегут и за нас отомстят. Хо‑хо! О‑го‑го! Так. Что же там и в самом деле такое ворочается? Сейчас присмотримся. Ого! Да там вроде как медуза гигантская! Ох и размерчики у нее! Да под ней воды почти не осталось, как только в бухту заплыла.
– А какого она цвета? – напряглась демонесса. – Никак рассмотреть не могу!
– Снаружи – не пойму. А внутри – ярко‑желтая.
– День чудес! – воскликнула в удивлении Люссия. Но сразу после этого она поставила чан с отравой чуть в сторону на палубу и чуть ли не на половину свесилась за борт. – Ты себе не представляешь, кто перед нами! Одна из великих легенд мира Изнанки: Лунная глубоководная медуза! Немыслимо! Грандиозно!
Семен выдержал и прервал поток славословия вопросом:
– Неужели мясо медузы настолько вкусное?
– Ты что?! Не кощунствуй! Лунная медуза – это разумное существо! Кладезь высшей мудрости! Единственный, вечно живущий реликт нашего древнего мира! Ее доводится увидеть лишь счастливчикам раз в столетие, а пообщаться и того реже!
– Ого! И как же она общается? И с кем? Только с демонами или со всеми?
– Ее видит и слышит любой Шабен! Кажется, и Бениды с шаманами тоже!
– Так что же нам теперь делать? И почему тогда сайшьюны так негативно отреагировали на медузу? Неужели от нее исходит опасность? – частил словами взбудораженный Загребной. Наличие еще одного разумного существа, да еще в такой форме и таких масштабов, у него вообще в голове не укладывалось.
Но теперь уже и Люссия рассмотрела гигантское тело гостьи из глубин.
– Она! Точно она! – От восторга она чуть вниз не сверглась. – Ой! Спасибо, что поддержал. Хотя все равно вниз надо! Для разговора с Лунной надо или по пояс в море войти, или хотя бы поверхности рукой касаться. Пошли!
Она потянула Семена за руку, но тот стоял как вкопанный. С его умениями он видел гораздо дальше и любые детали различал в чернильной воде намного лучше.
– Постой! В воде жуткая опасность! Присмотрись: медуза жмется вплотную к кораблю, а с моря ее атакуют гигантские акулы. Мама родная! Да они метров по двадцать в длину! Живые торпеды! Да что там торпеды, баллистические ракеты! Нет! Я больше никогда не буду купаться в этих морях!
– Таких акул не бывает, – слабо возражала демонесса, пытаясь и сама рассмотреть, что творится чуть дальше, в глубинах извивающейся бухты. А когда рассмотрела, пискнула от сопереживания. Но растерянность владела графиней недолго, она подхватила свой жбан с ядом и проворно метнулась к окружающим корабль склонам. – За мной! Бери яд! Надо спасти Лунную! Мы просто обязаны это сделать! Иначе эти твари сожрут самое древнее существо Изнанки!

Глава двадцать вторая
Ультиматум

Баронство Жармарини всегда славилось высоким духом справедливости, служило образцом рыцарской честности и символом непоколебимых воинских традиций. Но даже в этом образцово‑показательном для всего мира государстве существовали громадные подводные камни, которые хоть и невидимым на первый взгляд образом изменяли течение, подмывали основы и создавали опасные коловороты, могущие в конечном итоге развалить даже такое крепкое государство.
И пожалуй, самая главная опасность для Жармарини заключалась в управляющей, наивысшей власти. Все девять верховных лордов‑баронов не просто недолюбливали своих коллег, а скорее боялись, не доверяли, а то и ненавидели друг друга одновременно. И с каждым годом подобная ненависть только росла и укреплялась. Честность отошла на второй план, идеалы рыцарства оказались нивелированы стремлением править во что бы то ни стало, а справедливые ежегодные турниры незаметно превратились в фарс. Дошло до того, что стоящие у руля власти люди начали подтасовывать законы, влиять на итоги турниров, а то и убирать перспективных соперников заблаговременно. Лишь бы не скатиться со своих тронов, лишь бы остаться на вершине славы, почета и уважения.
Заметить вводящиеся ими изменения и подтасовки было со стороны почти невозможно. Слишком консервативным и не приемлющим никаких нововведений считалось баронство. Да и все рыцари иначе и помыслить не могли: законы и традиции рыцарства – нерушимы. Но уже пятнадцать лет прошло, как все девять лордов‑баронов бессменно оставались верховными. Вроде бы и Большие турниры проходили как прежде, и сами верховные участвовали в финальных поединках, а вот никак не уступали свои троны более молодым, задиристым и мечтающим изменить мир к лучшему рыцарям. Словно нерушимые скалы, вечные в своей силе и незыблемости, казались правители остальному народу. И никто не задавался мыслью, почему в финал Больших турниров выходят заведомо слабые противники, так называемые «дутые величины», мнимые герои, или невероятно удачливые выскочки.
Посягательств на свои места большинство верховных лордов‑баронов не допускали. Поэтому весьма и весьма озаботились, когда совершенно упустили из виду одного молодого шустрого иностранца. Тот менее чем за год прошел гребенку всех важных турниров, захватил блистательной победой крупнейшее баронство Алпейци, нежданно стал высшим лордом‑бароном и, что хуже всего, прослыл народным любимцем, символом удачливости и образцом рыцарской доблести. А при его силе, умении, ловкости, бесстрашии и умении владеть почти всеми видами оружия сделать последний шаг – победить в личном поединке одного из правителей – ничего не стоило.
Понятно, что источник всех проблем для зажравшихся правителей звали Виктор Алпейци.
И в данную минуту четыре человека как раз весьма интенсивно обсуждали, как перекрыть этот бурный источник и обезопасить себя на следующие годы своей спокойной старости. Дело происходило в совещательном зале столичного дворца государственных приемов. Имелось такое казенное строение в Вадерлоне, столице баронства Жармарини, и по праву считалось одним из самых прекрасных зданий, стоящих на берегу реки Кобрь, петляющей по всему городу. Поглядывая через окно на спокойные, глубокие воды реки, четыре человека ждали остальных соправителей и вели между собой весьма и весьма доверительные разговоры.
– Чего это Брави Кейг вдруг решил нас созвать на экстренное совещание?
– Понятия не имеем. Наверняка хочет опять какую‑то пакость провернуть. Как он мне уже надоел!
– Ничего, вот протолкнем закон о выборном председателе и даче только ему права созыва остальных, Брави и окажется в луже. Обломается ему дурная привычка морочить нам головы по любому пустяку.
– Как бы Кейг не взбунтовался.
– Ха! Сам ратует за скрупулезное соблюдение законности, вот мы его и прижмем.
– Правильно говоришь! Прижмем! Но давайте, пока никого нет, хоть в двух словах расскажите, что там с этим малолеткой? Удалось придушить?
– Пока точно неясно, но, по последним данным, его вроде как уничтожили вместе со всем отрядом.
– Ох! Бальзам на мою душу! И пусть его заберут темные демоны!
– Да какие угодно! Лишь бы забрали! Ха‑ха!
– Но ведь с ним в отряде и посол вроде двинулся?
– Совершенно верно! Так что и этот противный старый шкаф наверняка отправился на растопку в пятый эфирный слой. Не будет воду мутить и ко всякой мелочи придираться.
– Кстати, надо будет на освободившееся место посла барона Силети продвинуть. Подозрений он ни у кого не вызовет, для народа – образец честности и подражания. Порядок в Вадерлоне поддержать сумеет. Но наши знания о его грешках заставят нового судью даже газы пускать от страха только по нашему приказу.
Четыре глотки исторгли дружный смех. Затем четыре пары глаз оглянулись на плотно закрытые двери зала, а четыре голоса заметно стихли. Зато тема разговора опять вернулась к источнику недавних неприятностей.
– Этот Виктор слишком шустрый и ушлый малый. Как бы он не выкрутился из лап саниеровцев и не сбежал обратно.
– Ну, на корабле ему это сделать не удастся, порт вроде обещали блокировать. А пешком – чего только в дороге не случится!
– И тем не менее?
– Не переживай ты так. Если малолетка на чей‑то меч не напорется до Большого турнира, мы его легко сведем или с самим Брави Кейгом, или с дуболомом Стернеги. Уж Рамс со своей силенкой его точно поломает.
– Сомневаюсь. Не будем говорить о подтасовке жеребьевки – должно получиться, но вот подумайте над такой задачкой: вдруг Виктор Алпейци победит Брави Кейга! Или даже Рамса Стернеги выбьет из седла? Что произойдет?
– Я тебя понял. Если на эту парочку мы еще имеем какое‑то влияние и подспудные рычаги давления, то от зеленого выскочки можно ожидать чего угодно. Глубоко копаешь.
– Другого не остается, как вспушить земельку на месте падения заранее.
– Да, такой вариант развития тоже желательно не допускать. Хотя выход и тут найдется.
– Даже несколько! Например, можно свести этого Алпейци в финале с Кейгом, но за день убить или отравить. Думаю, мы с этим справимся легко и без всякого подозрения в нашу сторону. Все обвинения достанутся противному Кейгу, и пусть еще сумеет отмыться от напраслины и клеветы по поводу предумышленного устранения претендента.
– Отличный ход! Потом подозреваемого берем под свою защиту, и уж тогда он будет у нас тише воды и ниже травы.
– Да уж, и я с таким вариантом согласен. Как говорится: одним пальцем за один тычок сразу два глаза выколоть.
– Забыл, что для этого надо вначале стать Шабеном? Ха‑ха‑ха!
Четверка заговорщиков опять с удовлетворением расхохоталась, а когда чуть успокоились, один, который и давал сведения об атаке саниеровцев, добавил:
– Ну это все так, тренировки ума. Скорее всего, косточки барона Алпейци уже объедают крабы на мелководье. Сунулся он в Южную Шпору на свою голову.
– Кстати, я так и не слышал, какого темного демона он туда отправился?
– Смешно и банально! Какие‑то хитрые пастухи продали ему очередную карту с отмеченным кладом. Вроде как что‑то спрятано на полузатонувшем корабле у восточного побережья. Как следствие, малолетку на романтику потянуло. Видно, мало ему выигранного богатства показалось.
– О! Хорошо, что напомнил! Не помешает уже сегодня наложить негласный арест на все его имущество. Целее будет и легче потом разделить на доли.
– Прекрасно! Так и сделаем. Поэтому после совещания не расходимся, а сразу поделим по‑братски – что, кому и сколько. Все равно ведь у покойника ни родственников, ни жены не было.
– Вот! Вот они преимущества холостяцкой жизни! Ничего никому не должен, никто ни за что не грызется после твоей смерти, и все окружающие совершенно довольны. Не правда ли?
Очередной раскат смеха прервал стук открывшейся двери и топот кованых сапог входящих рыцарей. Все остальные верховные прибыли одновременно, а может, и в фойе задержались для короткого обмена мнениями. Скорее всего, так оно и было, потому что, когда Брави Кейг начал доклад, четверо прибывших с ним коллег кривились, хмурились и скорбно кивали. А оглашаемые новости не могли, по всем понятиям, выглядеть приятными. Хоть рыцари и любили повоевать, но в воздухе пахло не просто войной, а чем‑то неординарным, нарушающим все традиции, привычки и устои.
Один из самых легендарных рыцарей последних десятилетий резко развернул свиток и огласил:
– Вот, послушайте ультиматум от наших соседей! – Затем приблизил послание к глазам и стал читать: – Отныне королевство Саниеров волей своего монарха, прославленного и справедливейшего Зигиланда Шестого, берет под свое покровительство все государства данной части континента и обязывается их защищать своей непобедимой армией. Для юридического обоснования великого протектората его величество объявляет о создании Южной империи Саниеров и приглашает всех венценосных правителей в свою столицу для инаугурации первого императора Зигиланда и дачи ему вассальной клятвы. В состав империи отныне входят баронство Южная Шпора, королевство Саниеров, баронство Жармарини, королевство Октавия, королевство Бультов и Критские земли. Все, кто не захочет добровольно войти в империю, будут казнены отсечением голов. Кто примется мутить, вызывать недовольство среди народа, возмущаясь новым правлением, будет посажен на кол и распят на дыбе вместе со всеми своими родственниками. Инаугурация назначена на сегодняшнюю ночь. Дата, подпись: император Зигиланд.
Еще свиток не лег на стол, как вокруг взвились возмущенные крики, перемежающиеся проклятиями и оскорблениями в адрес королевства Саниеров. Но если убрать нецензурные слова, то фразы получались довольно короткие:
– Этот сын ослицы сошел с ума!
– Да он просто издевается!
– Еще и на сегодня свою смерть назначил, урод!
– Жаль, что не успеем его порубить на кусочки в означенное время.
– Вот выдумщик! Это его шлюха‑министр явно с ума свела!
– Точно! Прослышали про империю Иллюзий и тоже решили всех вокруг себя пригнуть.
– Ха! Ишак он, прогибающийся под козой драной!
– В империи Иллюзий хоть духи расправы вершат да любое войско порвут на портянки, а этот отщепенец чем угрожает? Полный дебил!
После этого восклицания так и продолжающий стоять Брави Кейг изо всей силы треснул кулаками по столу и в повисшей тишине стал хрипящим голосом выкрикивать обвинения:
– Чем угрожает? Хороший вопрос! А ведь уже более года до нас доносятся тревожные слухи и обоснованные предупреждения. Саниеры построили флот, вооружились какими‑то пушками и ружьями, а мы совершенно ничего про это не знаем. Все мои предупреждения и просьбы отправить туда лучших разведчиков встречались смехом и чуть ли не свистом. И вот, финал закономерен! Как бы вы сейчас ни ругались, как бы ни унижали, ни оскорбляли Зигиланда, он ведь не полный идиот или романтический полудурок. И раз написал такой ультиматум – чувствует за собой силищу непомерную. Даже для ваших мозгов неохватную! И силища эта, скорее всего, уже стоит у границ и вот‑вот двинет на ваши земли. Вот тогда вы взвоете! Вот тогда вы вспомните, как хихикали над моими требованиями. Вот тогда вы повисите на дыбе с колом в заднем проходе!
Он бы еще дальше ругался, плюясь слюной от злости и бешенства, но сделал маленький вдох, во время которого на него понеслись возмущенные вопли сразу от семерых верховных лордов‑баронов. И все они вопили только одно слово:
– Замолчи!
А когда главный обличитель их разгильдяйства и недальновидности устало рухнул в кресло, та самая четверка его коллег, которая собралась делить имения барона Алпейци, общими усилиями попыталась завладеть ситуацией в зале совещаний. Их в первую очередь интересовали теперь все последние разведданные о неожиданном враге. Так как заведовал внешней разведкой огромный и страшный в своей угрюмости Рамс Стернеги, каждое слово из него пришлось вытягивать, словно гвозди клещами. Да и то оказалось, что большого количества желанных данных и не существовало. О чем и прорычал в конце экспресс‑допроса самый громадный рыцарь:
– Дали бы денежки – знали бы все! Возможно, и эту сучку, военного министра, смогли бы убрать заблаговременно. Понадобилось бы, и королька бы укоротили на голову. А теперь поздно, господа! Время бездарно потеряно на сохранение трона под собой да устранение с дистанции потенциальных конкурентов.
– Ну, ты, – вспылил один из ярых недоброжелателей Виктора. – Думай, что несешь!
– Сам думай, прежде чем под мой меч кого подводить! Давно вы мне уже в печенках сидите, ничего путного в баронстве не происходит за последние пятнадцать лет.
– Так и ты ведь семнадцать лет при власти! – выкрикнул очередной коллега.
– Свои права на власть. – Рыцарь встал со стула и оперся пудовыми кулаками о стол. – Я силой завоевал! И не тебе меня упрекать, гнида! Ведь твоими соперниками всегда были только заведомо слабые или продавшиеся дуэлянты.
К тому времени отдышался и обрел обычную для него целенаправленность Кейг.
– Все! Хватит! Сейчас не до внутренних розней! Баронство на краю гибели, и наша задача – встать грудью на его защиту. Понятно, что ни о каком приеме ультиматума не может быть и речи. А значит, надо действовать немедленно. Поэтому предлагаю сей же час выдвинуть к границе столичный полк обязательной повинности. Пусть они присмотрят за врагом и в случае его атаки попробуют остановить контратаками. А все мы начинаем сбор воинов, как наших личных баронств, так и всех остальных. Каждая минута промедления может обернуться смертью!
– Правильно! – вдруг поддержал его лидер оппонентов, делая незаметный знак своим сторонникам, чтобы те промолчали. – Чем быстрей мы это сделаем, тем лучше! Так что отдаем распоряжения сию минуту! Предлагаю повторно собраться через три часа. Возражений нет? Тогда до скорого!
И первым отправился к выходу. За ним бегом отправились и шестеро сильно удивленных единомышленников.
Оставшийся за столом Кейг проводил коллег удивленным взглядом, а потом перевел его на продолжающего стоять Стернеги:
– Смотри, как их проняло! Могут ведь, когда захотят. Но вот не слишком ли поздно они спохватились?
Гигант, прежде чем ответить, шумно выдохнул:
– Как гласит старая народная мудрость: Шабеном лучше стать поздно, чем никогда. Но здесь не тот случай. Эти, – он с презрением мотнул головой в сторону выхода, – уже никогда правильно соображать не станут. Как и в Шабены не проскочат, а вот нам с тобой придется жилы рвать.
– Не спорю. Как разделим обязанности? Что – кому?
– Займись подготовкой оборонных рубежей столицы, а я стану поднимать ополчение. Боюсь, без народа мы с саниеровцами не справимся.

Глава двадцать третья
Благодарность

Загребной и графиня Фаурсе, наверное, бежали бы, если бы не громоздкие глиняные котлы в руках. Способствовать быстрому передвижению по крутому склону емкости с жидкой средой никак не могли. Зато у точки предстоящих действий парочку и высший лорд‑барон Жармарини догнал. Рад овало, что он по собственной инициативе сообразил забрать с собой все так ранее и не использованные баклаги с ядом. Но так как сути не знал, кричать стал издалека:
– Что произошло! Только и понял, что кто‑то атакует и вы схватились за яд.
– Акулы! – выдохнул Семен. – Надо их отогнать! Только старайся ни в коем случае не повредить плоть гигантской медузы, которую эти хищники атакуют. Начнем ядом! Если не поможет, будем действовать по обстановке. Хорошо еще, что эти образины на сушу вылезти не смогут!
Все трое обосновались на середине природного мола, защищающего бухту, и без всякой раскачки стали закидывать бурлящую воду ядом. Метили в район зубастых голов, ориентируясь по торчащим из воды плавникам метровой высоты. Вернее закидывали мужчины, а демонесса лишь страховала от опрокидывания чаны да лучом силы разбивала приводняющиеся баклаги.
Когда Виктор рассмотрел двадцатиметровых акул, то тоже не сдержался от восклицаний:
– Елки‑палки! В каком аквариуме Асма таких рыбок вырастил?!
Семен, сосредоточенно мечущий по вышеназванным рыбкам коконы с ядом, лишь пробормотал в ответ:
– Клеймо на этих зубастиках не стоит, так что происхождение их неизвестно.
Люссия первой заметила результаты вмешательства Шабенов.
– Действует! Акулы замедляются, а одна так вообще падает на дно. Вон там, под той скалой!
И в самом деле, один из черных монстров, заваливаясь пастью вниз, вскоре коснулся дна. За ним последовал второй, третий, потом сразу несколько одновременно. Да и все остальные акулы потеряли интерес к атаке и решили прекратить сражение. Десяток еще успел выплыть в открытое море, но и там, по наблюдениям, опустился на дно. Тогда как в самой бухте начисто отравилось около сорока титанических хищников. После приблизительного подсчета Люссия не на шутку переполошилась.
– Так ведь медуза тоже может погибнуть! – Она без раздумий спустилась по камням и оказалась на одном из них по колено в воде. – Лунная! – кричала она надрывно. – Здесь все отравлено! Немедленно уплывай в море!
Понятно, что Загребной не смог остаться безучастным зрителем при такой эскападе. Под его комментарии и пояснения полез в воду и Виктор. А демонесса уже охрипла выкрикивать предупреждения и просьбы, когда над всем окружающим пространством пронесся неестественно масштабный выдох‑вопрос:
– Что‑о‑о‑о?
Причем звук ни в коей мере не воспринимался слухом. Скорее всем сознанием, кожей, внутренностями и эмоциональной аурой, вместе взятыми. Даже зрение улавливало какие‑то дивные резонансные колебания воздуха. Но все три Шабена от восприятия вопроса таким образом словно окаменели, так это было необычно.
Тогда как вопрос стал объемнее в пространстве:
– Что‑о‑о ты говоришь? Я‑я‑я‑а тебя плохо слышу.
Передавая эмоции на пределе своих умений, Люссия вновь принялась твердить об опасности и о немедленном отплытии из отравленных вод. Но на третьем повторе была перебита все более принизывающим до костей голосом:
– Помолчи, трияса! Пусть говорит твой супруг, его я пойму отчетливее.
Не обращая внимания на непонятное обращение к его любимой и обозначение себя как супруга, Загребной постарался более четко сформулировать мысль о грозящей медузе опасности. Перед тем как вновь заговорить, Лунная рассмеялась шумом бегущих по луговой траве ручейков:
– Что для врагов моих смерть, то для меня благо! – Короткий хрип, непонятное бульканье, неприятный треск, и слова стали доноситься на удивление отчетливо: – Тысячи лет меня преследовал тот, кого вы называете зелех, и тысячи лет я только изредка могла всплывать на поверхность. Сотни лет меня преследовали пять десятков акул и я опасалась покидать свое глубоководное убежище. Но сегодня мир вновь перевернулся. Когда погиб зелех, его последний, предсмертный стон вывел меня из спячки, и я поспешила полюбоваться на его останки. Будучи уверена, что здесь мне ничего не грозит. По моему следу помчались проснувшиеся акулы, и мне показалось, что я ошиблась. Но вы их тоже уничтожили. И я до сих пор не могу поверить, что вас только трое.
– Нас гораздо больше, – признался Семен. – Просто все они на берегу и не могут сейчас находиться в отравленной воде.
– Вижу‑у‑у.
Великому Шабену ничего больше не пришло в голову, как задать банальный вопрос:
– Сколько тебе лет, Лунная?
Опять шум бегущих ручейков и:
– Нужно ли считать безмерное?
– Ты права! – Перечень неимоверно важных вопросов встал перед глазами у иномирца с пугающей ясностью. – Но что такое Долина Столбов Свияти?
– Остатки гибельных чудес.
– Она поможет нам вернуться на Землю?
– Зачем тебе Земля? Там тебя никто не ждет.
– И все‑таки? – Ностальгическая боль пронзила Семена насквозь.
– Все зависит от тебя и твоей триясы.
– Почему ты ее так называешь?
– Потому что только она имеет право носить этот титул и только так к ней могут обращаться посторонние люди, демоны и духи.
– Разве духи разумны?
– Пространство безгранично, как и подобия разумного семени.
– Чего добивается от меня и моих детей Сапфирное Сияние?
– Я не вольна читать чужие мысли. Спроси у него сам.
– Как спросить?
– Так же, как и у меня.
– Но где найти Сапфирное Сияние?
– В мире Изнанки. – С каждым словом медуза отвечала все медленнее и протяжнее, словно с неохотой или сонливостью.
– Сколько на Изнанке материков?
– Двадцать четыре.
– Как?! В этом мире знают только о двух?
– Смотря что считать миром.
– А сколько вообще миров, подобных этому?
– Какая разница? Там такая скука. О‑о‑о! Тепло.
У Загребного стало создаваться впечатление, что медуза то ли над ним издевается, то ли от старости стала заговариваться. Совсем иных знаний и ответов он ожидал от легендарного, по словам Люссии, мудрейшего и бессмертного существа. Но ведь так хотелось получить хоть один конкретный ответ!
– Как уничтожить Сапфирное Сияние?
– Он – бессмертный.
– А телесного демона Асму можно убить?
– Это так необходимо?
Отчаяние и раздражение переполняло иномирца, но он давил в себе эти эмоции.
– Что нам делать дальше?
– Петь. – Последовала длинная пауза, во время которой Шабены переглядывались между собой с крайним недоумением. – Трияса должна знать морской гимн своих мокрастых собратьев, она научит. Пусть все ваши люди встанут на берегу и подпевают. А я немного посплю.
Голос затих, зато Люссия недолго пребывала в блаженном ступоре.
– Немедленно зови всех! – потребовала она от Семена.
– Всех рыцарей? – сомневался тот, видя, как некоторые жармарининцы маячили на берегу и корабле, присматриваясь к непонятным действиям двух видимых для них Шабенов.
В голосе демонессы стали проскальзывать истерические нотки:
– Всех, всех, всех!!! И рыбаков! И пастухов! Даже тяжелораненых пусть сносят на носилках и укладывают вдоль заднего борта. Лагерь оставить на произвол судьбы! Виктор, давай максимальное освещение! Все остальные пусть выстраиваются вдоль берега поближе к воде и подхватывают ваше пение!
– Но мы…
– А вы будете повторять за мной! – Она на секунду вся сжалась и прикоснулась руками к плечу любимого. – В ее тоне звучало столько мольбы, что и камень бы расплавился. – Семен, поверь, так надо! Никто не пожалел, если исполнял волю Лунной госпожи.
Тотчас в направлении берега и корабля от обоих иномирцев понеслись отрывистые лающие команды. А Люссия, прикрыв в исступлении глаза, начала петь. Мотив изначально показался простым и легким, слова тоже не слишком притязательными и легко запоминающимися. Поэтому вскоре уже и высший лорд‑барон Жармарини, и сам великий Загребной во всю глотку ревели гимн мокрастых демонов. Глядя на них и прислушиваясь, запел посол высшей справедливости, барон Готтэ Варнградский. За ним дружно заголосили привыкшие к выполнению воинских приказов рыцари. В меру своих сил вторили товарищам раненые. Неожиданно сильно и мелодично присоединились к пению пастухи. А потом и скромно топтавшиеся рыбаки присоединили свой голос в общий хор.
Вот тут и случилось очередное чудо. Простое, казалось бы, пение стало воистину морским гимном. Да что там морским! Океанским! Всепланетным! Несмотря на легкость дыхания, воздух стал густым. Несмотря на свою прочность, скалы на обеих сторонах Изнанки стали прозрачными. Несмотря на чернильную темень воды в заливе, она стала белесо‑голубой, а огромные, но невероятно прекрасные очертания древней медузы стали видны в отчетливом, ярко сияющем желтом цвете. И что самое удивительное – Лунную увидели все! Не прерывая пение ни на минуту, люди показывали друг другу на чудо руками, поднимались на носки, а самые бесстрашные опускались по возможности в прозрачную вод у. Глядя на своего командира, намочили ноги и некоторые раненые. Один рыцарь даже неуклюже поскользнулся на камне, наверняка бы утонул в нагрудных доспехах, но его без лишних криков быстро подтащили на мелководье да там и оставили по пояс в воде.
И продолжали петь.
Ветер стих. Вода превратилась в зеркало. Отсутствовала даже малая зыбь. Прибоя словно не бывало. Никто и никогда не видел такой замершей возле береговой кромки воды. Никто себе и представить не мог, что существует во вселенной такое сильное, всепоглощающее и величественное пение. Да и нигде раньше на Изнанке столько людей зараз не присутствовало при таком удивительном событии. Видимо, слишком уж обрадовалась Лунная своему освобождению от вечной угрозы со стороны смертельных врагов. Отныне она стала настолько свободной, что решила то ли поспать, то ли просто понежиться в изумительных по гармоничности потоках хорового пения.
Прошел час.
Потом еще полчаса.
А затем великолепные оборки легкой вуали шевельнулись в понятном трепете выхода из спокойного состояния.
Вечно живущая медуза умудрилась красиво изогнуться, изящно прокрутиться вокруг собственной оси и без всякого прощания поплыла в сторону открытого моря. Разве что Загребной услышал легкий шепот, словно цветочный выдох:
– Столько дел накопилось. Но я еще к тебе вернусь!
Колышущееся желтое сияние уже давно исчезло в море. Перестала светиться вода в заливе. Умолкло пение. А люди все стояли и смотрели в сторону моря.
Пока вдруг кто‑то не посмотрел на камень с Шабенами и не воскликнул тихонько:
– Мне мерещится или возле его светлости и в самом деле демон?
– Демонесса, – поправил его товарищ и сам подавился своим ответом.
А тут и барон Варнградский забасил:
– Виктор, я вижу ее светлость графиню Фаурсе!
Словно эхо, по всему берегу понеслись изумленные восклицания:
– И я! И я! И я!
– Она вооружена! – послышались иные возгласы. Им вторили другие: – Я вижу Платформу! А у меня получается свет из руки!
– Да что же такое произошло? – С трудом выходил Семен из какого‑то оцепенения, краем глаза замечая, что сын тоже несколько растерянно озирается по сторонам. Тогда он сосредоточил взгляд на любимой. – Сладость моя, ты как себя чувствуешь?
Ее губы шептали что‑то непонятное. Но, прислушавшись, таки удалось понять:
– Награда! Лунная одарила всех умениями Шабенов! Вы представляете, всех! Всех, кто пел ей гимн‑колыбельную. Всех до единого! Награда! Сразу пятый уровень! Эпохальное событие!
Оба иномирца стали понимать, что случилось, когда прислушались к себе и с изумлением обнаружили, что их умения скачком поднялись тоже на пять уровней. Но если они и так считались весьма прогрессирующими Шабенами, то как древней, пусть даже и бессмертной медузе удалось наградить магическим даром огромное количество собранных вместе совершенно случайно людей? Неужели она и в самом деле такая мудрая и могучая? Если так, то почему сама не избавилась от извечных врагов? Почему давно не растерзала зелеха и кровожадных гигантских акул?
Вопросов миллион, а вместо ответов одни догадки, гипотезы и допущения. Хотя, оградив себя пологом неслышимости, троица провела первое краткое совещание по существу создавшегося положения.
– У всех пятый уровень! Народ начинает сходить с ума от радости, – довольно своевременно заметил Виктор. – Надо срочно куда‑то направить их радость или как‑то успокоить.
– Лучше всего приказным порядком убедить, что отдых после такой великой награды просто необходим, – стала скороговоркой советовать пришедшая в себя окончательно Люссия. – Мол, если не поспать, в противном случае уровни могут понизиться.
– Кто будет говорить? – задумался Загребной.
– Ты конечно! – шикнула на него демонесса. – И поторапливайся!
– Да нет, у тебя лучше получится, – неожиданно решился иномирец и, сняв окружающий их полог, обратился громовым голосом к народу: – Слушайте все! Слушайте ту, кого Лунная нарекла титулом триясы!
Люссия только выдохнула, но задерживаться с речью не стала:
– Друзья! Боевые побратимы! Шабены! Великая медуза Лунная одарила нас всех своей милостью! Бессмертная мудрость нашего мира призвала нас всех нести высокое звание Шабена сквозь жизненные неурядицы и всеми силами поддерживать мир, доброту и справедливость. Да будет так во все века!
Новоиспеченные маги радостно завопили вразнобой, кто во что горазд. Тогда как Семен в целом речь любимой одобрил:
– Излишне пафосное выступление, но для такой ночки в самый раз. Теперь переходи к финалу. А то потом их не остановишь.
И графиня Фаурсе довольно грамотно и доходчиво прочитала короткую лекцию: как надо лечь, как быстро себя усыпить и сколько часиков поспать. Иначе фиксация умений может не состояться. Да и вообще, лучше всего выполнять каждое распоряжение вышестоящих командиров или нанимателя. Они, дескать, уже матерые Шабены с большим стажем и анормальными умениями, так что в курсе того, как, куда и сколько.
После чего все дружно двинулись в лагерь, а выяснение новых чудес продолжилось. Все, кто стоял в воде, излечились от всех болячек, лишились шрамов и устранили мелкие увечья в виде одной‑двух отсутствующих фаланг на пальцах или парочки отсутствующих зубов. Искупавшийся раненый стал тоже совершенно здоров. Тяжелораненые такого чуда не сподобились, но тоже троекратно улучшили самочувствие, а некоторые так сами с запасом сил, под улюлюканье и подбадривающие крики товарищей двинулись в лагерь.
Но больше всего радости и восторга у людей вызывало ощущение плещущейся в них магической силы. Как они только не баловались с малым освещением и малым чистящим потоком. И наблюдающие за ними с тревогой Шабены‑ветераны радовались, что медуза одарила только пятью уровнями непривычных к такому всесилию людей. Свались на них троекратно бóльшая сила, они бы нечаянно поубивали друг друга, а то и самое себя.
Лагерь оказался цел и неприкасаем. Да и кто бы здесь мог оказаться, кроме саниеровцев? Но те пошли от горы Сахар иной дорогой и на ночной лагерь стали невероятно далеко для партизанского рейда. Оставалось только лечь и спать. И надо было видеть, скольких трудов стоило демонессе, со странным для всех, и ее в том числе, титулом триясы, заставить людей лечь без глотка воды на ночь или крошечного сухарика. Почему‑то опытная преподаватель решила, что после приема пищи уже точно никто не уснет. И наверное, была права.
Но в связи с повальным сном, хотя бы минимальной обороной лагеря и расположившегося рядом бивака пастухов пришлось заняться отцу с сыном. Они расставили в некотором отдалении магические пищалки, раскинули два небольших купола на самых опасных направлениях возможной атаки и только тогда прилегли.
Но благодаря своим невероятно высоким регенеративным способностям трио высших Шабенов удалось и встать раньше. И еще в предрассветной мгле проверить ночным зрением прилегающие территории.
Потом Виктор остался распоряжаться в лагере, а Семен поспешил на корабль, где между сайшьюнами спала Люссия. Стоящая над ней охранная сфера скорее являлась плодом испытания новых умений, чем опасениями за свою жизнь. Но она сработала, и демонесса встретила своего любимого прыжком навстречу и горячим поцелуем. А когда их уста разомкнулись, она воскликнула:
– Я чувствую в себе силы перевернуть весь мир!
– Что мне тогда говорить? – пожаловался иномирец. – Так и кажется, что я ненароком могу кого‑нибудь покалечить.
– Все равно – здорово!
– Чего уж там, признаю. Но раз нам так повезло, то и воспользоваться полученной силой надо немедленно.
– Правильно! Теперь ты можешь создать пирамидку! – захлопала она в ладоши от восторга. – Только чур: тянешь меня с собой в третий слой! Ты не представляешь, как я об этом мечтала всю свою жизнь!
Глядя на радость своей любимой, Загребной тоже счастливо выдохнул:
– Вот и я говорю, давай пробовать.
Весомая награда от Лунной сразу в пять уровней делала иномирца действительно всесильным Шабеном. Семьдесят первый делал его невероятно живучим и долговечным, потому как давал возможность излечивать в себе любые недуги. В том числе почти безоговорочно бороться со старостью. Высочайшие силы вливал и семидесятый, позволяющий создавать определенное кристаллическое вещество в виде желтой пирамидки, которая использовалась для защиты очага. Именно эта пирамидка помогала держать высшим Шабенам прочную оборону как в своих обителях, так и частично во временных местах пребывания. Одна из самых полезных и необходимых вещей повседневного быта. Скорее всего, именно поэтому всех, кто имел уровень от семидесятого и выше, называли банальным словом «высший».
Кардинальным, крайне полезным умением отличался и шестьдесят восьмой уровень. Он позволял забираться в третий эфирный слой, доставать оттуда растворы, некоторые ингредиенты, и в том числе то самое кристаллическое вещество, которое требовалось для создания пирамидки защиты очага. Мало того, при желании Шабен мог затянуть с собой и своего коллегу, уровень умений которого превышал тридцать пятую ступеньку. То есть он проводил руки и зрение иного мага туда, где и сам работал, не лишаясь при этом возможности переговариваться между ними.
В самом деле мечтающей об этом чуде графине Фаурсе предстоящий опыт казался свершением всех ее нереальных чаяний и надежд. Ведь она изучала Эфир с самой юности, но, достигнув к пятидесяти годам своего предела в пятый уровень, смирилась лишь с теоретическим изучением академического материала. Потом личные жизненные драмы, избавление от смерти в последнее мгновение и полностью заполненная любовью к своему спасителю последующая жизнь. Рост умений, неожиданный для всех, возможность самой осмотреться и работать со вторым слоем, а вот теперь и сбывшаяся мечта: заглянуть в третий слой таинственного и великого Эфира.
Понятно, насколько ей не терпелось. А когда иномирец с улыбкой признался, что он при опыте еще и воспользуется помощью со стороны любимой, она только счастливо рассмеялась:
– Не надо прятать свои незнания в этом вопросе за вульгарной меркантильностью. А то я не понимаю, что без меня ты неделями будешь разбираться в слое и метаться там в поисках нужных ингредиентов. Уж представляю, как ты занимался этим вопросом в вашем Мастораксе. И не надо отводить глазки в сторону! На меня смотри! Так что радуйся моему согласию, целуй вместо «спасибо» – и… приступаем?
– Как скажешь, сладость моя.
Поцелуй надолго не затянулся, и парочка приступила к работе. Рассвет еще только брезжил, а они уже перешли в иное пространство и весьма интенсивно принялись работать. Причем знания Люссии и в самом деле оказались феноменальными. Она сразу отыскала нужное вещество в вихрящихся и таранящих со всех сторон потоках третьего слоя.
– Вот, собираем эти крупные песчинки!
– Но ведь они зеленые! А нам надо желтые.
– Следует делать поправку на смещенное зрение и смотреть в первую очередь на структуру. Присмотрись к песчинкам, это как раз нужное нам вещество. А на твоей стороне оно пожелтеет. Не спеши. А вот с дороги этой глыбы лучше сместиться в сторону. Быстрей!
– Но ведь тверди здесь не бывает.
– Забыл о духах? Пока ты их не различаешь, но их тела именно вот в таком ракурсе можешь заметить. Причем следует помнить, некоторые из них энергетические вампиры, при контакте могут высосать до капли. Умереть не умрешь, но вывалишься из слоя обязательно и потом будешь отходить пару часиков в жутких мучениях. Оно нам надо?
– Что‑то я не помню о таком, – засомневался Загребной, на что тут же получил строгое внушение:
– Тебе это и не обязательно помнить! Достаточно слушать мои указания!
– Извините, трияса, погорячился! – съехидничал «ведущий». Затем стал уходить в сторону от плотного потока амебообразных созданий, но был остановлен очередным указанием:
– Стоп! Давай в него! Надо присмотреться.
Осклизлые на вид и примитивные амебы не слишком‑то манили к их изучению, но и тут демонесса оказалась прозорлива до удивления.
– Вот! Я сразу заподозрила, что эти существа очень похожи на аналоги второго слоя! – торжествовала она. – И если нам удастся их вытянуть в наш мир… Удастся?
– Запросто! – Семен легко выдернул сразу два создания – величиной с голову взрослого мужчины, с торчащими во все стороны отростками – и сбросил их в стоящий сбоку чан. – Только зачем нам эта мерзость?
– Лучше присмотрись: это же точная копия того самого планктона, которым питаются наши сайшьюны. Только многократно увеличенная и наверняка более питательная. Почему не попробовать угостить наших благодетелей?
– Нет, ты просто не представляешь, как это волнительно и здорово иметь любимой профессора Масторакса Знаний! – не поскупился на комплимент иномирец. – Повезло мне!
– И я очень рада! Ну! Чего ты мешкаешь? Хватай их быстрей, пока поток не иссяк!
Хорошо, что они поставили вокруг себя все опустошенные чаны из‑под яда. Не прошло и пяти минут, как емкости оказались заполнены пирующими едким эфиром, слабо трепыхающимися созданиями. Гигантский планктон, конечно, не мог долго оставаться свежим и пригодным для кормежки, но ведь и экспериментаторы свою главную задачу по выемке нужного песочка уже выполнили. Поэтому вынырнули из третьего слоя с довольными лицами.
– Как там здорово! – восклицала демонесса. – Теперь минимум несколько часов мы будем там проводить в исследованиях!
– Ага, жаль, что сегодня не получится… и завтра… и послезавтра. Хм! Ты только глянь на наших благодетелей!
Оба сайшьюна и в самом деле выглядели невероятно взволнованными. Переминались с ноги на ногу, трясли огромными головами, ворочали жвалами и весьма часто похрюкивали. Причем тон их звуковых модуляций однозначно выглядел просительным, чуть ли не заискивающим. И в причине такого поведения сомневаться не приходилось. Демонесса первой схватила один из чанов и подтащила его к жвалам Айна:
– Угощайся, мой хорошенький! Ешь на здоровье!
Оставалось только поражаться, с какой активностью и телесным трепетом накинулся шмель‑транспортник на угощение. Однозначно амебы для него сразу попали в категорию высших деликатесов. Уже чуть ли не открыто возмущающийся Зэро получил свою порцию и удовлетворенно заработал жвалами. Причем поглощали духи гигантский планктон на удивление медленно и постепенно: на каждую амебу тратили около минуты. Может быть, растягивали удовольствие, а может, деликатесы не настолько быстро пережевывались.
– Да, – в задумчивости поглядывал Загребной на сайшьюнов. – Мне кажется, калорийность пищи мы им повысили. Разве только они медленно едят из‑за того, что давно наелись и готовы к полету.
– Вот и полетим, как только ты пирамидку сделаешь.
– Ах, да!..
На создание пирамидки у иномирца ушло чуть более получаса, да еще десять минут для закрепления ее на самой высокой точке палубной надстройки. После чего оставалось только ждать накопления в магическом амулете вспомогательных сил, весьма полезных любому великому Шабену в «домашнем» хозяйстве.
К тому времени наступил день, шмели доели все угощение и теперь выглядели настолько умиротворенными, что зарождалось сомнение: захотят ли они превозмочь расслабленное состояние и куда‑то лететь? Пока разгружали духов от остатков багажа, прибыл Виктор. Сообщил о побудке и свалившихся на его голову проблемах об элементарном обучении новоявленных Шабенов правилам при пользовании магической силой.
– Мне просто кровь из носа, но необходимо хотя бы пяток, а еще лучше десяток коллег ветеранов. Иначе я с ума сойду!
На эти жалобы отец ответил строго и безапелляционно:
– Выкручивайся сам. Нам надо лететь за бароном Каменным.
Сын прищурился, скептически осматривая взбирающихся на шмелей наездников, и не удержался от шутливой угрозы:
– Ладно, вот я тоже по своим делам стану мотаться.
– Не отвлекай пустыми разговорами, – посоветовал Семен. – Быстрей взлетим, быстрей вернемся.
– Тогда попутного ветра! – пожелал Виктор, а потом стал махать рукой вслед набирающим высоту сайшьюнам. Каково же было его удивление, когда духи вдруг развернулись и начали посадку. – Неужели решили мне помочь хотя бы в дообеденное время? – решил он пошутить.
– Может, и так! – кричал отец, оставшись на высоте метров в двадцать. – Садись за спину к Люссии, кажется, у нас неприятности! В открытом море боевые корабли начинают разворот в нашу сторону! Будем объявлять общую тревогу.
– Железные? – уточнил лорд‑барон, забираясь на Айна.
– Да нет, вроде деревянные, – отвечала уже демонесса. – Но такие массивные и мощные, что не по себе становится.
– А сколько штук?
– Шесть. Целая армада.
– Хо‑хо! Отец! Пока с авралом спешить не следует! Именно шесть кораблей обещала прислать Мармеладка. Так что летим к ним, взглянем на флаги.
Но Загребной к тому времени уже и сам присмотрелся к внешним атрибутам государственной принадлежности и с торжеством в голосе закричал:
– Армада империи Зари! – Потом, уже ринувшись в море, добавил: – Узнаю флагман императорской эскадры!
Еще бы он его не узнавал, если сам его когда‑то захватил в знаменитом морском Граальском сражении, переломившем ход войны за свободу Салламбаюра. Но сразу крик завяз в горле. Слишком уж резкое торможение почувствовал, да такое, что еле удержался.
– Зэро, дружище! – запричитал он, улегшись щекой на мех и перевоплощая свои слова в эмоции. – Мы в море не полетим, а только вот до тех корабликов. Видишь? А не сможешь на них сесть, сразу вернемся. Ну, чего тебе стоит? А сразу после возвращения на берег еще по тазику своих любимых амеб получите.
Словно сомневаясь и с явной неохотой Зэро после минутного раздумья все‑таки двинулся вперед. Но чувствовалось, что над водными просторами тело духа так и вибрирует от дрожи и напряжения. Видимо, вода для транспортников являлась довольно опасной субстанцией. И у таких великолепных, почти непобедимых созданий оказались свои минусы. А может, и фобии? Но чтобы это проверять и обследовать, времени у наездников не было.
И то невероятный прогресс, что сайшьюны решились на небольшой перелет над открытым морем.
Несмотря на медлительность полета, до эскадры долетели довольно быстро. И сразу, еще издали заметили авральные приготовления к отражению атаки. Под звон сигнального колокола возводились баллисты, экипажи со взведенными арбалетами занимали положенные штатным расписанием места, а вантовые матросы спешно опускали большинство парусов. Слишком уж опасно со стороны моря выглядело приближение двух гигантских летающих созданий.
Поэтому Загребной стал направленным каналом передавать свой усиленный голос еще заблаговременно:
– Мы рады приветствовать непобедимый флот великой империи Зари! К вам обращаются графиня Фаурсе, брат императрицы – Виктор и граф Ривьери.
Именно под таким именем Загребного знали и помнили в Салламбаюре. Но пристально вглядывающиеся в наездников корабельные Шабены никак не могли досконально рассмотреть лица на большом расстоянии и поэтому продолжали сомневаться. Желая разрядить напряженную обстановку, старший иномирец постарался непринужденно рассмеяться:
– Эй, на Стремительном! Неужели вы забыли о Граальской битве и не узнаете своего адмирала?
Вот тут уже все окончательно идентифицировали кричащего.
– Загребной! – закричали Шабены. Им эхом вторили все остальные моряки.
Когда прошелестели имена Виктора и Люссии, над морем разнеслось еще более мощное, троекратное «Ура‑а‑а‑а!!!».
Опускаться на палубу из‑за многочисленных снастей и обильного такелажа наездники не рискнули. Только дали указания командующему эскадры, как и где удобнее поставить судна на якорную стоянку. Два корабля посоветовали завести прямо в бухту, идеально для этого дела подходящую, и сразу поспешили обратно на берег. Пока Виктор поднимал и строил на верхней гряде для встречи союзников своих рыцарей, его отец и графиня Фаурсе наполнили амебами из третьего эфирного слоя четыре чана и милостиво предоставили сайшьюнам в качествен поощрения. А потом все трое, с присоединившимся к ним бароном Готтэ, поспешили на каменную косу встречать швартующийся флагман эскадры.
На Стремительном тоже приготовились к торжественной встрече. Экипаж выстроился вдоль борта, грянула барабанная дробь, а на реи взвились праздничные стяги и вымпелы. Трап поставили в лучших флотских традициях: с шиком и лихостью. Капитан, хорошо знакомый по рейду возмездия в Оазис Рая, не в силах сдержать гордую улыбку, встретил гостей на палубе и торжественно доложил о прибытии. Затем началось представление офицеров и высоких сопровождающих лиц, многие из которых оказались старыми знакомыми. Особенно порадовались при виде графа Шенре, который являлся бургомистром Грааля и был вхож в семью императора как самый близкий и проверенный сподвижник с демонической стороны. Начались объятия, восклицания, понеслись многочисленные вопросы как о блестящей громаде корабля между скалами, так и об отражении атак врага. Ведь все спешили на помощь Виктору, зная, что он в смертельной ловушке и отбивается от превосходящих сил армии королевства Саниеров. Уж эти новости через тумблона в Салламбаюр дойти успели.
И только когда первая волна приветствий стала спадать, Загребной заинтересовался одним фактом:
– Когда мы вас заметили, вы уже сделали поворот и взяли курс прямо на эту бухту. Что вам подсказало эти действия?
Капитан, а он же и командующий эскадры надулся от гордости и потянул гостей к капитанскому мостику. И там принялся описывать несколько сложное по первому взгляду устройство:
– Вот эта большая тарелка вращается по кругу, а магическая связь от нее передается на вот это большое корыто с плавающей стрелкой. Как только тарелка улавливает на берегу или воде большое скопление металла, стрелка в корыте начинает поворачиваться в ту сторону. Императрица Виктория создала это чудо, соединив свой гений с образцом магического наблюдения за морем с площадки маяка.
– Ага, значит, смесь радара с магией, – бормотал себе под нос присматривающийся к прибору Семен. – Феноменально! Ай да дочка! Ай да молодец! – Чуть ли не ощупав каждую деталь, он уточнил: – А что дает силу для вращения тарелки?
– Вот по этим проводам магия подается из магического ящика, расположенного в трюме. Аккумулятор называется.
– О! Вот он, прогресс! – воскликнул Загребной, похлопывая по плечищу рядом стоящего сына. – А мы с тобой все по старинке – или лучину жжем, или колдуем с освещением. – И тут же, вспомнив о срочных делах, стал торопиться на берег. – Господа, нам с графиней надо срочно слетать в столицу баронства Южная Шпора. Но думаю, что высший лорд‑барон Алпейци вас без дела не оставит. Тем более что он весьма остро нуждается в Шабенах‑наставниках. Надеюсь, вечером мы сумеем организовать достойный пир в честь нашей встречи и в честь счастливого завершения всей кампании.
Он с Люссией спешно покинул корабль, но, пока они дошли к шмелям‑транспортникам, его любимая успела высказать сомнения:
– Думаешь, кампания и в самом деле завершилась?
– Очень хочу на это надеяться. Нам только и останется, что подчистить некоторые шероховатости и навести кое‑где окончательный глянец. Как говорится: если хочешь вершить историю, не путайся у нее под ногами. Сделал дело, улетай смело.
– А саниеровцы?
– Ха! Эти так получили по зубам, что больше не сунутся. А с вершащими политику личностями Виктор вместе с верховными и сам разберется.
– Хорошо бы.

Глава двадцать четвертая
Блокада

Переевшие гигантского планктона духи взлетали тяжело, медлительно. Но потом набрали скорость, порядочную высоту и раздухарились вовсю. То есть похрюкивали что‑то почти без остановки и весьма интенсивно крутили своими головами во все стороны. Такое поведение весьма заинтересовало наездников, и они предприняли максимальные усилия для снятия эмоциональных образов ауры сайшьюнов и попытки понять их чаяния и настроения. А через полчаса парочка была вынуждена поделиться громким голосом наблюдениями друг с другом. Начал Загребной:
– Боюсь ошибиться, но, кажется, наши благодетели хотят показать, что они стали многократно сильней и теперь им по плечу очень многое.
– А я так просто уверена в этом! Только никак не пойму, что их на это подвигло: усиленный корм или лихачество над морскими просторами?
– Однозначно – корм! У меня прямо перед глазами картинка стоит, которую улавливаю от Зэро: три чана с амебами и летящий шмель с тобой, мной и багажом на своей спине.
– Ого! – принялась подсчитывать Люссия. – Получается, что при усиленной кормежке они готовы взять на себя больше тяжестей?
– Кажется, так. Хотя и вторая картинка мелькает: шесть чанов с гигантским планктоном, а потом тот же шмель, но только со мной, явно с единственным человеком на спине. Но вот только теперь темень вокруг сменяется освещением.
Демонесса и эту картинку разгадала с энтузиазмом и восторгом:
– Похоже, что теперь длительность непрерывного полета может возрасти.
– Во сколько раз?
– Вот как отправимся к Виктории в империю Зари, сразу и выясним. Тем более что теперь мы наших благодетелей можем закормить их любимыми деликатесами.
Загребной восторженно рассмеялся:
– Все‑таки нам здорово повезло с визитом Лунной! Вовремя она нам умения подняла! Очень вовремя!
Про счастье, мощь и непомерное политическое значение всего побережья, которые однозначно нагрянут сюда после появления около полутора сотен новоиспеченных Шабенов, и упоминать не стоило. И если личный отряд Виктора отправится в Жармарини и будет проживать там, то вчерашние рыбаки и пастухи все равно в своем большинстве останутся проживать в баронстве Южная Шпора. А при большом дефиците магов в этих краях вообще станут самыми востребованными людьми. Причем следовало учитывать, что награда древней медузы вполне может и развитие получить в виде растущих со временем уровней.
Наибольшие радужные мечты навевали потенциально поднявшиеся возможности сайшьюнов. Именно мечты об успешном перелете в Салламбаюр и занимали мысли путешественников всю оставшуюся дорогу. В Каллисад, столицу баронства, добрались менее чем за полтора часа, так что и мелись шансы на обратной дороге в любом случае уложиться в трехчасовый лимит времени. Но лишь только с большой высоты осмотрели панораму города и порта, как радужное, мечтательное настроение уступило место тревоге. Виднелось сразу несколько столбов дыма. Поэтому тотчас прекратили пологое снижение, набирая взамен максимальную высоту для осмотра. Каллисад оставили чуть в стороне и сместились влево, к морю.
Сразу бросилось в глаза, что к линии горизонта во все стороны на всех парусах бегут около двадцати разных кораблей. Словно крысы от пожара. Еще один догорал прямо на рейде. Кроме того, на том же рейде виднелись многочисленные остатки еще двух кораблей. Их широкими радиусами окружали пытающиеся спастись на шлюпках и обломках бревен моряки.
Вот как раз возле этих остатков и виднелся небольшой, но с изящными обводами корабль, сделанный полностью из железа и не имеющий ни одной парусной реи. А три пушки с его борта методично вели обстрел столицы. К тому времени в Каллисаде уже вздымалось к небу около десятка столбов дыма. Сам порт со скопившимися там кораблями железный агрессор не терроризировал, ставя перед собой, видимо, только две цели: блокировать и запугать. Так что подлетающему с юго‑востока тандему истребителей мешкать было некогда. Загребной сразу принял решение уничтожить вражеский корабль. Да и солнечные лучи, сияющие в спину наездникам, весьма способствовали сближению с целью атаки.
Хотя Семен мог воспламенить заряды уже с расстояния в пять километров, но ему очень хотелось оставить корпус корабля в качестве трофея, только поэтому он и пошел стремительно на сближение. Разве что успело мелькнуть удивление по поводу послушности сайшьюнов над водной гладью. Видимо, и в самом деле удалось поменять мировоззрение духов.
На дистанции в три километра противник заметил‑таки приближение странных созданий с неба и стал весьма организованно разворачивать пушки. Невероятное умение, слаженность и проворство экипажа сильно насторожили Загребного, и он не стал излишне рисковать со сближением. И так с палубы корабля успели дать первый залп в его сторону из многочисленных ружей. Мантия прикрыла, да и пули гораздо раньше пали в воду на излете, но медлить больше было нельзя. Носовая пушка взорвалась вместе с вращающей ее платформой. Ни о каких башнях или щитах при постройке этого корабля и не помышляли. Второй, сметая капитанскую надстройку градом осколков, взорвалась пушка на спардеке. Что весьма радовало, ибо сопротивление на корабле уже было некому оказывать. Трофей получался просто уникальный, а уж если и ходовые машины останутся в рабочем состоянии, то о лучшем и мечтать не приходилось.
Но возле кормовой пушки продолжалось интенсивное копошение артиллерийского расчета, и пришлось спешно приноравливаться к отправке нужной искры со щелчком именно туда. При наработанном, пусть и весьма малом опыте уничтожить последний очаг сопротивления труда не составит.
Как раз в момент магического прицела все и рвануло. Видимо, из центральной пушки огонь добрался по штольням подачи снарядов вниз и сдетонировал весь боезапас. А в том, что он оказался огромен, сомневаться не приходилось: изящный кораблик разворотило гигантским взрывом так, что, когда огромные куски металла еще продолжали падать с неба, корпус уже затонул. Только и мелькнула мысль у многих наблюдателей и участников этого взрыва: «Никто не спасется».
А шмели теперь уже на максимальной скорости неслись в порт. Теперь Загребного волновала только одна мысль: где находится барон Луций Каменный? Поэтому над причаленными к пирсам кораблями он сразу стал выкрикивать усиленным голосом имя своего земляка. И вскоре услышал ответный рев приветствия, барон стоял на портовой площади, возле пересохшего фонтана, и всеми умениями сигнализировал о своем добром здравии. Через минуту земляне уже встретились и со всех сил тискали друг друга в богатырских объятиях. И только потом перешли к расспросам и выяснению обстоятельств неожиданной агрессии.
Лука прибыл со своей командой ранним утром, успел выгрузиться, встретиться с капитанами кораблей высшего лорда‑барона Виктора Алпейци, узнать примерный путь на восточное побережье и даже заказать лошадей для путешествия. Вот тут как раз и нарисовался железный кораблик и начал пальбу во все стороны. Уничтожив три корабля, он на минутку затих, а с борта послышались слова Шабена:
– За неприбытие на инаугурацию императора Зигиланда приговариваетесь к смерти!
Народ и понять ничего не успел, как снаряды стали рваться на улицах. Землянин сразу сообразил, что к чему, и организовал немедленную эвакуацию всех людей, расположенных от него поблизости, в подвалы. Вот как раз во время его перебежек по площади кто‑то из помощников, ослушавшихся приказа и пялившихся в сторону смертельной угрозы, воскликнул:
– Одна пушка взорвалась!
Дальше уже все и всё прекрасно видели. Разве что Лука, пригнувшись к уху Загребного, стал оправдываться:
– Я бы и сам этот кораблик убрал, но слишком далеко он для меня на рейде стоял. Думал: людей попрячу, а потом к нему на шлюпке рвану. Они бы меня запросто подпустили.
– Ага! Или из ружей расстреляли. По мне вон и то выстрелить успели. Ладно, тут и без нас потери подсчитают. Надо отправляться на побережье, корабль нашли.
– И как он?
Семен кивнул в сторону моря:
– Уж получше, чем этот. – Он оглянулся по сторонам. – Да, организуй, пожалуйста, вокруг кольцо и никого близко не подпускай к нашим шмелям. Нам их перед перелетом подкормить надо. И выбери четверых, а то и шестерых своих самых лучших Кулибиных. Попробуем взять как можно большее количество. Весь остальной твой отряд пусть немедленно грузится на коней и готовится к выходу. Цель на карте и маршрут я им покажу.
С доставкой свежих продуктов питания проблем не возникало. Тем более что сайшьюны, обычно после посадки всегда подкреплявшиеся во втором эфирном слое, на этот раз туда не спешили, а с нетерпением похрюкивали и присматривались к рукам своих наездников.
– Ждут обещанного лакомства. Так и разбаловать их недолго, – заметила демонесса.
– Ничего, если они и в самом деле станут летать дальше и переносить большие грузы, мне своего времени не жалко.
– Надо бы послать за чанами.
– Зачем? Давай прямо в чашу бассейна. Все равно не используется. Приступаем!
Вскоре шмели‑транспортники уже вовсю наворачивали кидаемое им в огромную мраморную «миску» лакомство. Но в этот раз они ели гигантский планктон поспешно и напористо. То ли изрядно проголодались, то ли легче стали усваивать крупные куски. Порой получалось, что амебы чуть ли не целиком заглатывались, со свистом втягиваясь в раскрытые пасти. Гора вынутых из Эфира созданий настолько быстро таяла, что Люссия забеспокоилась:
– Неужели все уплетут? Но тогда они лопнут! А если не лопнут, то взлететь не смогут.
– Лишь опыт есть отец познанья! – стал философствовать Семен. – Не забирать же у них сейчас? Вдруг они как собаки: и хозяину руку откусят, если миску отодвигать станет. А вот за здоровье и в самом деле обеспокоиться следовало раньше: может, мы перестарались? Но точно помню на картинке сразу шесть котлов с амебами. Тут как раз двенадцать и будет.
Первым прекратил насыщаться Зэро. Потом и Айн, с каким‑то печальным вздохом отвернувшийся от последней парочки сморщившихся амеб. Наверняка какие‑то внутренние ограничители не позволяли духам переедать. Но зато облегченно вздохнувшие наездники принялись рассаживать на спинах транспортников десантную команду Кулибиных во главе с их капитаном Каменным. К себе за спину Загребной посадил самого барона и наиболее кряжистого мужика и закрепил два внушительных баула. За спину Люссии – сразу четверых мужчин с небольшим багажом, состоящим из инструментов и предметов первой необходимости в быту.
Места для крепления и удержания оставалось довольно много, и, не пытаясь взлететь, наездники попробовали общением выяснить у сайшьюнов, можно ли еще взять кого‑то «на борт». Покорители воздушного океана только одобрительно хрюкнули, и у них на спинах вскоре оказалось еще по одному человеку со своим багажом. Вот теперь уже, после очередных вопросов, хрюканье послышалось явно отрицательное. Но и так вызывало справедливое опасение, что такой груз, как демонесса, девять человек и масса багажа, станет неподъемным грузом.
Сомневались, пока не взлетели и не легли с постепенным набором высоты на нужный курс.
– Ой, мамочка, – восторгался сзади восседающий Лука. – Красота‑то какая! А я все, дурак, планер строил. И чего, спрашивается, мучился? Купил такую животинку и горя бы не знал! Э‑эх!

Глава двадцать пятая
Очередная нужда

Назад к побережью летели примерно такое же по продолжительности время. Что утвердило в выводах, что улучшенная кормежка значительно усиливает сайшьюнов. Или провоцирует их выкладываться в помощи владельцам браслетов с повышенным энтузиазмом. А если это так, то возникал вполне естественный вопрос: нельзя ли приручить духов настолько, чтобы они остались при своих наездниках больше обусловленного времени подчинения? Ведь при наличии постоянной плавбазы и какого‑нибудь неприступного замка в центре материка иметь еще и таких воздушных извозчиков в постоянном распоряжении многодетному отцу хотелось в первую очередь. С такими помощниками‑благодетелями не страшны любые дальние расстояния.
Но тут только и оставалось уповать на время и новые умения. При надлежащей возможности пошарить в третьем эфирном слое там наверняка можно еще несколько деликатесов отыскать, а значит, вопрос дальнейшего приручения остается открытым.
Восседающий сзади Лука заметил поблескивающий на солнце корабль‑трофей издалека. И с ходу потребовал кучу ответов на массу важных вопросов, Так что когда опустились на палубу, земляк уже прекрасно знал, что делать, куда бежать и что обследовать в первую очередь. Вся его бригада Кулибиных устремилась за ним осматривать первым делом паровой двигатель и машинный зал. Все остальное они отложили на потом. Даже багаж со спин сайшьюнов Загребному пришлось снимать собственноручно. Конечно, уже после того, как он быстренько с помощью Люссии заполнил все имеющиеся емкости гигантским планктоном из третьего эфирного слоя.
Когда он складывал мешки и баулы в сторонке, приблизился улыбающийся Виктор и поинтересовался, как слетали. Пиратское нападение корабля королевства Саниеров вывело высшего лорда‑барона из благодушного настроения, и он долго, со скрупулезностью выспрашивал все подмеченные детали. А под конец воскликнул:
– Чувствую, что упустили наши верховные надзор за саниеровцами! Преступно упустили! Это же как надо лопухнуться, чтобы разведка таких приготовлений к войне не заметила?!
– Не все правители такие умные, как со стороны кажется, – осадил его отец. – Ты лучше расскажи, чего такой счастливый был?
Парень выдохнул, отгоняя от себе неприятные мысли, и попытался опять улыбнуться:
– Новости из Салламбаюра последние получил. Столько всего интересного услышал, поневоле обрадуешься.
– Как же так? Почему меня не дождались? – расстроился Семен. – Я ведь тоже хотел послушать.
– Чего ты так возмущаешься? – удивился сын, пряча хитринку в глазах. – Вечером уже сам лично послушаешь.
– Почему вечером? Я уже хочу! Где этот граф Шенре?
С недоумением глядя на обиженно озирающегося отца, Виктор продолжил свое прерванное предложение:
– Послушаешь, как твоя любимая дочка ответит на все твои вопросы. Заодно поделитесь последними изобретениями, узнаешь у нее, как она умудрилась создать магический радар. – Затем сделал паузу, подморгнул недоверчиво на него смотрящей графине и добавил: – Конечно, если не хочешь общаться с императрицей, то я могу и Люссию взять в компаньоны на сеанс связи.
– Ах, вот оно что! – стал догадываться Загребной. – На корабле есть тумблон? Что же мне сразу не сказали?!
– Когда? Если ты сразу в столицу полетел за бароном и его бригадой. Так что теперь жди вечернего сеанса, я с Мармеладкой перед закатом договорился.
– Но в Граале уже будет ночь!
– Она сама сказала, что иного времени у нее не будет. А тумблонов на флагмане сразу три. – Брови отца удивленно поползли вверх. – Ну да, один для связи с Викторией, а еще одна пара для координации движения всей эскадры по моим командам. Считалось, что этого тумблона мне передадут сразу, а уж второго, со связью с императрицей, после победы. Ну, так как победа вроде наступила, то мы уже и это обсудили. Кстати, Мармеладка просто в восторге от нашего свидания и разговора с Лунной медузой, поговаривала, что и сама об этом вечном существе легенду где‑то читала. И жутко нам завидует.
– Ты бы хоть слово сказал о здоровье сестры! – укорил Семен.
– А что говорить, – пожал Виктор плечищами с юношеской непосредственностью. – Все в порядке, роды еще не скоро. Недели через две примерно.
– Ну вот, – нервно сглотнул отец, – а ты говоришь в порядке!
Не зная, что на такое ответить, барон Алпейци смешно почесал затылок и вопросительно уставился на демонессу. Мол, как его успокоить? И та успокоила:
– И в самом деле, раз дочь занимается государственными делами, значит, все в порядке. Наверняка за ней есть кому присмотреть. И не переживай, ни Теодоро, ни графиня Хазра Мармеладку в обиду не дадут.
– Да я это понимаю. Но переживаю, что она сама себя обидеть может. Ведь сейчас ей особенно пораньше ложиться спать надо, а она ночью собирается возле тумблона сидеть. Потом ослабеет, покачнется, там везде такие лестницы крутые.
– Ну все, – решительно его остановила Люссия. – У тебя фантазии как у малолетнего ребенка. Не пора ли нам в трюм спуститься и глянуть, что Лука делает. Что‑то его долго нет.
Словно по заказу, раздался топот сапог по трапу и на палубе показался еще один иномирец. Прежде чем отчитываться, он сразу обратил внимание на Виктора и безошибочно определил:
– Похож! Вылитый батя! Ну, здоров, земляк!
Знакомить их не пришлось, да и обнялись они как родственные, давно не видевшиеся души. Хоть и виделись впервые. И только после обмена ничего не значащими приветствиями, вопросами и ответами общего характера Лука приступил к разговору по оценке состояния паровых двигателей:
– Починить и запустить можно. Все дело в сроках. Какие тебя устраивают?
– Завтра! – тут же ответил Семен.
Каменный пригорюнился, развел руками и признался:
– Не получится, не успею малость.
– И сколько эта «малость» потянет?
– Месяца два. – Хотя на пальцах барон показывал, что все три.
Но Загребной и не подумал раздражаться или переживать раньше времени. Лишь, сочувственно покачивая головой, продолжал торговаться:
– А за неделю успеешь?
– Хм! Можно и за неделю. Если ты мне полный комплект медных трубок уже к завтрашнему вечеру доставишь.
– Ага! Значит, дело все в трубках? И где же мне взять эти трубки?
– Возле столицы королевства Бультов пригород самых известных металлургов. Вот там лучшие трубки этого мира и делают.
– А все остальное?
– Кроме трубок, мы остальное и сами все спаяем, склепаем и даже выплавим прямо на месте, – пообещал Каменный, поглядывая на доедающих корм сайшьюнов. А затем с завистью добавил: – Да на этих зверях вы туда и обратно за одну ночь смотаетесь. Всего‑то на каждого придется килограмм по четыреста нагрузить.
– Может, и смотаемся, – скривился от предчувствия дальней дороги Загребной. При этом он с надеждой посмотрел на демонессу, но та лишь утвердительно кивнула. – Тогда он быстро перечислил: – Размеры? Длина? Диаметр?
Словно он заранее и не сомневался в решении этого вопроса, Лука протянул листок с перечнем:
– Вот, самые основные трубопроводы. Остальные ребята сейчас меряют и подсчитывают. Там в основном мелкие в сечении и короткие по длине.
Беря листок в руки, Семен не смог скрыть на лице всю гамму своих переживаний и душевного расстройства:
«Только что настроился поговорить с единственной дочуркой, а тут опять сверхважное, неотложное дело. И ведь не отодвинешь в длинный ящик! Раз уж сам людей через весь континент гоняешь, то будь добр обеспечь работников и самых верных соратников всеми комплектующими. У них тоже и семьи есть, и дети, а вот ведь не стали отлынивать, примчались на край света по первому зову.
Так что и самому придется подтягивать пояс и…»
Загребной очнулся от своих мыслей, заметив, что листок дрожит в его руке, а сын, барон Каменный и любимая демонесса смотрят на него в растерянности. В таком сомнении они его еще никогда не видели. Пришлось спешно придумать причину такого поведения:
– Вот подумал: а не взять ли мне тумблона с собой? А на привале поболтаю с Мармеладкой. А?
– Не получится, – осадил его Виктор. – Возле каждого телепортера звуков свой укротитель, и, только сидя у него на коленях, тумблон может спокойно работать.
– Ах да, я и забыл, что приручать их можно только с маленьких. – Но тут же расстроенный отец воспрянул духом, вспомнив о чудесной долине в горных отрогах. – Кстати, Лука, скоро у нас будет постоянная связь как между собой, так и между нашими доверенными лицами.
– Получился радиопередатчик? – расширил глаза барон.
– Увы, пока нет. Зато нашли целое царство тумблонов в неприступных горах и уже после возвращения постараемся отловить несколько выводков.
– Да? Ну ладно, пусть так, – пожал плечами земляк. – Хотя о радио даже во сне мечтаю.
– Ха! Хорошо, что ты еще телевизором не успел заболеть. Сейчас без «Спокойной ночи, малыши» и заснуть бы не смог.
Про чудесный ящик с живым изображением Каменный знал из рассказов, о пагубном пристрастии потомков к просмотру – тоже. Даже про детскую программу перед сном ему Семен еще при первом знакомстве рассказывал. Поэтому вполне оценил шутку и посмеялся вместе со всеми. Но после того как выслушал сжатую историю прошедшей ночи, ошеломленно затряс головой и с нескрываемой завистью пожаловался:
– Ну почему мне так не везет? Нет чтобы еще вчера вечером сюда добраться! Семь лет у меня никакого сдвига в умениях не было, только неделю назад каким‑то чудом шагнул на тридцать шестой уровень, и все! А тут сразу пять бонусов был шанс заработать простым пением.
– Что сделаешь. Зато нам повезло и еще в общей сложности двум с половиной сотням человек.
– Здорово! – Лука в очередной раз оглянулся по сторонам. – То‑то я смотрю, все носятся как угорелые, словно им силы девать некуда.
– Не привыкли еще, только осваиваются.
– Слушай, а откуда вы с графиней тех каракатиц для кормежки шмелей доставали? Во втором слое таких нет.
– Вестимо, что нет, – хмыкнул Семен и признался: – Из третьего.
– О‑о‑о‑о, – затянул в восторге Каменный, сразу сообразив, о каком уровне идет речь. – Вот это тебе обвалилось! Слушай! А ты меня проведи с собой? Ну, хоть разочек?
Загребной оглянулся вначале на Люссию, потом поглядел на пустые чаны возле сайшьюнов и согласился:
– Ладно, все равно надо духам еще корма подбавить. Дорога дальняя предстоит. И если их не усилить до максимума, то мы только через двое с половиной суток вернемся.
Инструкция оказалась короткой, после чего два земляка довольно быстро опять наполнили емкости гигантским планктоном. Как ни странно, шмели набросились на угощение с таким азартом, словно и не ели только что. Зато Лука после возвращения из Эфира выглядел счастливым и возбужденным.
– Это сколько теперь нужных веществ и ингредиентов натаскать можно! – Причем обращался он в основном только к демонессе, которая, по его мнению, считалась главным авторитетом в теории эфирных слоев. – Вы уже хоть наметили первоочередные задачи? Или, кроме этих противных каракатиц, ничем больше не интересуетесь?
– Ну почему же! – Люссия достала у себя из кармана лист бумаги и стала его разворачивать. – Вот посмотри, что мы собрались доставать.
Они вдвоем стали оживленно обсуждать каждое вещество, тогда как отец удивленно фыркнул:
– Когда она только успела список составить? – И обняв сына за плечи, отвел его на пару шагов в сторону. – Будешь вечером разговаривать с Викторией, передавай от меня большие приветы. Извинись за меня, что не смог сам поговорить, объясни, что мне пришлось по срочному делу улетать.
– Ой, пап, да не переживай ты так. Мармеладка и сама все прекрасно понимает. Вы там, главное, в дороге себя берегите, а нам, молодым, все по плечу.
– Ха! Ты так говоришь, как будто сомневаешься, что и я молодой! – сделал вид, что обижается, Семен. – Да и за кого мне переживать, если не за вас? Я‑то уже свое пожил, а вот вы…
– Тебя не поймешь, – рассмеялся сын, – то ты молодой, то жалуешься, что пожил много! Определись как‑то!
Опять послышался топот ног по трапу, и на палубы поднялись технические помощники Луки Каменистого. И вскоре списки нужных трубопроводов оказались укомплектованы полностью. К финалу обсуждений и сайшьюны с леностью отвернулись от свежих чанов, оставив треть от последней порции недоеденной. Постепенно и объемы максимальной кормежки перед наездниками представали в конкретных цифрах.
Прощание сократили до максимума, ведь ненадолго расстаются, и вскоре уже все остающиеся махали руками вслед удаляющимся точкам шмелей‑транспортников.

Глава двадцать шестая
Дальний вылет

Теперь наиболее важным для Загребного казалось выяснить, насколько увеличилась разовая мобильность сайшьюнов. Если они и в самом деле смогут лететь хотя бы шесть часов подряд, то уже одно это будет феноменальным прорывом во времени. А если учитывать, что на картинках явно показывалось большее время да однозначное сокращение времени кормежки, то о таком иномирец и мечтать боялся.
Но вначале он своему Зэро, а Люссия своему Айну постарались как можно четче и правильнее задать окончательную цель полета и довести эмоциями важность как можно скорейшего прибытия на место, обещая вкусные амебы в любом количестве и сразу же после любой посадки. Причем объясняли это так долго и неоднократно, что духи стали в ответ успокоительно похрюкивать. Мол, чего вы там распинаетесь? Сто раз одно и то же! Небось соображаем и летим правильно.
Действительно, судя по карте, времени и положению светила, летели и в самом деле строго по прямой линии, соединяющей восточное побережье баронства Южной Шпоры со столицей королевства Бультов. Да еще и с явным увеличением скорости. Убедившись в этом, наездники немного посовещались и решили хоть немного поспать. Ночь все‑таки выдалась хлопотная, практически бессонная, и даже Шабенам с большими уровнями настоятельно рекомендовалось спать хотя бы парочку часов в сутки.
Заснули они крепко. И так надолго, что, когда стали озираться и ориентироваться по солнцу, поняли, прошло не менее пяти часов. Затем стали присматриваться к землям, и подтвердилось: летят явно над территорией королевства Октавия. На это указывали обширные и плодородные поля и довольно редкие вкрапления очагов с земляными маустами. А еще через полчаса шмели‑транспортники совершили посадку на свободном от вертуг месте и стали требовательно похрюкивать.
Пришлось немедленно и обильно их закармливать. Некоторую проблему вызвало отсутствие каких‑либо емкостей для сбора доставаемых из Эфира амеб, но решили воспользоваться простым куском ткани, расстеленным в выемке солидного камня, и этого вполне хватило. Добытчики вынимали корм из третьего слоя, кидали на ткань, похрюкивающие сайшьюны с крокодильей жадностью заглатывали свои любимые деликатесы. Вначале даже доставать каракатиц, как называл их Лука Каменный, не успевали. Потом положение выровнялось, корм стал накапливаться, а по истечении получаса наездники приостановили доставку. Покорители воздушного океана наконец‑то насытились.
– Однако, – массируя слегка задеревеневшее от долгой неподвижности лицо, изумлялась Люссия, – даже по примерным прикидкам, они съели не по шесть, а наверняка по восемь чанов гигантского планктона!
– Если не больше. Но я готов их кормить еще полчаса, лишь бы они согласились потом сразу взлететь.
– Пробуем?
– Несомненно! Нам все равно больше ничего не остается.
Семен в сомнении вздохнул, вглядываясь в сонные глаза шмелей, и стал взбираться к Зэро на спину. Затем прикоснулся не только браслетом, но и лицом к меху и вслух воскликнул:
– Вперед, о самые великие летуны этого мира! До цели осталось немного, и уже там отдохнете как следует!
Может, и не стоило так эмоционально кричать и упрашивать, потому что транспортники взлетели в небо легко и без дополнительных уговоров. Радости от такого стремительного перелета не было предела, и наездники принялись фантазировать на тему, как они быстро сумеют добраться до королевства Салламбаюр. При этом внимательно осматривались вокруг и наблюдали за поверхностью земли. Поэтому рассмотрели вскоре границу между королевствами, а потом Загребной и четко отличил резкое увеличение вертуг. Когда эти гнезда маустов пошли сплошным потоком, показалась и ясно просматриваемая Линия. Путники пересекли ее гораздо восточнее, чем в первый раз, что лишний раз подтверждало: они летят прямиком в столицу королевства Бультов.
А чуть позже и красавица Агила показалась в поле зрения. Но любоваться архитектурой и памятниками древнего города было некогда. Сразу отправились в коптящий домнами и огромными печами пригород, вотчину цветной металлургии, где, по словам знающего земляка, можно было купить все, что душа возжелает. Скрываться или маскировать невидимостью сайшьюнов тоже не стали, так что наверняка их заметила большая часть столичных жителей. Выбрали единственную широкую площадь со зданием посредине и пошли на посадку.
– А чего нам скрываться? – рассуждал Семен, ощупывая ногами каменную крышу выбранного ими приземистого здания, которое очень походило то ли на склад, то ли на местную тюрьму. – В случае чего, если пошпионить надо, внешность свою я всегда могу изменить. Так что скрывать свое имя сегодня не стоит, быстрей сторгуемся. Пусть сразу видят, знают, с кем общаются, и нас побаиваются. А пока ты начнешь переговоры по закупке, я постараюсь накормить наших благодетелей. Заодно меня подстрахуешь.
Так и сделали. Тем более что место оказалось выбрано весьма удачно: окружающие здания находились довольно далеко, чтобы можно было неожиданным залпом из арбалетов нанести убийственный удар по Шабенам. Да они еще и межмирскими мантиями укутались, а Загребной вообще на двойную расстарался. Потом он занялся интенсивной кормежкой оглодавших сайшьюнов, а демонесса подошла к краю крыши и приступила к переговорам. Тем более что людей, а уж тем более демонов внизу собралось порядочное количество. Они выходили как из самого здания, так и сбегались с окрестностей. Для переговоров голос транслировался еще и на человеческую сторону:
– Приветствуем вас, жители славной Агилы!
В ответ понеслось невнятное бормотание с неразборчивым мычанием.
– Великий Загребной прибыл в ваш город по делу и желает закупить у металлургов определенные изделия.
Вот теперь народ понял, кто к ним пожаловал, и отреагировал на это с неожиданным энтузиазмом. Поднялась буря приветственных выкриков, восклицаний, посыпались вопросы, а некоторые даже попытались скандировать широко известное на континенте имя. Никто и секунды не засомневался в том, что это именно Загребной стоит сейчас между двух гигантских шмелей и усиленно сует что‑то в каждую пасть по очереди. Потому что никто другой, кроме ставленника Сапфирного Сияния, по понятиям горожан, не смог бы управлять такими могущественными созданиями.
Так как Семен не обращал никакого внимания на приветственные крики, демонесса подняла руку, призывая к тишине, и пояснила:
– Еще некоторое время великий Загребной будет занят кормлением летающих духов, но потом и он с вами поговорит. А сейчас мне желательно переговорить с теми людьми, которые уполномочены продать медные трубки разного диаметра. Есть тут такие?
Несколько человек, очевидные Шабены, подняли руки, и один из них спросил:
– Разве вы не знаете, на крыше какого здания находитесь?
– Увы! Мы здесь впервые и выбирали место для посадки, руководствуясь только желанием никому не мешать. А что, здесь находиться запрещено?
– Ни в коей мере! – отвечал все тот же человек. И, судя по тому, как к нему с уважением прислушивались остальные, он обладал несомненным авторитетом или властью. – Вы попали совершенно верно: здесь у нас находится товарная биржа, где и заключаются все основные контракты о поставках и производстве изделий наших металлургов. И я главный представитель этой биржи.
– Отлично! У нас есть список, и все там перечисленное мы бы хотели забрать в течение часа. По возможности – еще раньше.
– Э‑э‑э… – несколько замялся от такого сжатого срока солидный мужчина. – А можно посмотреть список?
– Конечно! – В следующий момент Люссия с помощью малого потока силы отправила свиток бумаг прямо в руки интересующегося. И только потом пожалела, что у них нет второй копии. Но сама себя и утешила:
«Как это будет дико выглядеть, если он вдруг сожжет или порвет эти списки!»
Несколько минут вокруг представителя биржи велось оживленное обсуждение. Его подтянувшиеся коллеги интенсивно оговаривали заявленные позиции и решали, где это можно достать в самом скором времени. Когда контурно решение было принято, представитель опять поднял лицо вверх и заговорил:
– Для нас большая честь выполнить такой почетный заказ от самого Загребного. Но знает ли великий борец за справедливость истинную цену заказываемого товара?
Такая постановка вопроса говорила и о большом опыте, и о бесспорной дипломатичности. Вздумай непобедимый и наверняка великий Шабен забрать товар без оплаты, ему бы и слова против не сказали. Еще и спасибо скажут вслед с искренним облегчением. Но вот утверждения о «великом борце за справедливость» должны были усовестить кого угодно. Поэтому в ответ Люссия постаралась во всей красе показать самую очаровательную улыбку.
– Конечно знаем! – Лука Каменный и про это успел сообщить подробно. – Вот оплата. Она раза в полтора больше обычных расценок. Но великий Загребной добавляет это в оплату срочности заказа.
Со следующим потоком силы к представителю биржи поплыли два великолепных сапфира. И, судя по его реакции после рассмотрения драгоценных камней, плата, скорее всего, завышала реальную в два раза. И следовало видеть, с какой скоростью рванули в разные стороны участвующие в сделке люди. Понятно, что не от страха рванули, а от желания как можно скорей доставить на площадь обозначенный заказ. Ведь мало того что великого и прославленного Шабена обслуживают, так еще и двойную выгоду от этого получают. А если вспомнить о престиже – то и тройную. Тут не зазорно и самым солидным предпринимателям побегать, словно в далекой молодости.
Поворотливость и желание угодить сказались, и еще через полчаса на площадь стали свозить умотанные в суровый холст медные трубки. Но освободившийся к тому времени Загребной не стал сразу спускаться вниз и проверять начавшуюся доставку. Он подошел к краю крыши и после жеста, взывающего к тишине, стал говорить, проводя свою речь на обе стороны:
– Жители славного города Агила! Желаю вам здравствовать и жить в мире, и пусть ваши дети никогда не познают голода или несчастий! – Ответный гул показал, что народ в восторге и готов слушать дальше. Но вот о чем им рассказать конкретно, сообразить не получалось. Только и пришло в голову: – Чего вы хотите от меня услышать?
Пока люди демоны между собой переглядывались, раздался голос какого‑то отчаянного сорванца:
– Расскажи о чуде! – Как ни странно, но подавляющее большинство поддержали криками одобрения это восклицание, хотя несколько человек и возмущались, выкрикивая, что следует задавать более существенные вопросы.
Иномирец внутренне посмеялся над таким желанием толпы, но внешне высказался со всей серьезностью:
– Чудес на Изнанке хватает. Вот, например, прошлой ночью на восточном побережье баронства Южная Шпора двести пятьдесят человек увидели своими глазами самое древнее, как утверждают, бессмертное существо: Лунную медузу. Госпожа Лунная попросила ей спеть гимн мокрастых, а потом за это и еще некоторые мелкие услуги наградила всех певших умениями Шабена пятого уровня. А кто уже имел магические способности, тому тоже увеличила силы на пять ступеней.
Минуту над площадью висела напряженная тишина, потому что подобное чудо в головах сразу не укладывалось. Но в глазах почему‑то читалось одно явное последствие: отныне гимн демонов подвида мокрастые станет самым популярным и востребованным не только среди рыбаков или мореплавателей. Но чтобы хоть как‑то разбавить реакцию на одно, Загребной сразу же решил огорошить и вторым чудом:
– Мало того, с помощью вот этой демонессы, которой Лунная дала титул триясы, уже несколько дней, как открыта дорога на старые земли, которые более сотни лет оставались закрыты напрочь для демонов. Так что желающие могут легко вскоре вернуться на историческую родину.
Теперь пауза продлилась намного меньше. Какая‑то пожилая демонесса выкрикнула изумительным по силе голосом:
– Как бы не так! Вернуться получится только нищими и босыми! Потому что плата за проход воистину грабительская!
– Какая плата?! – в недоумении возопила Люссия.
И столько скрытой угрозы ощущалось в ее голосе, что женщина поневоле от возмущения перешла просто к повествованию:
– Может, мы чего‑то и недопоняли, уважаемая трияса, да слухи уже до нас дошли конкретные. Там, где проложили дорогу, тамошний князь установил плату для семьи не больше пяти человек – равнозначную стоимости трех двухэтажных зданий здесь, в Агиле. А для одиночек стоимость равна цене одного здания.
Вот теперь уже стала заметна бледность от гнева, проступившая на лице Люссии. Даже Загребной заволновался. Но говорила его любимая четко, строго и раздельно, только и полыхая своими эмоциями в ярком нимбе собственной ауры:
– Запомните все! Отныне и во веки веков вход на старые земли для любого демона свободен и не подлежит какой‑либо оплате! Все слышали?
Демоны только прогудели в ответ что‑то утвердительное, но один молодой красавец бесстрашно переспросил:
– Мы‑то слышали, а вот что говорить воинам князя? Для них только сила является управой, а такой силы у нас нет.
На этот раз Загребной ответил сам:
– Любой путник имеет право воззвать к личному разрешению графини Фаурсе, триясы мира Изнанки! Ну а с воинами князя мы разберемся. Думаю, что и князь, скорее всего, не ведает, что делается на дальних подступах к проходу в старые земли.
Понятно было всем, что уж князь должен был знать о поборах в первую очередь. Если не сам являлся инициатором взимания грабительской пошлины. Но и такое обещание разобраться, прозвучавшее из уст великого Шабена, воина и добродетеля, весьма демонов воодушевило. Новые крики и здравицы огласили площадь на демонической стороне. Наверняка многим хотелось двинуться в земли своих предков как можно скорее и вернуть себе сохранившуюся собственность.
Тогда как люди довольно интенсивно продолжали громоздить заказ возле здания, и Семен наконец стал собственноручно поднимать трубки наверх с помощью веревок и толики магических сил. Получая очередной сверток, он сверял его с вернувшимся в его руки списком и откладывал в сторону. Тогда как Люссия его страховала и внимательно осматривала площадь с волнующимся народом.
Поэтому сразу заметила двух пробирающихся верхом на больевах демонов. А когда те прорвались ближе, опознала семейную парочку шустрых археологов.
– Пропустите их! – указала она жестом, понуждая плотно стоящую толпу расступиться. – Это наши поставщики и компаньоны.
Когда те приблизились, трияса даже помогла старшему взобраться на крышу и там стала выслушивать доклад.
– Ваша светлость! Мы, как только шмелей над городом увидели, сразу поняли, что это вы! Так боялись не успеть, так боялись…
– Но ведь успели! – остановила она поток напрасных излияний. – По делу говори!
– Средств на все хватило, мы даже шестерых больевов прикупили для транспортировки и быстрого передвижения. Разве что еще в гостиницу здесь только‑только устроиться успели. Уж больно здесь постой дорог.
– Вот вам на текущие расходы. – Небольшой сапфир скрылся за пазухой археолога.
После чего он продолжил еще более предупредительным, деловым тоном:
– Все части статуй собраны, в целости и сохранности находятся прямо в тюках на больевах. Мы даже разгрузить не успели.
– Что еще было интересного возле остальных частей?
– Возле туловищ и голов отыскали по четыре металлические пластины с рисунками и письменами. Но ни письмена расшифровать, ни рисунки понять пока не сумели. Да и времени не было. Что нам делать дальше?
Вначале графиня Фаурсе перебросилась несколькими словами со своим любимым, а после дала указания:
– Отправляйтесь в порт и наймите солидный корабль. На нем отвезите статуи в столицу баронства Южная Шпора. Но на берег, понятное дело, там не сходите, а ждите на рейде либо нас, либо кого‑то от нашего имени. Стойте на якоре как минимум дней десять и постарайтесь расшифровать непонятные вам письмена.
– Понял! А…
– Вот вам еще один сапфир и кошель с золотыми для текущих расходов.
– И…
– Желательно отплыть немедленно, пока еще не стемнело.
– Но если…
– Если возникнут трудности, можете смело прикрываться моим именем или именем господина Загребного. Надеюсь, это решит большинство проблем?
– О да! Несомненно! – Археолог посмотрел в сторону Семена, который как раз начал укладывать груз на спины сайшьюнов. – Может, вам чем‑то помочь?
– А сможете удержать медь человеческой стороны?
– Увы! – развел пожилой демон руками.
– Тогда в путь! И всего хорошего!
Она спустила археолога прямо на его больева и проследила за ними издалека, пока семейная парочка не покинула пределы площади. Затем покосилась на пыхтящего от усердия Семена:
– Может, тебе и в самом деле помочь?
– Сам справлюсь. Да и закачиваю уже. Больше всего опасаюсь, чтобы наши благодетели не взбунтовались. Потому что получается на каждого по сотне килограммов перегруза.
– Как же так? Лука обещал, что мы в двойную норму уложимся?
– Да мне показалось, что каждая упаковка имеет на несколько трубок больше, так сказать, с гарантией на количество. Вот вес и набегает.
– Может, свежего планктона им подкинешь на прикорм?
– Они от этих остатков жвала отворачивают, – возразил иномирец. И тут же припомнил свое обещание. – Так что, придется крюк делать в сторону прохода на Линии?
– Обязательно! – опять разозлилась его любимая. – Ты себе только представь, какое безобразие творится. Мы им без всякой оплаты семена равьенды отдали, такое открытие сделали без всякого вознаграждения, а они на бедных беженцах нажиться собираются! Да где такое видано?!
– Ладно, ладно, не шуми. Заскочим и разберемся, что там творится. Может, к народу не те слухи дошли или напраслину кто‑то возвел. Все ведь может случиться.
Люссия покаянно кивнула, признавая свою поспешность в выводах. И, заметив, что привязывается одна из последних вязок, поспешила обойти всю крышу здания по периметру. Внимательно осмотрелась, кое‑где подняла руку вверх в знак прощания да бросила несколько последних пожеланий. Ее тоже несколько волновал вопрос: смогут ли тяжело перегруженные сайшьюны сразу набрать должную высоту и стоит ли рисковать низким полетом над крышами домов? Ведь при всей защищенности самих наездников межмирскими мантиями шмели‑транспортники остаются беззащитными для залпа из ружей или залпа из тех же арбалетов.
Но все было спокойно. Вооруженные формирования не показывались. На крышах арбалетчики вроде как не прятались. И демонесса, со странным даже для нее самой титулом трияса, поспешила к Загребному.
Когда взобрались на спины духов, Семен распереживался настолько, что вспотел. Полетят или не полетят? Только одно представление, что сейчас придется развязывать крепления, раскрывать упаковки и вынимать лишние трубки поштучно, могло довести до белого каления.
Повезло! Хоть и после некоторых раздумий, сайшьюны тронулись в путь! И когда они взлетели, оба наездника чуть не возопили вслух от радости. Лишь бы покорители неба летели, а если устанут, то вкусной и здоровой пищей человек и демонесса своих благодетелей обязательно обеспечат.
Еще при взлете стало темнеть, но при наборе высоты солнце перед собой видели еще около часа. Потом и оно скрылось за горизонтом, а шмели‑транспортники пошли на посадку в том месте, где в сплошной линии виднелась явная просека чистого пространства, ведущая на древние земли. Видимо, такое название получили возвращаемые территории, на которые в первую очередь ринулись все демонические Шабены с умениями от пятьдесят пятого и выше уровней. Ведь только они теперь могли заметить очаги обитания земляных маустов, а потом и правильно уничтожить вертугу в центре самого очага. Так что встретить своих коллег наездники не ожидали, наверняка те работают уже далеко за Линией.
Даже с высоты бросались в глаза грандиозные строительные работы, начатые на месте прежнего лагеря исследователей. Там и ночью рылись огромные ямы и закладывались блоки несущих фундаментов. Возводились деревянные леса и работали лебедки. Судя по огромному периметру, здание собирались построить такое, что впору императору Иллюзий позавидовать.
Путешественники сели чуть в стороне, с обзором на дорогу и самое освещенное место не прекращающегося ни на минуту строительства. По дороге никто не ехал и не шел. То ли по причине наступившей ночи, то ли по причине и в самом деле введенной немыслимо высокой пошлины. После короткого совещания Люссия отправилась выяснять отношения сама, а Семен принялся интенсивно подкармливать по очереди Айна с Зэро.
Но и до него вскоре донеслись громкие и возмущенные восклицания, которыми его любимая демонесса стала осыпать каких‑то распорядителей, урядников и собирателей пошлины. Оказывается, она первым делом не стала искать знакомых или расспрашивать у строителей, а сразу отправилась к двум башенкам по бокам от дороги и перегородившим путь хлипким воротам каркасного типа на самой Линии. Вот там ее и остановили грозные стражники с криками «куда идешь?» и «где “уплатная”?». Сдержавшись, графиня Фаурсе смиренно спросила о сумме платы, и вот только когда ей ответили, разбушевалась не на шутку. Причем в выражениях она не стеснялась и никого щадить деликатностью не собиралась.
– Мне вначале показалось, что вас всех покусали маусты‑вампиры и вы скоро умрете. Или сами станете вампирами. Но теперь, глядя на вас, я уверена: вас бараны покусали! Потому что вы скоро умрете от тупости.
Пока несколько опешившие стражники выслушивали от не опознанной ими богини ругательства и угрозы, к пропускному пункту сбежалась целая куча демонов, как со стройки, так и с окрестностей. Среди них оказались и новые знакомые. А возглавлял толпу тот самый академик, руководитель прежде расположенной здесь группы Шабенов.
Он‑то и начал кричать первым приветствия, да еще и голос усилил магически:
– Да здравствует графиня Фаурсе! Да здравствует богиня, Открывшая дорогу!
Толпе ничего не оставалось, как рьяно поддержать приветствия, а слегка оглохшей от такого почитания демонессе – немного успокоиться. Но как только крики стали стихать, она набросилась на престарелого коллегу:
– Что тут у вас творится?! Почему взимают плату за проход?
– Я бы не сказал, что за проход, – явно мялся академик, но уйти от ответа ему было некуда. – Средства считаются добровольными пожертвованиями на строительство храма в честь Открывшей дорогу.
– Значит, отныне никакого храма не будет! Я открывала дорогу не за деньги! И кто такое придумал?
– Точно не знаю, но поговаривают, – видно, побаивался он княжеского гнева и говорил несколько иносказательно, – что строительство такого огромного храма – это инициатива общественности, а князь просто закрепил ее своим указом и выставил воинов для соблюдения воли народа.
– Отныне никаких пошлин!!! – на самых высоких тонах разносился крик графини Фаурсе. – Приказываю: немедленно разобрать ворота с башнями, иначе великий Загребной, Давший Надежду, собственноручно сожжет эти незаконные строения!
К тому моменту Семен, так и не закончивший кормление сайшьюнов до отвала, услышал из демонического мира стук копыт и специфический храп больевов. Какой‑то отряд приближался со стороны замка. Поэтому вырвался из эфирного слоя и поспешил на помощь к своей любимой. Его появление для академика стало, наоборот, успокаивающим фактором. Видимо, распереживался не на шутку.
– Господин Загребной, прошу вас не спешить с санкциями. Все‑таки распоряжения местного правителя имеют под собой правовую основу. И только он имеет право назначать или отменять пошлины.
– Увы, ничем не могу помочь, коллега! – тоже весьма усилил голос Семен, глядя на остановившийся отряд, от которого уже решительной походкой шагал в толпу сам князь. – Раз трияса так решила, значит, так оно и будет. И мы как истинные открыватели пути имеем полное право требовать беспрепятственного проезда через Линию для любого демона.
– Вы ничего не имеете права требовать! – рыкнул князь, выглядящий теперь совершенно иначе, чем на импровизированном пиру: если тогда он был сама сердечность и обаяние, то сейчас – холод с отпечатавшейся на нем жадностью. Казалось, с таким демоном спорить сейчас бесполезно и дело мирным решением вопроса не обойдется.
Но тут весьма смело и нахраписто вперед опять выступил академик. Не обращая внимания на оставшегося у него за спиной князя, он просительным тоном залебезил:
– Извините, уважаемый, как вы только что назвали графиню Фаурсе?
– С недавнего времени госпожа Люссия обладает еще и титулом трияса.
– Трияса? – Старик громко сглотнул, но все‑таки выдавил следующий вопрос: – А кто ее так назвал?
– Лунная медуза.
После чего последовала забавная сцена: старый Шабен стал пятиться, пока не уперся прямо в тело князя. Но ни в коем случае не собираясь извиняться, он хамовато развернулся, пригнул голову местного правителя к себе и что‑то быстро зашептал ему на ухо. Хотя при этом и полог неслышимости установить не забыл. Понятно, что с его силой он бы мог и сотню таких массивных воинов уничтожить, не сходя с места. И по всей логике князь его боялся больше. Да и весь его отряд телохранителей даже не шелохнулся при таком неуважительном отношении к их работодателю.
Но вот это тайное перешептывание вывело Загребного из себя.
– В чем дело?! Или вы приказываете немедленно разобрать башни, или я их сжигаю? Ну!
– А потом и фундамент этого никому не нужного храма сожжем вместе с лесами! – усилила угрозу Люссия.
Князь уже смотрелся лиловым от охвативших его бурных эмоций, но, когда академик отступил в сторону, заорал совсем не то, что от него ожидало подавляющее большинство участников события:
– Немедленно разобрать башни и ворота! Объявить свободный проход для любого желающего! Строительство храма продолжать прежними темпами! Заявляю во всеуслышание: теперь все здесь будет строиться за деньги из моей личной казны! Я все сказал!!!
Чуть не надорвав голос при последнем восклицании, князь резко развернулся и отправился к своему больеву. Отряд тут же умчался в сторону замка.
Демоны только после стихшего стука копыт расслабились, зашевелились и стали переговариваться. Более дисциплинированные стражники бросились немедленно разбирать и валить башни, убрали моментально ворота. Ну а укутавшийся в двойную мантию Загребной с нехорошим выражением лица приблизился к академику.
– Ну, рассказывайте. – Его голос не выражал ни малейших эмоций.
– Что именно? – Старик выглядел уставшим и расстроенным.
– О чем вы шептали князю?
– Могли бы и сами догадаться о чем. Указал ему на недопустимость пошлины, посоветовал не заедаться с нашими благодетелями и подсказал, что храм лучше всего возводить за свои деньги. Как видите, он послушался моих советов.
«Коллега не так прост, как казался раньше, – не сомневался Семен. – Но вот как с него вытянуть остальное?»
– И все? – спросил он вслух.
– А вы подозреваете меня в личной корысти?
– Пусть это останется на вашей совести, хотя, будь я на вашем месте, я бы сейчас исследовал новые земли и помогал бы семьям, возвращающимся на свои исконные места поселений. Меня интересует другое: что вас изумило в титуле трияса.
Академик немного помедлил с ответом:
– Тоже когда‑то читал о самом древнем создании нашего мира. Там весьма много описывалось про Лунную госпожу.
– А конкретнее?
– Но вы же мне не рассказываете, как вам удалось увидеть и послушать медузу?
– У меня просто не было времени, хотя всем остальным рассказываю при любом удобном случае. И о событиях прошлой ночи уже знает половина побережья и во многих государствах. Скорее всего, и в некоторых империях. Расскажите, что читали вы, и я бегло расскажу вам о чуде, свидетелями и участниками которого прошлой ночью стало около двухсот пятидесяти человек и одна демонесса. Устраивает такой уговор?
– Устраивает, – вильнул глазами старик. – Но мне и рассказывать особо нечего. Только то, что Лунная очень редко всплывает на поверхность и разговаривает со счастливчиками.
– И как редко?
– Раз‑два в год. – Демон осторожно подбирал каждое слово. – И весьма частенько при этом древняя госпожа выделяет тех, кто ей чем‑то понравился, называет их необычными титулами и именами. Порой одаривает подарками или подсказывает где спрятаны сокровища.
«Скрывает гад! – кипятился внутри себя иномирец. – Явно знает больше, чем говорит! Люссия только общую легенду читала, а этот конкретно периоды всплытия назвал. А ведь Лунная уже тысячу лет чуть ли не раз в сто лет всплывает, значит, у этого старика сведения более древние. Так сказать, актуальные на то время. И уж там наверняка слово “трияса” однозначно указано. Недаром он ведь за него так ухватился, а потом еще так бесцеремонно и принародно заставил князя отказаться от своих меркантильных притязаний. Уже только данный факт настораживает. А ведь он и в самом деле тут остался не зря. Ладно, сделаю последнюю попытку».
– Ну и как же, по вашему мнению, переводится титул трияса?
– Насколько мне помнится, нечто вроде «любимица» или «счастливица». Может, и «очаровашка», сейчас уже и не припомню даже, где конкретно я читал эту легенду.
– Хм! Тогда смею заверить, что с переводом ты ошибся! – ехидно усмехнулся в глаза собеседнику Загребной. Он как‑то интуитивно чувствовал: надо оставить академика в неведении о том, знает ли сама демонесса, почему ее так называют. – Этот титул многократно превышает названные тобой переводы.
Затем развернулся, так и не выполнив обещания рассказать о встрече с Лунной, и вместе с Люссией поспешил к сайшьюнам. Если бы старик рассказал всю правду, то возмутился бы обязательно. Мол, я‑то поделился сведениями, а со мной нет! Но его молчание красноречиво свидетельствовало, что он солгал или изложил превратно имеющиеся у него сведения. А значит, и возмущаться не имел права. Интуиция и на этот раз иномирца не подвела. Но зато беспокойства прибавилось.
«Вот теперь и думай, что такое эта “трияса”! Богиня, счастливица или?..»
Недокормленных сайшьюнов уговорили начать полет, послав на ментальном уровне обещание накормить при первой же посадке. Делая акцент на то, что оставаться здесь в данную минуту нежелательно. Конечный пункт назначения опять задали прежний: восточное побережье баронства Южная Шпора, огромный железный корабль.
Неизвестно, как и понимали ли вообще покорители неба такое выражение, как «корабль» или «железный», но, как прикинула демонесса по звездам, они опять летели по прямой линии непосредственно к цели. Навигаторские чувства у духов, происходящих из неведомо какого эфирного слоя, поражали своей точностью.
На этот раз в пути пришлось сделать сразу три получасовые посадки, более чем вдвое превышающий вес сказывался на увеличивающейся подкормке. Потому как съедали теперь шмели‑транспортники за один раз не менее чем по десять чанов с гигантским планктоном. Но все равно скорость перелета и его дальность без долгого, пятичасового отдыха радовали невероятно. И с первыми лучами солнца наездники коснулись ногами поблескивающей палубы. Вот именно в тот самый момент Семен сообразил, что корабль до сих пор не имеет имени собственного. Подобное безобразие, по традициям и поверьям моряков всех миров, долго продолжаться не могло. Правильно говорят: как назовешь корыто – так оно и плавать будет. А здесь целый «броненосец» под ногами – и безымянный. Непорядок!..

Глава двадцать седьмая
Бегство

Всеобщая мобилизация проводилась в Жармарини впервые за последние четыреста восемьдесят лет. По крайней мере, так указывалось в исторических хрониках. В те давние времена объединенная империя, в состав которой входили королевства Ганеция, Зонкар, Озалия, Рогло и княжество Макдор, решила завоевать данную часть материка. Тогда передовая армия империи получила такой уничижительный удар, что и сама империя вскоре распалась. А знаменитые на весь мир рыцари с тех пор уже никем не пробовались на прочность.
А теперь новость, что на них идет войной слабое, никогда исторически не имеющее собственных сил королевство Саниеров, повергло большинство рыцарей в шок. Причем не шок страха или волнения, а тот шок, который приходит перед началом здорового и продолжительного смеха. Так, наверное, будет реагировать любой взрослый, если на него вдруг с кудахтаньем и распушив крылья кинется петух из соседской усадьбы. Да еще и петух заморенный, страшащий в первую очередь своей худобой, а не громким кукареканьем. Пинок ноги – петух летит к пасущимся курам, а человек идет, посмеиваясь, дальше. Настроение у него от такой встречи только улучшится.
Вот так и все обитатели баронства восприняли новость о начавшейся войне. Многие даже расстраивались от несерьезности такого противника. Мол, и разогреться или повоевать даже не успеем, а уже придется домой возвращаться. Потому все и спешили на места обозначенных сборов, ибо сильно мечтали в самых первых рядах и клиньях врезаться в строй врага. Разносящиеся упорно слухи и сплетни о каких‑то пушках и ружьях любой солидный рыцарь игнорировал сразу и бесповоротно. Как и невесть откуда взявшиеся сведения, что саниеровцы строят корабли из железа. При таких рассказах многие откровенно смеялись, а потом долго фантазировали на ту тему, что их доспехи, кольчуги и полный комплект вооружения тоже могут помочь плавать по морю сколько угодно времени.
Шутки шутками, смех смехом, а тритии собирались за пару часов, полки формировались за десяток, и уже готовые соединения с полным обеспечением и хозяйственным обозом выводились и рассредоточивались в окрестностях столицы. Оборонительные рубежи теперь напоминали ветки, обрызганные сахаром и облепленные муравьями. Но здесь уже личная заслуга принадлежала только высшему лорду‑барону Брави Кейгу, который сумел для этого мобилизовать как всех жителей самого Вадерлона, так и его пригородов. Укреплялись стены, поправлялись башни, строились новые контрфорсы, и готовился весь комплекс вспомогательных средств, которые необходимы защитникам при осаде.
Не меньшую активность проявил и высший лорд‑барон Рамс Стернеги. Ему верили, его уважали, к каждому его слову всегда прислушивались все без исключения люди, состоящие как в цехах ремесленников, так и выходцы из крестьянских семей, стремящиеся на постоянное место жительства в город и чаще всего устраивающиеся работать в услужение при домах, поместьях и дворцах. Да одних только конюхов каждый уважающий себя рыцарь держал при своих конюшнях двое, если не четверо. Да плюс шорник, да плюс оружейник. Не говоря уже о плотниках, садовниках, поварах и другой массе вспомогательных слуг и специалистов широкого профиля.
При уходе хозяина‑барона‑рыцаря в поход, на войну или при полной мобилизации любой его работник имел право записаться в городское ополчение и с верой в значительные наградные защищать стены родного города. А так как подобного не случалось давно (даже прадеды не могли похвастаться геройством), то слуги повально шли на зов самого великого и прославленного рыцаря, высшего лорда‑барона Рамса Стернеги. И теперь он с красными от бессонницы глазами метался среди полугражданского люда и распределял, формировал, обучал, наставлял, вооружал и так далее и тому подобное.
То есть на какое‑то время эти два самых сознательных и ответственных правителя оказались настолько заняты добровольно возложенными на себя обязательствами, что до них вовремя не дошли сведения о начавшемся поздно вечером заседании высшего военного совета. Может, не дошли, а может, и остальные лорды‑бароны не слишком‑то хотели отрывать коллег от дел насущных или позабыли это сделать, посчитав это прерогативой другого соправителя. Как бы там ни было, но во дворце высшего правления собралось только семь высших лордов‑баронов государства Жармарини. И повод для встречи оказался невероятно актуальным и животрепещущим: только что с помощью тумблона было получено сообщение с границы.
Как это ни прискорбно было осознавать, сообщение в общей своей сути выглядело фатальным. Основные войска королевства Саниеров с самого утра перешли границу и, не вступая в схватки с окруженными рыцарскими тритиями, ушли в сторону столицы баронства Жармарини. Затем подтянулись их тыловые части со своими более тяжелыми пушками и массированным артобстрелом стерли с лица земли город, в котором находился штаб пограничного военного округа вместе с созванными туда предводителями соседних баронств. В городке готовились дать достойный отпор намечающемуся вторжению и успели стянуть туда помимо существующего гарнизона и пограничных частей около пятнадцати полноценных рыцарских тритий. По отчетам наблюдателя, вся эта значительная силища пала, так и не успев перед смертью нанести почти никакого урона противнику. Ибо отчаянные, самоубийственные атаки закованных в латы кавалеристов привели лишь к скорейшему уничтожению опорного узла на границе. Не помогли ни опорные башни, ни стены шестиметровой высоты. Погибли практически все, в том числе и половина гражданского населения. К оставшимся в живых и раненым саниеровцы не проявляют никакой жестокости, никого не казнят за сопротивление, а только во всеуслышание сожалеют о том, что верховные правители Жармарини не согласились на мирное решение вопроса о создании империи. Ну а раз они не пожалели свой народ, затолкав в мясорубку войны, то и они сами вместе со всеми своими родными и приспешниками будут казнены самым жестоким способом и самым суровым методом.
После прослушивания такого сообщения собравшаяся семерка крепко опечалилась. Бросалось в глаза, что верный и преданный наблюдатель понял, что ему лично уже ничего не грозит и, даже не сдаваясь оккупантам, он спокойно себе переживет любое лихолетье. Слишком уж он подробно повторил высказывание вошедшего в разрушенный городок вражеского Шабена, особенно детализируя, как и на какую глубину будут засовывать орудия казни саниеровские палачи провинившимся верховным.
Поражало и то, с какой легкостью противник преодолел первую линию обороны. Ну и больше всего пугало, что основные войска сейчас на максимальной скорости походного марша рвутся к Вадерлону. По времени получалось, что если высланные в сторону границы два регулярных полка не остановят врага, то уже через час, максимум два столица подвергнется уничижительному обстрелу. А ведь в распоряжении лучших полков королевства имелись многочисленные огнестрельные приспособления, ссылаясь на эффективность которых наблюдатель утверждал: «Только благодаря ружьям армия королевства Саниеров непобедима!»
Крах близился, а смерть протягивала костлявую руку к правителям Жармарини. Уж это они понимали со всей ясностью.
Но вот что делать? Как верно отреагировать? Какие шаги предпринять в первую очередь? Для спасения баронства никто ничего конкретного не предлагал. Обсуждения за столом напоминали грызню ленивых, забитых тяжким пьянством крестьян, которые только и делают, что обвиняют в неурожае соседа, плохую погоду, но только не свою лень и пристрастия к порокам. Мало того, все чаще все семеро стали посматривать в сторону выхода. Видимо, мысли у каждого крутились только в одном направлении. И в данном случае прерогативу оглашения тяжкого решения взял на себя лидер семерки:
– Как хорошо, что у нас было время для мобилизации всех своих сил в единые кулаки. Как хорошо, что мы уже успели отправить своих родных и близких в безопасное место. Не говоря уже о том, что наше тяжело нажитое за поколения достояние никогда врагу не достанется. И вообще чудесно сложилось, что наш наблюдатель успел передать нам такие важные новости. Отныне мы просто обязаны сохранить лучшие силы нашего баронства. Глупо будет положить под обстрелом пушек цвет нашего рыцарства. История нам не простит, если мы погубим чистокровных потомков древних родов, родословная которых исчисляется тысячелетиями. И вспомните изречение самых великих императоров: потерять столицу еще не значит проиграть войну.
Вот теперь уже все сидящие за столом поняли окончательно, к чему ведет их лидер. Похвально загудели в ответ и закивали с печальными выражениями на лицах. Один даже проворчал при этом с сожалением:
– Чем‑то надо жертвовать ради окончательной победы.
А другой добавил с ханжеским воодушевлением:
– Имя каждого павшего воина городского ополчения навсегда будет записано золотыми буквами в историю нашего баронства.
Лидер на это утверждение моргнул сразу двумя глазами:
– Да! Ни один герой не будет забыт! Но и нам, господа, следует поторопиться. Все наши личные отряды расположены в северных пригородах Вадерлона, поэтому отойти к границе им будет проще простого. Кораблей тоже желательно увести за собой как можно больше. С королем Октавии у нас извечный договор о поддержке и сотрудничестве в любой военной заварушке, так что нас примут с распростертыми объятиями. По большому счету и в Октавии наши тритии не помешают.
– А если саниеровцы и туда сунутся? – заговорил самый осторожный соправитель. – Они ведь всех обещали под топор пустить.
– Тоже ничего страшного. Ведь костяк нашего баронства мы в любом случае сохраним, отойдя еще дальше. Мир большой, а с такой силой, как у нас, мы везде отыщем себе место под солнцем. Кораблей нам хватает, состояния тоже, а остальное возьмем себе по праву сильного. Для ориентировки в событиях не пожалеем и оставим здесь парочку наблюдателей с тумблонами.
– Так оно так, но все наши земли? Замки? Недвижимость? – стал перечислять самый жадный лорд‑барон.
На что лидер семерки решительно вскочил на ноги и заявил:
– Право каждого – остаться и смертью храбрых защитить землю своих предков. Но наши потомки нам этого не простят. Поэтому я ухожу. А кто осмелится мне помешать или раскрыть наши планы посторонним раньше времени, тот будет зарублен мною лично!
Он развернулся и устремился к выходу. Шесть соратников с одинаковыми мыслями устремились следом. Никто оставаться в обреченной столице, а уж тем более делиться своими планами с горожанами не собирался.

Глава двадцать восьмая
Война разгорается

То ли по счастливой случайности, то ли кто постарался специально, но единственный большой дворец баронства Южная Шпора находился довольно далеко от моря. Да и назывался этот бастион власти и народного правления, нисколько не соответствуя приморской территории, Пустынным. Он возвышался на восточной окраине столичного города, среди неприступных скал и при полном отсутствии там смертельной опасности для демонов. Конечно, сами демоны не знали причин своего нормального состояния, вертуг они не видели и о маустах даже не подозревали, но зато свято верили в то, что именно стены Пустынного дворца спасают их от смерти. Тут жили их деды, взрастали родители, а теперь и они доживали. Последнее поколение, так сказать, канувшей в историю народности.
От некогда большой, случайно оставшейся здесь и не вымершей семьи ныне оставалось всего три демона возрастом шестидесяти, семидесяти и восьмидесяти лет. Высокими уровнями они похвастаться не могли, но и так считались чуть ли не самыми сильными магами на все окрестные территории. Да и физических сил у стариков хватало, на здоровье не жаловались, ну а к отсутствию себе подобных давно привыкли. Существующая на том месте Платформа позволяла им наблюдать сразу за двумя сторонами Изнанки, а различные врожденные умения шаманов, а потом и Шабенов способствовали охране двустороннего дворца практически с самого своего дня рождения. Основные обязанности демонов заключались в недопущении во дворец посторонних людей, присмотре за слугами и надзоре за представителями баронства, которые имели право пребывать в этом дворце. Что порой и получалось самым трудным и ответственным. Потому что истинных баронов как таковых в баронстве почти и не существовало. Данным маленьким государством управлял народ.
Вертикаль власти была весьма коротка: раз в год от тысячи граждан на сходке большинством голосов выставлялся один представитель. И ему давалось громкое звание выборного барона. Вот именно эти выборные бароны и собирались время от времени в Пустынном для обсуждения наболевших вопросов. Именно из‑за громкого титула каждого избранника государство и называлось баронством.
Конечно, проживали здесь и настоящие титулованные аристократы. Графы там, например, маркизы, один князь какого‑то древнего рода даже имелся. И кстати, этого князя как весьма всеми уважаемого гражданина всегда приглашали на совет. И к его мнению со всем тщанием прислушивались. Но у каждого из родовитых представителей дворянства из‑за повальной бедности вряд ли набиралась сотня‑другая слуг, а значит, и быть избранным самым титулованным гражданам редко когда удавалось. Зато у них, как это ни получалось парадоксально, чаще всего оказывалась власть на местах.
И порой доходило до смешного: простой рыбак, становясь выборным бароном, решал на общем собрании государственные дела, а возвращаясь в свой поселок, вновь попадал под диктат незыблемых законов своего края и всего государства в целом.
Но в общем власть со своими задачами справлялась, и народ таким положением дел был доволен. Вот только порой простота выборных баронов и их низкий уровень образования сказывались на несдержанном поведении. Когда из ста пятидесяти делегированных на совет сто двадцать являются простыми рыбаками и пастухами, два десятка – строителями кораблей, шесть‑семь человек – представителями ремесленников и всего лишь три‑четыре – отпрысками дворян, то можно легко представить, до каких средств убеждения порой доходило при решении даже пустячных вопросов.
Вот именно для этого в Пустынном дворце и жили безвылазно три демона Шабена долгие десятилетия. Именно они и блюли порядок и безопасность на вверенной им территории. У каждого человека забиралось оружие. Самым буйным скандалистам делались замечания и предупреждения. Ну а самых горячих или замеченных в распускании рук успокаивали из демонического мира быстро и без всяких возражений со стороны остальных заседателей. Людям разрешалось говорить что угодно, обсуждать и решать любые вопросы, но главное правило соблюдалось неукоснительно: дебаты должны вестись без криков и драк.
А так как все законодательные вопросы и решение текущих проблем во все годы проходило на виду и на слуху трех демонов, то именно они да плюс всеми уважаемый князь и являлись самыми информированными существами, разбирающимися не только во внутренней политике этого маленького полуостровного государства, но и в перипетиях международных отношений. И чего уж там греха таить, во многих случаях подспудно оказывали давление в нужную, по их мнению, сторону.
Но и сейчас все четверо растерялись, не зная, что подсказать в экстренной ситуации. В Южную Шпору доставили ультиматум самозваного императора Зигиланда. Причем ультиматум доставили с попутным сообщением, что большая армия саниеровцев уже перешла границу и движется к Каллисаду. То есть война уже началась, а худосочному и бедному баронству даже собрать и выставить навстречу врагу пяток полных рыцарских тритий было бы проблематично.
Но больше всего простые рыбаки и пастухи не понимали, за что конкретно им угрожают поломать все кости на дыбе, а потом еще и на кол посадить. Вернее, наоборот, но какая от этого разница?
– Чего от нас этому ублюдку Зигиланду надо? У нас ничего, кроме рыбы или шерсти, нет! – вопил огромный рыбак, постукивая кулаком по столу.
Загорелый дочерна пастух тоже удивлялся:
– А шерсть мы им и так давно продаем за полцены. Так что грабить больше нечего!
– Да и карты наши с придуманными сокровищами никто особо больше не покупает, – вставил и свое возмущение какой‑то ремесленник.
– А чего нам тут сидеть? – вдруг отозвался на это какой‑то умник. – Возвращаемся по своим домам и продолжаем спокойно работать. Саниеровцы придут – дворец пуст! Собрание само распустилось! Сажать на кол некого. Вот они и отправятся домой несолоно хлебавши.
Над таким предложением все задумались всерьез. Но вскоре все равно обратили взоры на пожилого князя, который пригорюнившись сидел в сторонке. Поговаривали, что у него в семье произошло какое‑то несчастье, но он все равно не отказался прийти на общее собрание выборных баронов. И теперь даже притихшие демоны ждали, что же он скажет. А тот и сам пребывал в большом затруднении. Поэтому не стал советовать, а принялся как бы рассуждать вслух:
– Так исторически сложилось, что на наши земли никто и никогда особо не зарился. Особенно в последние века. Разве что пираты пытаются пользоваться нашими верфями для постройки своих кораблей и починки потрепавшейся в бою оснастки. Во все века королевство Саниеров нас надежно прикрывало с суши, а труднодоступный берег – с моря. Но вот война вошла и на наши земли. Может, ты и прав, – князь кивнул в сторону выступившего перед ним умника, – проще будет отсидеться по своим хижинам, домам и дворцам. Но мне кажется, сейчас такое бегство от действительности нас не спасет. Враг идет к нам за кровью, и пострадают не только те, кто хоть что‑то имеет в своих замках.
– Ну да, – встрял кто‑то с явным недовольством, – богатенькие откупятся!
– Верно! Еще как откупятся! Как сделал бы любой из вас перед лицом смерти. Только вот остановит это меч воина, который пришел грабить и убивать? А уж тем более когда этот воин ничего не найдет из добычи в простой, ничем не притязательной рыбацкой хижине? Скорее, он, наоборот, озвереет от жадности, потеряет всякий контроль от безнаказанности, начнет убивать еще больше.
– Так что ты предлагаешь? – не выдержал один из демонов, транслируя свой голос на человеческую сторону. – Так рассуждать мы и сами можем.
Никто из людей, кроме одного кораблестроителя, не видел демонов, но все относились к таким вмешательствам вполне стоически. Тем более что в прежние годы любое подобное встревание шло всегда на пользу общему делу. Не обиделся и князь на то, что его подгоняют. Наоборот, выдержал солидную паузу и продолжил в том же русле размышлений:
– В моей семье большое горе, поэтому я не сразу обратил внимание на позавчерашние события. Как оказалось, зря. Потому что именно потопление вместе со всем экипажем саниеровского корабля и послужило причиной ярости со стороны самозваного императора.
– А как же было иначе поступить?! – закричали сразу несколько выборных баронов. Но их перебил басок единственного Шабена среди людей, того самого кораблестроителя, который во время артобстрела находился в порту:
– Загребной совершенно правильно сделал! В городе погибли сорок три человека! Около сотни ранено! Это нам надо было объявлять войну соседнему королевству! Это нам надо было уже атаковать их столицу!
Князь устало переждал бурю восклицаний и хмыкнул:
– Набрался бы у нас хотя бы один рыцарский полк, я бы двинулся на врага в его первой шеренге. – В ответ не раздалось ни звука. – Поэтому не будем опять возвращаться к нашей нищете. Лучше еще раз расскажи: почему все уверены, что это был именно Загребной?
– Могу это утверждать, тем более что я сам все прекрасно видел и со своим одиннадцатым уровнем много чего различаю. После взрыва корабля Загребной и его попутчица приземлились на портовой площади на громадных духах в виде шмелей. Причем попутчица его была одета в традиционную форму командира экипированных воинов. Сама она так и осталась сидеть на спине покорителя неба, и создалось впечатление, что она побаивается ступать на камень площади. Сам Загребной бросился обниматься с каким‑то бароном, который за пару часов до того прибыл на корабле. После того я узнал, что барон прибыл из страшной дали и проживает постоянно в королевстве Мрак, на границе с королевствами Бартаргана и Долина Гейзеров. Перед началом трагических событий гость интенсивно общался с экипажами еще двух кораблей, на которых недели полторы назад прибыл из Жармарини высший лорд‑барон Виктор Алпейци. А потом выяснилось самое главное: великий Загребной является родным отцом вышеназванного Виктора.
– То есть ты уверен в этом? – уточнил князь.
– Совершенно. Да вы и сами можете расспросить моряков из экипажей жармарининских кораблей. Они ничего не скрывают и даже слишком много болтают. В частности, из их слов стало известно: весьма прославленный молодой барон что‑то искал на восточном побережье. Туда же его отец и повез, загрузив шмелей под самую завязку, барона Луки Каменного с его помощниками с кучей багажа. Как удалось подслушать из обрывков фраз, их как раз и забрали в то место, где барон Виктор Алпейци отыскал что‑то ценное.
– Ну да, ну да, – кивал князь. – Примерно так и мне все рассказывали. Но может, ты еще какое чудо заприметил?
– Не без того. Видел, как Загребной встал на бортик пересохшего бассейна, протянул руки вверх и вместе со своей спутницей стал копаться в одном из эфирных слоев. А потом чуть ли не полную чашу накидали какой‑то шевелящейся гадости в виде каракатиц. И эту пищу с огромным удовольствием жрали огромные духи в виде шмелей. В итоге демонесса так на площадь ножкой и не ступила.
Этим моментом теперь уже не на шутку заинтересовались демоны, служители дворца. Минут десять они тщательно выпытывали у кораблестроителя детали добычи корма и каждое оброненное слово. Наконец князь не выдержал и бросил в пустоту:
– Может, хватит болтать не по существу?
– Ага! – обиделся самый старый демон. – Посмотрел бы я на тебя, если бы ты восемьдесят лет прожил в стенах одного здания. А потом вдруг узнал, что подобные тебе летают над городом и окрестностями и ничего почти не боятся.
– Сочувствую. – Но кроме глухого ворчания в ответ ничего больше не раздалось, и князь продолжил: – Я почему просил повторить всем известные сведения? А чтобы вы поняли: когда маленького и слабого обижают, то у него только два выхода. Погибнуть или попросить защиты у более сильного. И кого мы видим в роли нашего потенциального защитника? Кто у нас ближе всего?
– Загребной! – выкрикнул кто‑то очевидное. – Раз он железный корабль уничтожил, то ему армию саниеровцев отогнать – раз плюнуть!
– Согласен. Может, ему это и по силам. Ну а что потом? Загребной здесь жить не останется, у него дел по всему континенту выше головы. Так что лучше напроситься под крыло другого, более мощного и близкого соседа. Верно?
– Ну, так… вроде бы… нет такого?
– Баронство Жармарини, как мне кажется, в любом случае справится с королевством Саниеров. Помимо этого у них еще и договор с королевством Октавия. Так что такой тройственный союз нам чрезвычайно выгоден и заставит поостеречься любого агрессора.
– Так нам что, теперь срочно надо мчаться в столицу Жармарини?
– Зачем? Ведь здесь находится высший лорд‑барон Виктор Алпейци. Достаточно будет ему принести присягу вассалитета, и мы становимся подданными рыцарского баронства.
Теперь засомневался один из затесавшихся в выборные бароны маркизов:
– А с юридической точки зрения такой ход соответствует законам?
– Вполне. Я специально освежил память, просмотрев несколько трактатов по вопросам внешней дипломатии. Высший лорд‑барон имеет полное и законодательное право принять присягу при отсутствии рядом верховного правителя. Дальше – дело о помощи и разрешении конфликта лежит на плечах Виктора Алпейци, которому по‑родственному Загребной помочь не откажется.
– То есть мы все, – стал закипать от гнева единственный на собрании граф, – перейдем в вечное рабство к жармарининцам?!
Но ему весьма резко ответил Шабен‑кораблестроитель:
– Нет! Это ты перейдешь в рабство к саниеровцам, если жив останешься! А МЫ, – он особенно выделил множественное местоимение, – просто попросим помощи у дружественных и всегда прекрасно относящихся к нам рыцарям! Поэтому считаю всякие дебаты лишь преступной тратой времени. Надо немедленно разыскать Виктора Алпейци и принести ему присягу от имени всего народа баронства Южная Шпора. Голосуем!
Воистину народная власть в действии демагогии и пустозвонства не допустит. Да и не было иного выхода ни у князя с графом, ни у рыбаков с пастухами. Уж как лучше защитить свои земли, каждый из них осознавал прекрасно. Причем ни знатность рода, ни образование большой роли не играли. Только здравый смысл и немножко интуиции. Жить‑то всем хочется одинаково.

Глава двадцать девятая
Маленький союз

Лука Каменный умел развернуться на голом месте даже с несколькими помощниками под рукой. А уже тем более сейчас он показал себя во всей красе организаторских способностей. И как можно было опростоволоситься, если под его началом находилось шесть кораблей из империи Зари с очень нужными сплавами, кислотами и даже некоторыми обрабатывающими станками. Помимо этого в эскадре находилось около тридцати Шабенов обеих сторон Изнанки. Что уже само по себе являлось неслыханной мощью для этих мест. Ну и наибольший энтузиазм проявляла группа новоиспеченных Шабенов, которые в количестве ста пятидесяти человек да плюс ста рыцарей были готовы для восстановления блестящего корабля все побережье поставить на уши. Потому что именно с Загребным, его спутницей триясой, борьбой с жутким зелехом и его наследием они связывали появление Лунной госпожи. И, как следствие, свое чудесное приобщение к сонму сословия Шабенов. А за такой дар ничего не жалко!
Так что когда Семен вернулся с закупленными в столице королевства Бультов трубками, работа по восстановлению корабля уже кипела вовсю. А именно, что наиболее всего бросилось в глаза: на берегу и окрестных скалах уже скопилось изрядное количество вынесенной из трюмов и нижних палуб металлической мебели. Она уже громоздилась горами, и оставалось только удивляться, как все умещалось во внутренностях. Прибежавший помочь с разгрузкой товара Виктор сразу спросил:
– Хочешь сразу пересказ разговора с Викторией?
– Нет. Вот когда сядем в тихом уголке, расслабимся, тогда и хочу получить удовольствие от рассказа А тут… – Он обвел ладонью вокруг. – Кстати, зачем мебель вытаскивают? Она ведь идеальная и вечная.
– Но еще и страшно тяжелая, – напомнил сын. – Вот Лука и решил, что надо корабль облегчить, чтобы он чуть всплыл, затем отбить зажавшие бока скалы. Слышишь удары молотов? И потом спокойно вытянуть «броненосец» на открытую воду бухты. Там уже можно повторить загрузку, в том числе и заказанного каменного угля. Ну и за неделю запустить все остальное. То есть поставить корабль на ход.
– Это он здорово придумал, – согласился Загребной и припомнил: – Во! А почему же у этой громадины до сих пор своего имени нет? Пора срочно придумать.
– Есть! – воодушевился сын. – Пусть будет «Земля»!
– А почему не «Изнанка»? – встряла в спор Люссия.
– Тогда уж лучше «Аврора», – двусмысленно намекнул Загребной.
Тут как раз Лука Каменный пришел, и спор разгорелся нешуточный. Но в конце концов победило новое предложение Виктора:
– Какое здесь недавно самое большое чудо произошло? Правильно! Появление Лунной госпожи. Вот и давайте назовем «броненосец» «Лунным».
Вскоре один из Шабенов империи Зари со своими помощниками уже заготавливал шаблоны для большой, видной издалека надписи, а его коллега колдовал над составом специальной краски. Ну а командование решило заодно и статут боевого корабля переименовать. Теперь вместо «броненосца» его решил именовать крейсером. И звучит солидней, и по классу выше получается. Хотя в этом мире «Лунный» смело можно было причислять к классу авианосцев. Особенно если учесть наличие сразу двух сайшьюнов на его верхней палубе.
Кстати, вспомнили и о них, накормив за беспрецедентный перелет с небывалым грузом не только гигантским планктоном, но и еще несколькими разновидностями живности, выдернутой из третьего эфирного слоя. Нельзя было сказать, что любое новое угощение духам нравилось без исключения, но одно из созданий в виде двустворчатой ракушки они чуть ли не с руками отрывали. Видимо, эти эфирные устрицы у них проходили по наивысшей категории деликатесов. Жаль, что те встречались добытчикам крайне редко.
В этих и других заботах незаметно пролетело несколько часов. Но уже во время обеда три члена одной семьи постарались уединиться в отдельной палатке, установленной достаточно далеко от берега и вне досягаемости гнездовий земляных маустов. Очень хотелось спокойно и без дерганий во все стороны обсудить последние новости из империи Зари. Их оказалось так много, что Виктор даже поесть как следует не смог, настолько его задергали наводящими вопросами с двух сторон. Конечно, для посторонних людей разные мелочи могли показаться несущественными, но Семен с Люссией интересовались каждой деталью быта и государственного правления в далеком Граале.
Сложностей в Салламбаюре тоже хватало. Но в последнее время стало сказываться резкое экономическое улучшение в стране. Отразились первые результаты начатых еще в прошлом году долгосрочных проектов по индустриализации империи. Ну и громадный эффект дали возвращенные на плодороднейшие земли воды рек. Помимо этого начало сказываться и значение Грааля как столицы империи Заря. Централизация власти, единое экономическое правление, регулируемые финансовые потоки и сбалансированная торговля во всех направлениях тоже давали ощутимые выгоды.
Имелись и проблемы. Одной из самых сложных проблем считался вдруг начавшийся лавинообразный поток эмигрантов. Причем если бы все рвались на новые, орошаемые земли или стремились работать на мануфактурных предприятиях. Нет! Все желали жить только в Граале, и нигде больше. А многие еще при этом и на работу не торопились. Столица Салламбаюра оказалась перенаселена настолько, что стихийно возникшие на окраинах трущобы по количеству жителей стали обгонять официальное количество горожан. Потенциальное зло и «вечность» временных и самовольных поселений понимала только Виктория, так что именно на ее плечах и лежала основная забота о расселении нелегальных эмигрантов в нужные точки государства.
Дипломатические дела тоже захлестывали выше крыши. Раз столица целой империи, то и все дрязги, ссоры и недоразумения между вассальными государствами приходилось решать в Граале. А порой во главе армии мчаться к месту конфликта и охлаждать разбушевавшиеся эмоции на местах. Ну, последними делами занимался в основном император Теодоро. Но из‑за этого его частенько не было дома, и молодая жена, не имеющая возможности его сопровождать из‑за огромного живота, очень скучала, нервничала и порой срывалась по пустякам. Даже заботливая, относящаяся к ней словно родная мать графиня Хазра порой не могла разогнать плохое настроение у беременной императрицы.
Последний аспект Загребного тоже сильно расстроил.
– Бедненькая! Надо срочно лететь к ней!
Виктор совершенно не возражал, даже, наоборот, сразу одобрил:
– Конечно летите! Мы тут и без вас отныне прекрасно справимся. «Лунный» не сегодня завтра сдернем на открытую воду. Потом я отпущу салламбаюрскую эскадру и спокойно помогу Луке запустить паровые машины, и уже все вместе двинемся в столицу Жармарини. Там тебя и дождемся. В крайнем случае скоординируем наши передвижения с помощью тумблонов. Подходит так?
Конечно, Семену это подходило. Но пока он переглядывался с Люссией и припоминал, какие дать задания и наставления сыну, как семейное уединение прервал снаружи громким голосом барон Готтэ:
– Виктор! Не хочу беспокоить, но тут и в самом деле такая делегация, от которой не отвертеться. Прибыло сразу двадцать выборных баронов Южной Шпоры.
– Ничего себе! – вскочил парень на ноги. – Что могло случиться?
– Да все, что угодно, – поспешил за ним Загребной. – Вплоть до того, что узнали про наш крейсер и теперь хотят его отторгнуть в пользу баронства. Или потребовать взамен компенсацию.
– Вряд ли, – засомневалась спешащая за ними демонесса. – Скорее, они пришли поблагодарить за полторы сотни новых Шабенов и с надеждой на то, что и самим перепадет подобное.
Только когда все трое вышли из палатки и высший лорд‑барон дал отмашку рукой, стоящие в дозоре рыцари расступились, давая дорогу запыленным и уставшим после дальней дороги людям. Причем если двадцать человек имели у себя на шее отличительные гирлянды из больших круглых бляшек как представители народной власти, то двадцать первый, самый пожилой и осунувшийся, мог похвастаться лишь более изысканной одеждой дворянина. Да и та терялась под толстым слоем пыли. Но именно этот пожилой мужчина выступил вперед и стал вести речь:
– От имени всего народа баронства Южная Шпора и по поручения высокого собрания правителей, я, князь Филипп Крени и двадцать выборных баронов, приветствуем наших уважаемых гостей! – После этого он учтиво, самую малость наклонил свою седую голову. – В данный момент нас не слишком интересует цель вашего здесь пребывания, но мы хотим вам напомнить, что любой гость обязан чтить и выполнять законы того государства, где он находится.
– Несомненно! – согласился Загребной. – А разве к нам есть какие‑то претензии?
– Пока нет. Но вначале вы обязаны выслушать наших правителей.
Он степенно отошел чуть в сторону, а все двадцать прибывших баронов синхронно рухнули на одно колено и медленным, громким речитативом затянули:
– Высшее собрание баронства Южная Шпора дает от имени всего народа клятву верности и подчинения полномочному представителю баронства Жармарини и обязуется всегда и во всем выполнять свои обязанности вассала. Взамен мы просим полной защиты наших земель от посягательств извне, а также судейских разбирательств в спорных вопросах. Клянемся! Клянемся! Клянемся!
После чего спокойно встали с колен и с самым заинтересованным выражением на лицах стали ждать дальнейшего развития событий. Кажется, они и сами плохо представляли, что будет дальше. В данный момент наиболее растерянным из всех выглядел Виктор. Он развел руками, пожал плечами и спросил, конкретно ни к кому не обращаясь:
– А что я должен делать? Да и вообще, при чем тут я?
Князь Крени опять вышел на середину делегации и, словно прокурор, зачитывающий обвинение, стал давать пояснения:
– Лично для вашей светлости ничего страшного не произошло. Просто по существующим законам как вашего, так и нашего государства только что состоявшийся клятвенный обряд дает нам право просить у рыцарей Жармарини помощь в любое время дня и ночи.
– И мне нельзя от этого отказаться?
– Увы, нельзя. Все процессуальные нормы соблюдены. Да и зачем отказываться? Пусть мы и маленькое государство, но в нахлебники не просимся, сами себя прокормим. А Жармарини дополнительный почет и уважение от такого союза только прибавятся.
– А хлопоты? – Виктор с подозрением прищурился. – Ведь наверняка что‑то потребуете как у защитников?
– Мы? – чистосердечно удивился князь. Потом скривился и с неохотой признался: – Ну, разве что по мелочи какой.
– А поконкретнее нельзя? – довольно строго вмешался Загребной.
– Можно! – Лицо князя посуровело, а в глазах заплясала жажда мщения. – У нас огромные проблемы с пиратами на этом самом побережье. Совсем от них житья не стало! Грабят, убивают, угоняют в рабство малолетних детей и женщин! Собственных сил для устранения этой напасти нам не хватает.
Семен с пониманием кивнул и решительно пообещал:
– Сделаем! Тем более что работы в этом направлении уже ведутся и первые пираты благополучно уничтожены.
Больше всего этим словам удивилась демонесса. Она была уверена, что ее любимый никогда не врет, особенно в таких случаях. Поэтому она ему заглянула в глаза и сдержала себя от рвущихся вопросов лишь огромным усилием воли. Раз он так говорит, значит, считает нужным, а уж причины такого поведения можно обсудить наедине.
Тогда как выборные бароны после обнадеживающих слов оживились и радостно стали переговариваться. Семену даже показалось, что просьба о наказании пиратов чуть ли не единственная цель визита и принятия вассальной клятвы. Ему даже показалось, что делегация сейчас начнет прощаться и подастся восвояси. Вот тогда князь и посмотрел на него вопросительно. Пришлось сделать милость, с барской благожелательностью разрешая:
– Может, еще какие‑то просьбы есть?
– Только одна осталась, – признался Филипп Крени.
– Ну, если одна, – Загребной переглянулся с сыном, – то чего тянете?
– После того как вы, уважаемый Загребной, уничтожили на рейде нашего порта вражеский корабль, обстановка несколько вышла из‑под нашего контроля, – начал князь очень издалека. Но из толпы баронов раздались подбадривающие восклицания, и он решился быстрой скороговоркой высказать все самое страшное. – Королевство Саниеров объявило нам войну и поклялось уничтожить всех виновных в гибели их корабля. Пока мы добрались сюда, наверняка войска неприятеля уже приступили к осаде Каллисада. Народ баронства Южной Шпоры нуждается в вашей помощи, господа! Иначе мы все погибнем!
Вот теперь только и вскрылась вся подноготная вассальной клятвы. Хотя умный и дальновидный князь сразу начал изложение самого главного вопроса с того, что косвенно обвинил великого Шабена в инициации и разжигании начавшейся войны. Мол, если бы не уничтожение стального корабля с пушками, то и война бы не началась. Ну а раз началась, то будь добр и устрани последствия своего благодеяния.
Именно так и понял скрытые намеки на свою персону задумавшийся Загребной. И пока активировавшийся Виктор интенсивно выспрашивал об ультиматуме, докладах от границы и ведущихся приготовлениях по укреплению столицы, пришлось решать вопрос взаимопомощи в глобальном масштабе. Если и в самом деле вассалитет является законным, то баронство Жармарини просто обязано помочь. Вот только когда и как эта помощь поспеет? Наверняка от Каллисада к тому времени только обугленные головешки среди руин останутся. Спасать людей следовало немедленно. На долгие рассуждения или сбор второстепенных данных времени не оставалось совершенно. Поэтому решение было принято и стало претворяться в жизнь.
– Хорошо, мы вылетаем в Каллисад уже через пять минут. Среди выборных баронов есть Шабены?
Один из них, с большим медальоном строителя кораблей, шагнул вперед:
– Я! Умения одиннадцатого уровня.
– Отлично! Вы и князь Крени летите с нами. Федор, отбери еще двоих Шабенов из экипажей эскадры, их возьмем тоже. И немедленно флагман, имеющий радар, пусть отправляется в Каллисад. Остальные пять кораблей помогут сдернуть «Лунный» со скал и начнут зачистку побережья от пиратов. Выбери двоих человек из своего рыцарского отряда. Итого девять человек отправляются в столицу уже через пять минут. Действуем!
– Может, меня возьмете? – решительно шагнул вперед высший посол справедливости баронства Жармарини.
– А кто здесь будет управляться с отрядом? – осадил его Виктор.
– Барон Каменный прекрасно справляется.
– У него и так хватает работы по восстановлению крейсера. – Высший лорд‑барон обернулся в сторону дозорных и крикнул: – Лейта и Геберта срочно ко мне!
Затем назвал еще два имени из числа экипажей салламбаюрской эскадры. Имперские Шабены прибыли к месту отлета самыми последними, когда все остальные семь путников уже восседали на спинах сайшьюнов. Взобрались, закрепились ремнями. Никаких длинных фраз при прощании, и вскоре уже два шмеля‑транспортника таяли в голубой синеве неба.
Выборные бароны тоже не стали располагаться на отдых. Им заменили по возможности самых ослабших лошадей, и они рысью тронулись в обратную дорогу к родному городу.

Глава тридцатая
Старые наработки

Несмотря на нестандартный груз для них, шмели‑транспортники долетели быстрей чем за полтора часа. Приземлились возле парадного входа дворца Пустынный, да и то пришлось немного подождать, пока толпы очарованного зрелищем народа разбегутся в стороны. Изначально Загребной высмотрел, где и как расположены вертуги, которых в пределах его видимости оказалось всего две, и пересказал свои предостережения Люссии.
– Вон туда и в район тех клумб с цветами – не ходи! – Затем посоветовал Виктору: – Бери всех наших, и разведайте обстановку. Где и какие пушки устанавливают саниеровцы, надо узнать в первую очередь. Ну и постарайтесь сразу обозначить все наилучшие позиции для обороны. – И только потом обратился к Шабену‑кораблестроителю, выслушивающему от слуг последние новости: – У вас здесь всегда так людно?
– Первый раз за всю историю. Вообще удивляемся, как демоны‑служители разрешили пропускать сюда любого желающего. Город осажден, и саниеровцы обещают открыть огонь на уничтожение, если через час не выдадут виновных в потоплении их стального корабля. Здесь считается самое безопасное и недосягаемое для пушек место, поэтому значительная часть горожан устремилась сюда. Кстати, – выборный барон опять повернулся к слуге, – а куда это с такой скоростью умчался князь?
– О! Случилось нечто потрясающее! – оживился слуга, изо всех сил стараясь не сильно коситься на великого Загребного. – Сразу после вашего отъезда на восток в столицу успел прорваться большой обоз из города Редкий. Там несколько дней назад произошли удивительные события: губернатора сожгли темные демоны, а всех его приспешников и друзей‑пиратов уничтожили неведомые магические силы. Утверждают, что за город вступились светлые демоны и покарали подлых убийц, работорговцев и насильников. Весь губернаторский замок оказался в руках пиратов, но их поголовно уничтожил господин Загребной. Потом освободил всех пленников, которых пираты приготовили для продажи, и поднял народ на борьбу с остальными пиратами. Те захватили порт, перерезали сонных и перепившихся преступников, и теперь там справедливость восстановлена полностью. Практически добрая треть всех кораблей, промышляющих разбоем, отныне в надежных руках редковчан. Ну и обоз они отправили с освобожденными детьми и женщинами в столицу. А среди детей – внук и старшая внучка князя. Ведь считали уже, что детей никогда не сыскать и не спасти. Вот он и сорвался к ним навстречу, желая поскорее увидеть и обнять. О! А вот и они! Все вместе сюда идут.
Среди внушительной толпы, которую возглавлял князь Крени, виднелись в основном женщины и дети, и то, с каким яростным напором они принялись благодарить своего спасителя, могло показаться после рассказа иных наблюдателей нереальным зрелищем. Слова о таком событии показались бы тусклыми и никчемными. Тем более что на хорошо видимых, огромных сайшьюнов ни дети, ни женщины не обратили большого внимания. Их глаза горели огнем, а губы, словно молитву, повторяли имя Загребного. Толпа так нахлынула, что оттолкнула в сторону всех остальных людей. Не меньший шок получил и сам иномирец, не знающий, как реагировать на такое проявление эмоций благодарности и восторга в его адрес. Пришлось чуть ли не силой вырываться из круга слезных объятий, целований рук и попыток хотя бы дотронуться до своего благодетеля. Люди чуть не затаптывали самых маленьких в желании приблизиться к живому идолу справедливости.
Именно на это и пришлось уповать громким голосом:
– Стойте! Прошу разойтись, иначе мы затопчем более слабых. И не надо больше никаких благодарностей, враг стоит у стен города, и любое промедление может закончиться трагически для нас всех.
– Но ведь замок неприступен! – не поверил князь. – Вряд ли их пушки добьют так далеко в эти скалы.
– Конечно, это не тяжелые корабельные пушки. Но и пехотная артиллерия на многое способна, – разочаровал иномирец Филиппа Крени. – Поэтому немедленно приготовьте самые нижние подвальные уровни для возможной эвакуации туда всех людей. И еще, я тут слышал о каких‑то демонах? Вроде как служители дворца? Откуда они тут взялись?
Ответил все тот же умеющий видеть демонический мир кораблестроитель:
– От смерти наших демонов защищают стены дворца. Поэтому они никогда в своей жизни не выходили на улицу. Да вон они из окна второго этажа выглядывают.
– Хм! Вот оно как случается, – поразился Семен, рассматривая напряженно уставившуюся на них троицу. И попросил демонессу: – Уважаемая трияса, попрошу тебя разобраться с коллегами. Пусть смело выходят сюда.
Но Люссия не сразу пошла во дворец, а установила вокруг себя и любимого полог неслышимости и с обидой в голосе стала его отчитывать:
– Когда это ты успел в Редком и губернатора сжечь, и с пиратами расправиться, и пленников освободить? А меня даже в известность не поставил?
– Ну что здесь такого, сладость моя? Тогда будить не хотел, потом замотались, и как‑то к слову не пришлось. Да и ничего особого я там не вытворял, народ, как всегда, сильно преувеличивает. По большому счету они бы и без моей мимолетной помощи справились.
– Ага! Я по их глазам вижу, как они готовы для тебя собственную кровь отдать. Значит, ты и в самом деле их спас от жуткой гибели.
– Ладно, строгая ты моя, – попытался вернуть любимую к действительности Семен, – на нас все смотрят и еще подумают, что мы ругаемся или скандалим между собой. А ведь каждая минутка дорога. Потом поговорим.
– О! Еще как поговорим! – пообещала трияса и, гордо подняв подбородок, поспешила в Пустынный дворец.
Тогда как сам Загребной вынужден был оставаться на месте и срочно кормить похрюкивающих от недовольства сайшьюнов. Если раньше покорители неба сразу после посадки подключались к потокам мелкого планктона во втором эфирном слое, то с тех пор, как их начали подкармливать более крупным, питательным и наверняка значительно более вкусным кормом большого размера, они про второй слой забыли начисто. Вот и сейчас они всем своим видом показывали чуть ли не возмущение тем, что их еще не начали кормить. Пришлось наезднику поработать в поте лица, приговаривая при этом:
– Все правильно! Любишь, дядя, кататься, люби и саночки кормить. Хотя мне кажется, что мы вас, уважаемые, слишком разбаловали. Что, нет, хотите сказать? Ну и чего так громко хрюкать? Уже и спросить нельзя!
Вначале он совал амебы духам прямо в пасти, но потом почувствовал возле себя присутствие Люссии, большой котел у них под соединенными руками, и дело пошло раза в три быстрей. Да и с каждым разом добытчики действовали все ловчей и сноровистей, выдергивая планктон почти сплошным потоком.
Когда вернулись из Эфира, то Люссия в первую очередь представила демона‑старикана:
– Познакомься, это Фердри. Только он один поддался на мои уговоры и решился выйти наружу. Ему семьдесят лет, но он еще ни разу в жизни не покидал стен Пустынного.
– Рад познакомиться, Фердри. Но сейчас некогда заниматься объяснением, что такое маусты и с чем их едят. Нас в первую очередь интересует: что у вас здесь есть интересного? Как это нам может помочь в борьбе с агрессором? И есть ли отсюда подземные ходы в сторону вон той скалистой гряды, что километрах в шести отсюда?
Демон сразу принял деловую манеру общения, хотя нет‑нет да посматривал по сторонам со страхом и смущением:
– Интересного во дворце ничего нет. Разве что среднего размера библиотека, все книги которой мы перечитали по многу раз и заучили наизусть.
– В том числе и по использованию умений Шабена?
– Есть и такая. Но она ничем не отличается от общепринятых начального курса обучения в Мастораксе. То есть похвастаться чем‑то особенным язык не поворачивается. Можете располагать только нашими силами как Шабенов. У меня двадцать пятый уровень, у старшего брата двадцать седьмой, и у нашего кузена, которому шестьдесят лет, – двадцать девятый уровень. Так что готовы оказать любую посильную помощь.
– Ну и?..
– Подземный ход есть, – после некоторой паузы признался демон. – Но ведет он не к соседним скалам или в пригороды, а в самый центр столицы. До нынешнего времени об этом не знал ни один человек.
– И не узнал бы? – поинтересовалась Люссия.
– В случае смертельной опасности, – тон Фердри стал официальным, – для выборных баронов. Мы обязаны открыть им эту тайну. – Но тут же, слегка смутившись и покосившись на дворец, добавил: – Но для спасения людей мы бы тоже свои знания раскрыли.
Семен неожиданно согнулся, чихая в сторону. А потом протянул в размышлении:
– Да верю я вам, верю. Только вот ход нам никакой пользы не принесет. В город и так дорога ведет по лощине. Во сто крат важней нам как можно ближе к врагам подобраться.
– А что, – никак не мог осознать себя в полной безопасности Фердри, – вот так спокойно можно и по остальным мостам ходить, если они далеко от моря?
– Увы! Здесь просто маустов мало. А все те пригороды и скалы как назло глухо перекрыты скоплениями вертуг. Демоны там не пройдут.
– Мне это удастся, – заявила демонесса, явно намекая на шубку из плетеной ткани с начесом.
Но Семен и слушать не хотел.
– Даже не заикайся! Мы никаких проб сделать не успели. И так что‑нибудь придумаем. Вот как раз наш лорд‑барон бежит, наверняка какой‑то выход отыскал.
Но проведший предварительную разведку и собравший дополнительные данные Виктор, наоборот, только огорчил окончательными выводами:
– Основную артиллерию враг расположил вон на той скальной гряде. А это шесть километров от наших позиций. Вплотную к стенам выдвинуты рассредоточенные цепью карабинеры. Причем все они замаскированы между обычных солдат, и их амуниция находится чуть в стороне. Таких цепей до установленных пушек несколько, и сразу становится понятно: все прошлые ошибки учтены, и нам издалека не удастся захватить противника врасплох. А если начнем постепенное уничтожение ближайших карабинеров, сразу в ответ начнется массированный артобстрел города и наших линий обороны. Пушек мы насчитали около сорока, но, возможно, их и больше. Большой участок возле берега отсюда не просматривается, но оттуда они легко могут обстреливать порт и воды прилегающего залива. При такой плотности огня они запросто подавят любой участок нашего сопротивления. Даже попытку вылазки заметят и предотвратят. В бинокли заметно, что каждый расчет выставляет прицел на определенные участки, но если начнут стрелять все сразу, здесь начнется ад кромешный.
– М‑да. Но хоть стальных кораблей больше не видно?
– Пока нет.
Демонесса уже и не сомневалась, что именно ей придется действовать.
– На острие атаки пойду я. Думайте, как меня прикрыть и отвлечь противника.
Затем она твердо отправилась к Айну и решительно достала из своего багажа чудесную шубку с начесом. Тогда как отец с сыном заспорили.
– Может, лучше дождаться полной темноты? – предложил Федор.
– Саниеровцы начнут обстрел уже через сорок минут, – напомнил Семен.
– Тогда чем будем отвлекать?
– Собой, конечно. Бери браслет управления, и летим с тобой на сайшьюнах. Уйдем отсюда вон тем распадком, по которому и прилетели. Потом подадимся чуть в море и уже оттуда с набором высоты попытаемся привлечь к себе внимание. Наверняка про шмелей соперник знает и будет просто вынужден сосредоточить на нас все свои прицелы до единого.
– А Люссия справится?
– Несомненно, – вздохнул Загребной. – Вот только сейчас быстро осмотрим целостность шубки, и подскажу ей самую безопасную дорогу между вертугами. Всем оставаться здесь!
Не хотелось кому бы то ни было показывать удивительные свойства магической ткани со специальным начесом. Поэтому к дороге, а потом и за ближайшие скалы троица отправилась сама. На чистом от очагового поражения месте Люссия надела высокие сапоги из ткани, в которых она когда‑то невидимой восседала на плечах у своего любимого. Затем закуталась в шубку и стала полностью невидимой для иномирцев.
– Здорово! – восклицал Виктор. – А мы так можем?
– Не получается. Только демона можно упрятать. Хотя если долго экспериментировать… Ладно, трияса, делай три шага вперед.
Затем он встал на четвереньки и, ощупывая ноги демонессы, тщательно всмотрелся в поведение земляных маустов. Созданная ткань и здесь справлялась со своей задачей великолепно! Ни одна энергетическая пиявка не заползла на тело испытательницы, а те, что порой подскакивали в воздух, отбивались от невидимой для них преграды и падали вниз обратно.
– Действует, – вздохнул с невероятным облегчением Загребной. И тут же, вскочив на ноги, принялся показывать рукой Люссии схему ее оптимального маршрута: где и что обойти, где использовать узкие «просеки», а где под прямым углом пересечь густые полосы скопления вертуг. Рисковать в любом случае лишний раз не следовало.
Последние советы давались по вопросу воспламенения зарядов.
После чего в воздухе раздалось решительное:
– Все! Я пошла! Постарайтесь меня забрать уже на гряде.
Смотреть вслед было некому. Махать руками и кричать тоже бессмысленно. Поэтому отец с сыном быстро вернулись к сайшьюнам и раздали последние инструкции Шабенам по уничтожению карабинов и патронов к ним. По крайней мере, на первую цепь противника гибель их элиты должна подействовать отрезвляюще.
Шмели‑транспортники взлетели легко и в охотку. Айн прекрасно слушался Виктора, да и сам Семен старался как можно правильнее и четче формулировать цель и направление полета непосредственно Зэро. Ведь синхронность при их явном контакте давно была доказана.
Залетев далеко в море, наездники набрали значительную высоту, чтобы их маневры стали заметны противнику. Наблюдение вели через бинокли, хотя это и оказалось невероятно трудно из‑за естественного колебания при работе прозрачных крыльев. Даже досада появилась, что такие великолепные создания Эфира не умели величественно планировать.
Но все равно оживление в стане противника, напоминающее контролируемую панику, заметить удалось.
– Ха! Они разворачивают все свои пушки в нашу сторону! – радовался Виктор.
– Ага! И те, что стоят вдоль моря, тоже! Ты только глянь туда: и там не менее тридцати.
– Вот это они перестраховались по полной программе! Как по мне, то и пяти пушек для подавления Южной Шпоры хватило бы!
– Все правильно они делают, – гнул свое Семен. – Если их корабль с задачей осады не справился, то лучше многократно перестраховаться. Эх! Жаль, что у нас потолок высоты ограниченный!
– Сам говоришь, лучше не рисковать, – продолжал рассуждать Виктор. – Вдруг они дальнобойные зенитки сделали? Так могут и по громадной высоте лупить малыми зарядами.
– Ну, это вряд ли. Никогда не поверю, что какая‑то итальянка, подвизавшаяся в королевстве Саниеров на панели, умеет создавать такие ультрасовременные орудия. Надо реально смотреть на вещи. Но ты прав, рисковать не стоит. Первый ход будет за Люссией. А пока двигаем в обход. Пусть понервничают и попотеют.
Наездники направили шмелей‑транспортников над морем вдоль берега, обошли всю вражескую группу войск и стали делать вид, что заходят саниеровцам с тыла. Но и там все скалы и возвышенности оказались усеяны карабинерами, а все пушки до единой дисциплинированно развернулись в сторону угрозы.
Зато в одной из долин легко просматривался расположившийся лагерь, скорее всего, со всем обозом.
Такое положение вещей толкнуло Загребного все‑таки рискнуть, и он стал оговаривать предстоящие маневры с сыном:
– Давай отлетай вон туда, в глубь суши, и будешь за мной наблюдать оттуда. Ни в коем случае к позициям не приближайся! Только внимательно следи за потоком пуль.
– А ты что решил?
– Моя двойная мантия однозначно прикроет и меня, и Зэро от шальных пуль на излете, а то и от легкой снарядной картечи. Попробую резкими рывками вперед и назад спровоцировать саниеровцев на пальбу. Вот тогда и посмотрим, на что их пушки и ружья способны.
– Но с того расстояния ты уже запросто можешь попробовать пустить первые искры. Все внимание на нас, и городу ничего не грозит.
– Уверен? Ты ведь видел, насколько они строго выполняют приказы, даже идя на смерть. Так что вначале надо аннулировать опасность с гряды, а это задача Люссии. Я же для затравки пущу на них пару больших клиньев да малую шаровую молнию. Прощупаю, чего стоят их Шабены.
Оба шмеля разлетелись в стороны, и противник догадался, что вскоре последуют первые атаки на их позиции. Практически все карабинеры подняли вверх ружья, а стволы пушек разделили свое внимание между двумя объектами.
Вот тогда Загребной и начал действовать. Набрал максимальную скорость и запустил большой невидимый клин по густо расположенным палаткам основного лагеря в долине. А потом сразу развернулся и подался назад. Общий залп из почти всех стволов впечатлил пламенем, пороховым дымом и грохотом. Мало того, если большие заряды не достигли цели, то маленькие пули большим роем таки настигли отчаянный «бомбардировщик», и от первых ран спасла лишь двойная мантия да малая окончательная скорость на верхней параболе полета кусочков свинца.
То есть ружей пришлось опасаться чуть ли не больше пушек. В сторону далеко расположенного Виктора тоже пошел залп, но до Айна ничего не долетело. То есть безопасная дистанция наездниками была высчитана правильно. С данного места они теперь могли уничтожать поодиночке только первую цепь карабинеров, но и то приходилось бы прикрываться магическими умениями.
Пущенный в лагерь клин наделал немало бед, снеся около пяти палаток и смешав все это с грязью и кровью. И пока пушки не развернули на город в отместку, следовало повторить отвлекающий маневр. Второй заход в атаку отправил в полет еще один клин и следом среднюю шаровую молнию. Клин Шабены противника так и не сумели отбить, а вот с молнией справились легко. В ответ пока ничего не пустили, но примерный пятьдесят третий уровень предсказать было можно. А значит, и с этой стороны следовало утроить осторожность и даром не рисковать.
Далее наездники стали действовать по очереди. То Семен, то его сын запускали по стану противника то удар большой силы, то среднюю шаровую молнию. Но никакого успеха эти атаки не приносили. Видимо, сказывалось дальнее расстояние атаки и усилившаяся силами вражеских Шабенов охрана территории. Мало того, половина пушек на скальной гряде стали разворачивать свои стволы в сторону Каллисада. Следовало идти на значительный риск, но не допустить артобстрела городских кварталов. Поэтому Загребной предпринял очередную атаку на добрый километр дальше прежнего и при этом постарался достать сонмом искорок и щелчков внушительные телеги, накрытые сверху большими кусками плотной ткани. Слишком уж телеги походили на транспорт, перевозящий боеприпасы.
Постарался достать – и достал. Хотя при развороте Зэро и получил свое первое ранение пулей. Зато как рвануло на территории лагеря! Видимо, масса боеприпасов детонировала от первых взорвавшихся, и получился огромный, многоступенчатый «БУМ!». Добрая треть лагеря превратилась в жуткое подобие окровавленной мусорной свалки. Еще на одной трети долины палатки оказались повалены.
Когда Семен вернулся на прежнюю позицию, стали видны обратные действия артиллеристов: город оставили в покое, понимая, что главная опасность для всей оккупационной армии теперь исходит только со стороны летающих на духах Шабенов.
Зэро продолжал недовольно похрюкивать, и Загребной припомнил, что и сайшьюны могут нанести огромный урон противнику. Вопрос заключался только в том, с какой дистанции режущий луч становится эффективным. Все‑таки цитадель в крепости они атаковали чуть ли не в упор, а здесь близко подлететь не удастся. Задачу Семен сформулировал, виновников ранения обозначил и даже сделал небольшой рывок в сторону расположенных вдоль побережья пушек. Но никакой помощи от Зэро не последовало. Скорее всего, расстояние не позволяло.
Вот тут и рвануло на скальной гряде! Трияса начала свои диверсионные действия с подрыва малого склада боеприпасов. А потом, так и оставаясь невидимой для человеческих Шабенов, скрупулезно стала уничтожать каждую пушку противника.
Что тут началось! Все остающиеся на позициях пушки стали бегло стрелять по мечущимся по небу шмелям, а выстрелы карабинеров слились в один сплошной гул. Видимо, враг однозначно решил, что уничтожение орудий на гряде – дело рук воздушных наездников. И только когда из сорока пушек не осталось ни единой действующей, во вражеском стане пошла нарастать волной паника. Еще некоторое время дисциплинированно вели огонь артиллеристы расчетов возле берега, но когда и там одно за другим рвануло три орудия, все саниеровцы стали откатываться с позиций и бежать куда глаза глядят. На этом фоне еще лучшим стимулом к побегу стали взрывающиеся патроны – как в ружьях, так и в сумках с амуницией. Бессмысленные и кровавые смерти некоторых карабинеров заставили остальных их товарищей по строю бросать подобное оружие, сбрасывать с себя подсумки с патронами и бежать в поисках ближайшего укрытия.
Когда две основные цепи карабинеров откатились к долине, Семен сделал еще несколько заходов и уничтожил более десяти пушек вдоль побережья. Это и стало последней каплей, подтолкнувшей всю армию королевства Саниеров к тотальному отступлению. Вернее, не отступлению, а паническому бегству, навеянному ужасом несущейся по пятам, неумолимой смерти. Бежали все: и простые воины, и командиры с позиций, и бросившие раненых обозные в лагере, и наверняка уцелевшие, но понявшие бесполезность дальнейшего сопротивления Шабены.
Вдобавок и наездники на достигнутых результатах не успокоились. Посчитав, что их мантии вполне справятся с одиночными выстрелами, они несколько раз промчались над бегущими воинами, теперь уже в упор нанося удары шаровыми молниями и эффектными файерболами. После такого обстрела саниеровцы совсем соображать перестали, дезориентировались и теперь носились в разные стороны. Среди них вполне рассудительными оказались лишь те, кто отбрасывал оружие в сторону, ложился наземь и прикрывал голову если не щитом, то хотя бы сплетенными в замок ладонями.
На скалистой гряде в боевом состоянии не осталось ни одной пушки. Если и остались годные для дальнейшей стрельбы, то и они сейчас выглядели – кверху колесами или поваленные набок – совершенно непритязательно. Именно среди них совершили посадку сайшьюны, ожидая, когда к ним приблизится трияса. Да и вид на все остальное поле боя открывался изумительный. Сверху хорошо было видно, как со стороны города саниеровцы тоже отступали смешанной, беспорядочной толпой. А на первой линии виднелись многочисленные неподвижные фигурки уничтоженных карабинеров. Там уже весьма деятельно и эффективно поработал Виктор с помогающими ему Шабенами.
Не успели как следует отдышаться, как возле Зэро раздался голосок Люссии:
– А вот и я! Не заждались?
– Почему так долго? – волновался Семен. – И как ты себя чувствуешь?
– Отлично! Разве что, как всегда, неимоверно жарко! – бравировала и одновременно жаловалась демонесса, ловко взбираясь Загребному за спину. – Ну как я справилась со своей задачей?
– Слов нет! Великолепно! – Оба сайшьюна взлетели и по большой дуге полетели к Пустынному дворцу.
Как оказалось, и эта предосторожность, и оставленная двойная мантия не оказались излишни. Из среды отступающих раздались выстрелы отчаяния, которые и нанесли в итоге наибольшее количество ран на теле духов. Но и те от этого рассердились не на шутку. Семен только полувопросительно стал интересоваться у Зэро, не стоит ли отомстить врагу, как тот уже развернулся и ринулся на отступающую толпу с максимальной скоростью. Айн рванулся следом за товарищем, и вскоре два огненных луча резали и кромсали никак не признающих свое поражение саниеровцев. Да еще и все три Шабена добавили своими магическими умениями смертельных гостинцев.
Вот теперь уже сломались самые стойкие и обозленные. Когда тебя атакуют понятные люди, пусть и сильные Шабены, пусть даже на странных чудовищах, это еще можно понять. Но когда к атаке присоединяются сами чудовища и весьма грозно используют никогда ранее не виданное и не слыханное оружие – такое вмешательство деморализует и выводит из строя даже оголтелых фанатиков. Против существ из Эфира и прочих подобных порождений ни один Шабен ниже шестидесятого уровня, будь он в здравом уме, сражаться не станет. А в армии королевства Саниеров таковых, да еще и в нужном количестве, явно не оказалось.
Опять приземлились возле парадного входа во дворец. Но теперь там уже царили относительный порядок и чистое, не заполненное толпами народа пространство. Видимо, выборные бароны вместе с демонами‑служителями догадались убрать людей в само здание. Зато сколько лиц теперь выглядывало из окон! Сразу становилось страшно: высунувшиеся по пояс люди банально выпадут на камни и разобьются. Поэтому Загребной грозно крикнул усиленным голосом:
– Всем отойти от окон! – и только потом спрыгнул на каменные плиты двора. – Люссия, Виктор! Убирайте пули из тел сайшьюнов и немедленно обезболивайте раны мазями и магическим заживлением.
А сам сразу поспешил к жвалам шмелей‑транспортников и начал их кормить. Ели благодетели без особого аппетита, частенько дергались и крутили головами, обиженно и недовольно похрюкивали. Видимо, интенсивное лечение ран доставляло им массу боли и неудобства. Приходилось с максимальными силами эманировать им успокоение, расслабленность, сонливость и при этом уговаривать, словно маленьких детей:
– Все! Война закончилась, и боль скоро пройдет. Ну, ну, не дергайтесь так, вам ведь хотят помочь, и скоро боль уйдет. Вот, лучше кушайте, насыщайтесь и набирайтесь сил. Теперь вы и наедитесь, и отдохнете в полной мере. Хотите поспать? Так спите на здоровье! Кстати, никогда еще не видел вас спящими. Почему? Или духи никогда не спят? Вполне может быть. Помню одно такое создание, оно, правда, было из третьего слоя и называлось Земерь. Что? Как‑то вы так странно хрюкаете, что мне показалось, вам Земерь знаком. Нет? Так вот, это дошлое круглое недоразумение тоже никогда не спало. А может, и спало, но я не видел? Оп‑па! А вот что я вам поймал! Глядите‑ка! Ваши любимые устрицы! А, вкусно? Сейчас еще парочку поймаю. Оп‑ля! Угощайтесь, мои хорошие, ешьте сколько в вас влезет.
Краем уха Семен слышал, как сын отдает команды своим Шабенам продвинуться до первого очага сопротивления противника и осмотреться. Всех стоящих на стенах горожан вывели в поле на сбор трофеев, арест пожелавших сдаться в плен и оказание помощи раненым. Война войной, но забывать о человечности тоже не стоило. Тем более что простые солдаты, как правило, выполняют только приказы своего вышестоящего командования и частенько даже не осознают, по какой причине их отправили на кровавую бойню. Вышел на поле отгремевшего сражения и конный отряд выборных баронов. Они прикрывали передовой отряд разведчиков от неожиданной атаки противника.
Как чуть позже выяснилось, саниеровцы бросили буквально все. Даже в разгромленном взрывами лагере никто из них не остановился. Разве что некоторые, самые жалостливые, подхватили по пути своих раненых товарищей. А оружие бросили. Оставили невероятную массу ружей и массу амуниции к ним. Видимо, в сознании отступающих воинов произошел какой‑то сдвиг, ясно показавший, что агрессия с применением огнестрельного оружия на Изнанке заранее обречена на смертельную неудачу. Казавшаяся доныне непобедимой армия оказалась начисто разгромлена всего несколькими Шабенами. Так что зачем нужны бесполезные ружья? К чему ворочать эти неуклюжие пушки и таскать тяжеленные снаряды? Кому они нужны? Верно: огнестрельное оружие должно находиться только на свалке истории!
Первый лагерь военнопленных организовали прямо под крепостной стеной, окаймляющей город с севера. Именно туда и поспешил Загребной с сыном, когда закончил кормежку сайшьюнов. А Люссия, несколько недовольная стесненной свободой передвижения, осталась распоряжаться своими коллегами и готовить Пустынный дворец к скромному ужину в честь великой победы над захватчиками.
Казалось бы, уж праздничный ужин измотавшиеся победители заслужили точно. И совсем по‑другому они размышляли всего лишь через час, когда, сопоставив несколько допросов воедино, пришли к неутешительному выводу: отдыхать на лаврах не придется. Потому что уже назавтра еще большая армия королевства Саниеров собралась штурмом уничтожить столицу баронства Жармарини. Причем некоторые пленные утверждали, что блокада вокруг Вадерлона замкнется уже нынешней ночью.
Понятно, что в такой ситуации оставаться здесь надолго Виктор себе позволить не мог. Разве что благодаря отцу они имели десяток часов отдыха, да и то по причине ранения сайшьюнов. А в Жармарини решили вылетать ночью, ближе к утру. С таким расчетом, чтобы добраться к цели уже при свете восходящего солнца. Потому что наиболее эффективную искорку для детонации снарядов легче всего посылать в хорошо видимую цель. Ибо ночное зрение на больших расстояниях давало весьма смазанную картинку даже такому великому Шабену, как Загребной.
К замку возвращались уже в сумерках, стараясь не попасть под копыта лошадей, на которых резвые рассыльные интенсивно мотались в обе стороны. Каллисад всерьез решил отпраздновать историческую победу.
А отец с сыном мечтали только об одном. Вернее, о двух вещах:
– Сейчас бы знатно накушаться и…
– И спать!

Глава тридцать первая
Сражение за вадерлон

Вылететь из гостеприимного дворца Пустынный удалось только на рассвете. Ибо никак не получалось поднять «на крыло» не оправившихся от ран сайшьюнов. Шмели недовольно хрюкали, даже не сразу разрешили залезть к себе на спину. И только часовое бдение добытчиков в третьем эфирном слое и наловленные там несколько десятков эфирных устриц помогли склонить умиротворенных такими деликатесами духов к дальнейшему путешествию. Да и то нести максимальный груз они отказывались. Пришлось почти весь свой багаж отправить на флагман «Стремительный», а с собой взять только минимум самого необходимого. В итоге получилось, что на Зэро уселись Загребной, Люссия и Лейт с Гебертом, а Айн согласился везти только троих: нового наездника Виктора и двух самых сильных Шабенов из империи Зари.
Имперский флагман, оба корабля Виктора и прибывший к тому времени демонический корабль с археологами тоже двинулись в сторону Жармарини при полных парусах и на максимальной скорости. К ним присоединилось сразу с десяток торговых судов, опасающихся в такое неспокойное время плавать в одиночку. Благодаря магическому радару встреч и с большими железными кораблями саниеровцев, окажись такие на пути, сборная эскадра легко избежит. Так что за их судьбу волноваться не приходилось. А вот явное опоздание в Вадерлон беспокоило Виктора невероятно. И даже непосредственно в полете он продолжал обсуждать животрепещущую для него тему.
– Чего ты так переживаешь? – удивлялся Семен, со спокойной уверенностью чувствуя, как его крепко обнимают руки сидящей сзади демонессы. – Войск у Жармарини хватает, достаточно их просто рассредоточить и начать элементарную партизанскую войну, как пушки и даже ружья окажутся малоэффективны.
– А то ты не знаешь рыцарей! – переживал сын. – Спроси вон сзади тебя сидящих Лейта или Геберта, согласятся ли они прятаться за деревом и высовываться оттуда лишь для выстрела из арбалета.
– Хо! Но ведь должен быть здравый смысл. Да и приказы вер ховных все обязаны выполнять на войне беспрекословно.
– Если бы еще и сами верховные соображали, что делать.
– Неужели они настолько тупые, ограниченные шорами традиций, что выведут колонны в чистое поле под шрапнель пушек? – не верил Загребной.
– На поле, может, и не выведут, а вот рассредоточить, в ерно, не догадаются. А если еще и всем скопом командовать начнут, тогда точно за одно сражение все тритии положат.
– Что значит «всем скопом»? Умных военачальников нет?
– Да есть, – с досадой отвечал высший лорд‑барон, косясь на своих подчиненных. – Но только двое: Брави Кейг и Рамс Стернеги. Весь вопрос в том, захотят ли к их мнению прислушиваться остальные верховные.
– Ладно, скоро узнаем. А теперь давай, увеличиваем дистанцию.
И оба шмеля разлетелись в стороны. Еще перед взлетом так договорились: над территорией вражеского королевства лететь широким фронтом, держа друг друга в пределах видимости. Таким образом хотелось рассмотреть как можно большие пространства. К сожалению, сама столица оставалась несколько правее от маршрута, и делать туда крюк посчитали неуместным, но хоть к чему‑то присмотреться на этот раз решили со всем тщанием.
И в свете новых пониманий, преобразования на поверхности королевства Саниеров сразу бросались в глаза. Исчезли все малые нивы и пестрые заплатки индивидуальных крестьянских делянок. Теперь там простирались обширные, единые поля, как с разными сельскохозяйственными культурами, так и просто отдыхающие под парами. Поражало густое обилие садов. Весьма добротно и архитектурно правильно смотрелись новые поселки. Вряд ли иномирянка организовала здесь колхозы, но наверняка крепкие фермерские хозяйства были поставлены во главу реорганизации всего сельского хозяйства.
Ну а промышленность, или, правильней сказать, индустриализация, поражала еще больше. Почти в каждом городке дымили трубы каких‑то заводиков, маячили огромные цеха современных мануфактур и фабрик. Почти все реки оказались перегорожены плотинами, виднелись столбы с электрическими проводами. Поэтому когда сын с отцом над территорией Жармарини опять полетели рядом, то не сдержались от очередных переговоров.
– Я в шоке! Да здесь не иначе как дочка Эдисона и внучка Ломоносова поселилась! – кричал Загребной.
– Странно, что ты здесь раньше всего этого не заметил, – укорял сын.
– Так ведь все три раза пролетали! При этом или дрыхли, или ночь была. Сильно не присмотришься, да и смысла никакого не видел. Летим себе да и летим. Усталость сказывалась, спали без задних ног.
– Вот и проспали! Точно как наши верховные! – злился Виктор. – Сколько живу в баронстве, но так ни разу и не слышал, чтобы хоть раз рыцари в разговорах о саниеровцах упоминали. Словно на другом конце света те находятся! Только один раз про армейские пилотки мне и удалось узнать. Помнишь, я тебе рассказывал в письме?
– Да помню. Но тогда получается: ты сам прошляпил! Мог ведь нескольких разведчиков послать да выведать, что это за баба, откуда такая взялась да чем занимается.
– Каюсь! Прошляпил! И теперь так зол, что, когда эту козу поймаю, сам лично ей ноги повыдергаю.
Семен ощутил у себя на груди многозначительные поглаживания пальчиками и несколько поумерил кровожадность младшего сына.
– Выдернуть ноги мы всегда успеем. Вначале эту козу еще поймать надо, а до того с массой других дел разобраться.
– Разберемся, отец! Обязательно разберемся!
Радовало, что, несмотря на недавние ранения и утреннее недовольство очередным полетом, сайшьюны летели пока без единой посадки. Да и скорость поддерживалась гораздо большая, чем когда шмели кормились маленьким планктоном из второго слоя. Видимо, работоспособность этих великолепных покорителей воздушного океана напрямую зависела от качества пищи в их вместительных желудках.
А вскоре и цель данного перелета показалась на горизонте.
Сам Вадерлон отстоял от морского берега километров на двадцать, но судоходная даже гораздо выше по течению Кобрь позволяла заходить в городские порты самым большим боевым кораблям. Причем все основные городские районы находились на левом берегу, что в случае войны с королевством Саниеров сыграло отрицательную роль. Конечно, огромная стена защищала столицу с юга, юго‑востока и с востока, но широкие просторы реки дали бы обороняющимся больше шансов противостоять артиллерийскому обстрелу. В данном случае открытые пространства пригородных полей, приспособленные под лихую атаку закованных в броню рыцарей, только улучшали обзор противнику и в полной мере позволяли использовать преимущества огнестрельного оружия.
Последний постулат иномирцы понимали лучше всех. А поэтому осознавали неизбежное: вновь основной диверсионной силой будет невидимая в своей шубке трияса. Потому что использовать невидимость сайшьюнов над позициями противника Семен не рисковал. Уже один раз их заметили Шабены двух дивизий, почему бы и другим не заметить? Один удачный залп из ружей, и ни шмелей, ни самих наездников никакие межмирские мантии не спасут. Конечно, один раз неожиданно пролететь над самой землей вдоль складов с боеприпасами Семен собирался, но вначале следовало выяснить, где эти склады находятся и что собой представляют.
Поэтому оба транспортника приземлились несколько раньше, всего лишь десяток километров не долетев до Вадерлона. Опускались в режиме невидимости и сразу скрылись в распадке между вершинами двух господствующих по высоте над окрестностями холмов. Отсюда даже и столица была не видна из‑за последующих холмов, но предусмотрительность армейской разведки противника поражала: в том самом распадке располагался взвод наблюдателей, которые вели не прекращающийся ни на минуту осмотр окрестностей. Благо, что Шабенов среди них не оказалось и все они получили магический посыл сна до того, как успели осознать, что же на самом деле случилось. Причем и сигнализация у них в виде просмоленных дымным жиром костров оказалась подготовлена самым лучшим образом.
– Хорошо, что мы не обедать сюда прилетели, – пошутил Виктор, устремляясь со своими воинами на смотровые позиции. – А то бы супчик себе сварили.
Оказалось, не до шуток, а уж тем более не до супчика. Присматривались и прислушивались не долго: стоящие на иных холмах пушки уже постреливали в сторону Вадерлона! Поэтому обозные части и массу палаточных городков заметили и просчитали быстро. Как быстро продумали и весь ход предстоящей баталии. Армейских частей и артиллерии противник сосредоточил раза в четыре больше, чем при атаке на столицу баронства Южная Шпора, но и здесь старые наработки могли пригодиться.
Сложней всего казалось уничтожить неприступный, находящийся на плато из десяти холмов укрепрайон с основными орудийными полками. Словно по точному расчету, от них до городских стен было чуть более пяти километров, что говорило о несомненном знании министра обороны Саниеров про гибельные искры и щелчки со стороны Шабенов семьдесят первого уровня. Помимо этого, холмы оказались окружены несколькими кольцами карабинеров, и взрывать пушки опять придется именно графине Фаурсе. Да демонесса и не сомневалась в этом; пока остальные рассматривали позиции противника, она быстро облачилась в прикрытие из магической ткани с начесом.
Благодаря биноклям и усиленному магией зрению при разведке обнаружили сразу несколько складов с амуницией и снарядами. И, судя по их количеству, саниеровцы не просто отправились покорять баронство Жармарини, а решили захватить под свою власть всю часть континента.
– Жадность фраера сгубила! – восклицал Семен со злорадством. – Если нам удастся во время прохода подорвать хотя бы парочку этих складов – полсражения можно считать выигранным. Да и при полете к крепостной стене бездействовать не будем.
– Может, все‑таки целых два захода вдоль линии их боевых порядков сделаем? – настаивал Виктор.
– Не стоит так рисковать! И так ранений на долю сайшьюнов пришлось огромное количество. И судя по их недовольству, духи совсем не бессмертны. А если рухнут они на землю, то и наши последние минуты жизни окажутся сочтены.
А в пылу дальнейшего спора и уточнения маршрута наблюдатели и не заметили, как к ним подошла совершенно невидимой Люссия. Уж на что Загребной считал себя сдержанным и с крепкими нервами, но и он вздрогнул, когда кто‑то его толкнул в бок, а над ухом раздался знакомый, к счастью, голос:
– А что тебе видно по поводу вертуг?
– Ух, не делай так больше, пожалуйста! – попросил он вначале, притворно хватаясь за сердце. – А с земляными маустами нам повезло. Основные скопления этих пиявок вон в той и в той долинах. И вон на тех склонах холмов. Я тебя постараюсь высадить на чистом месте, вон между тех торчащих рядышком скал. Оттуда тебе только чуть‑чуть пройти по распадку, и ты выходишь на позиции артиллеристов. Справишься?
– Несомненно! Вы лучше себя берегите.
Они уже начали взбираться на спины сайшьюнов, когда старшему иномирцу пришла в голову еще одна идея:
– Надо будет лишний раз отвлечь саниеровцев и добавить им паники от угрозы с тыла! – С этими словами он бросился к заготовленным кострам и стал колдовать у их основания. – Сделать огненную вспышку с временной задержкой проще простого, – объяснял он склонившемуся возле него сыну. – Магическая повторяемость процесса, и через десять минут эта пакля вспыхнет словно порох. Мы к тому времени уже будем на стенах. А то и ложными атаками ударять с флангов. Все, помчались!
И уже через полминуты пара шмелей‑транспортников неслась в сторону врага.
Первым делом пронеслись над первыми объектами, помеченными как склады с боеприпасами. Рвануло так, что наездники запоздало пожалели о малой высоте полета. Взрывная волна здорово наподдала сзади, и сайшьюны чуть не кувыркнулись вперед. Но выровнялись, одновременно увеличив скорость. Кажется, сражение им понравилось.
Затем Виктор полетел резко вправо, а его отец отправился прямо к холмам, где и десантировал в короткой посадке триясу Люссию. После чего тоже принял вправо и уничтожил еще один склад со снарядами. Теперь уже Зэро среагировал намного лучше на донесшуюся сзади взрывную волну, и опасного кульбита не случилось. Со стороны Виктора тоже последовал очередной взрыв, а потом оба шмеля‑транспортника слетелись над передовыми позициями саниеровцев, разошлись опять в стороны и провели массированную «бомбардировку». На передовой линии тоже стояли пушки, хоть и значительно реже. Все‑таки отсюда до стен города было чуть более двух километров. Семен сыпал искорками в сторону артиллерийских позиций целыми снопами, попутно швыряя в скопления противника гигантские шаровые молнии.
Виктор с имперскими Шабенами тоже старались в меру своих умений. Так что волна взрывов и пожаров практически дестабилизировала всю передовую линию фронта готового к массированному наступлению противника.
Вернее, наступление как таковое они начинать пока не собирались, а вели только усиленный артобстрел столицы, но после таких потерь в собственных рядах на некоторое время даже прекратили огонь пушки с холмов. Противник пытался разобраться в обстановке и сообразить, что делать дальше.
А тем временем сайшьюны опустились на верхушке самой большой башни, второго яруса, стали видимыми, и вставший ногами прямо на сиденье Виктор закричал максимально усиленным голосом:
– Да здравствует баронство Жармарини! Слава рыцарям! Победа будет за нами!!!
Хотя, когда он восклицал это, у него сердце кровью обливалось. Почти треть укреплений оказались разрушены, масса столичных домов тоже превратилась в руины, во многих местах бушевали пожары, всюду виднелись мечущиеся в панике люди и выделялись распростертые трупы, порой изуродованные взрывами до неузнаваемости.
Но явившуюся незнамо откуда помощь заметили. Переломный момент в битве осознали все без исключения, кто увидел невероятные взрывы в стане противника, а затем и огненный смерч, пронесшийся над передовой линией фронта. А потом узнали и своего молодого героя, высшего лорда‑барона Виктора Алпейци. Его имя волной прокатилось по всем стенам, по полуразрушенному городу и эхом вернулось от реки Кобрь. Возродившаяся надежда с криком приветствий воспарила выше клубящегося дыма и звуковым диссонансом сошлась на верхушке башни с огромными шмелями.
– Ого, как народ радуется, – пробормотал Семен, присматриваясь к самым опасным для города холмам на пятикилометровой дистанции. – Ну и что там Люссия? Пора бы уже ей начинать.
Но первыми опять возобновили свои действия пушки. Они с утроенной силой продолжили обстрел города. Поэтому, пока сын раздавал указания Шабенам, Семен громовым голосом огласил в сторону города и стен:
– Всем в подвалы! Немедленно в укрытия! Никто не должен появляться на открытых пространствах до окончательной победы! Слушать Загребного!
Потом еще раз повторил свое воззвание. Подействовало. Прямо на глазах количество людей уменьшилось до минимума. Шабены к тому времени бросились уже вниз по лестницам башни предупреждать своих коллег и самим начинать контрдействия против ближайших врагов. А оба иномирца вновь взмыли в воздух, применяя тактику отвлечения огня на себя. Для этого они взяли резко на восток, набрали максимальную высоту и стали барражировать над дальними позициями противника. Понятно, что враг сосредоточил именно на них все свои огненные средства атаки. При этом совершенно не замечая, что падающие вниз снаряды наносят косвенный урон расположенным в том районе тыловым подразделениям. Именно из‑за этого гибельного дождя тыловики не сумели организовать стрельбу по воздушным целям.
Волнение Семена по поводу долгого молчания любимой демонессы прервалось вспышками разрывающихся пушек на главной артиллерийской позиции противника. Вначале их разорвалось около десятка, еще штук двадцать пострадали от взрывных волн. Потом рвануло сразу несколько складов «подскока», на которых обозники копили подвозимые к позициям снаряды. А потом пушки стали рваться вперемежку со штабелями ящиков и одна за другой. Слишком подвели саниеровцев запасливость и желание как можно скорей сровнять Вадерлон с землей.
Стала понятна и задержка, с которой трияса начала действовать. Очевидно, что она высматривала, выбирала наилучшую позицию и рассчитывала последовательность своих действий. Тем более что самой ей опасаться разлетающихся осколков или шрапнели совершенно не следовало: смертельно опасные сталь и порох существовали лишь на человеческой стороне. И вскоре более половины невиданной на этих землях огнедышащей силы оказалось уничтожено.
К тому времени отвлечением внимания от стен воспользовались группки малочисленных Шабенов из числа защитников города. Под прикрытием и руководством союзников из империи Заря они выдвинулись далеко вперед и стали уничтожать амуницию карабинеров вместе с ружьями. Кое‑где легко подрывали и одиночные пушки. Не стали отсиживаться на дальнем участка неба и выходцы с Земли. Снизившись до максимума и перейдя в режим невидимости, они на этот раз дважды прошлись над позициями саниеровцев, круша, взрывая и сжигая все подряд. Причем в существующем хаосе и дыму если духов и заметили вражеские Шабены, то правильно скоординировать заградительный огонь из ружей по низко, но быстро летящим целям вряд ли сумели бы при всем желании. Плюс ко всему вступило в действие прикрытие от Сапфирного Сияния. Все, кто оказывался на расстоянии сорока – пятидесяти метров от шмелей и имел в руках оружие, стали сжигаться в столбах зеленоватого пламени. Видимо, опасность для Загребного существовала немалая, раз неведомые силы настолько усилили, увеличили внешний периметр для охраны своего подопечного. Дикие вопли сгорающих заживо воинов, смертельные коконы, оставляющие после себя только одежду, вообще развеяли последние остатки мужества в стане противника.
Так что паника началась такая, что на раздающиеся с разных мест противоречивые приказы простые воины перестали реагировать совершенно. Теперь они, вылупив глаза, не разбирая дороги, разбегались в разные стороны, не желая глупо погибать от собственного оружия. Причем очень многие бежали в сторону осаждаемого города, бросали оружие, срывали с себя одежду и знаки различия и истерически выкрикивали, что сдаются. Вот практически с момента первого пленения очумевших от страха противников и пошло сражение за столицу баронства Жармарини к полному и тотальному завершению.
На третьем заходе Загребной метнулся на развороченное, усеянное обломками орудий плато между холмами и подхватил дрожащую от азарта демонессу.
Последний удар, завершая разгром врага, нанесла легкая кавалерия, по сигналу со стен вырвавшаяся как из самого города, так и в большинстве своем с дальних лесных массивов, расположенных на северо‑востоке. Как оказалось, значительные резервы верховные правители все‑таки догадались вывести за город и рассредоточить на громадных пространствах. И теперь самые скоростные тритии преследовали и уничтожали бросившего оружие и бегущего в жестокой панике противника.
Победа.
Правда, грустная и печальная. Потому как, только сайшьюны уселись на главной площади Вадерлона, к высшему лорду‑барону Виктору Алпейци потянулись с докладами командиры укрепрайонов, старшины кварталов и его коллеги, командующие сводными полками баронства и личными тритиями. Потери оказались страшными. А отец с сыном все переглядывались между собой и не могли понять: что это за доклады? Почему именно Виктору? И куда подевались верховные лорды‑бароны?

Глава тридцать вторая
Разборки власть имущих

На вопрос о высших правителях ответил пятый по счету докладчик, один из весьма знаменитых своей доблестью и воинским искусством рыцарь, старый знакомый Загребного, один из лучших друзей Виктора, высший лорд‑барон Рональд Страйский.
Вначале он бурно обнялся с младшим иномирцем, затем сдержанно и с почтением, косясь на шмелей, поздоровался за руку с Семеном и только потом выдал главную трагическую новость:
– Верховные предали Жармарини и сбежали со своими тритиями и семьями в королевство Октавия!
– Все? – с изумлением выдохнул Виктор.
– Семеро! Город обороняли не щадя своего живота только двое. Но Брави Кейг геройски погиб во время взрыва одного из первых снарядов, а Рамс Стернеги – тяжело ранен совсем недавно. Буквально случайно оказался в зоне одного из последних взрывов. Здоровье у него неизмеримое, но сейчас за его жизнь борются лучшие врачи.
Зная, как мало в городе вообще Шабенов, Загребной ни минуты не раздумывал:
– Где он находится? Мы тоже постараемся помочь.
– Тут недалеко, в подвале вон той башни, идите за мной.
Рональд поспешил вперед, ни на мгновение не прекращая обрисовывать весьма печальную обстановку в городе. Да и весь остальной цвет рыцарства, успевший к тому времени собраться на площади, потянулся за ними.
Единственный законный правитель Жармарини и в самом деле оказался весьма плох, так что вмешательство великого Загребного и демонессы с тридцать восьмым уровнем оказалось как нельзя кстати. Можно с уверенностью сказать – спасительным. Слушая краем уха продолжающийся бурный диалог между Виктором и Рональдом, пара приступила к устранению самых опасных повреждений в теле прославленного рыцаря. И уже через полчаса их усилия принесли успех: Рамс Стернеги пришел в себя, открыл глаза и заговорил. Правда, пришлось усиленно прислушиваться к его тихим словам.
– Алпейци, подойди сюда.
Семен попросил прекратить гул в огромном помещении и подозвал сына к раненому:
– Сынок, тут тебя зовут.
Верховный оторвал свой недоумевающий взгляд от лечащего его мужчины, уставился на молодого рыцаря и со скорбью стал говорить:
– Существующая власть себя изжила. Общее правление необходимо только в маленьких и никому не нужных государствах. Исторически это уже было доказано не раз. И нынешние события – лишнее тому доказательство.
– Не согласен, – авторитетно заявил Виктор. – Если семеро оказались трусами, лгунами и предателями, то это еще не значит, что система власти плоха и ее надо менять.
– Значит, значит!.. – скривился Рамс и грозно повел запекшимися от крови бровями, намекая, что перечить ему не стоит. Кажется, он твердо уверовал, что это его последнее просветление сознания перед смертью, и спешил выговориться.
Но Виктор и не думал останавливаться:
– Другой вопрос, что все рыцарство погрязло в рутине, расслабилось и не проконтролировало жесткое исполнение вековых традиций. Вот семь ублюдков и засиделись на своих тронах.
Раненый выдержал тяжелую паузу, но вынужден был признать:
– Тут ты тоже прав. А уж теперь к твоим словам спасителя нашего баронства даже я обязан прислушиваться с вожделением и трепетом. Да и то недостоин.
– Ну что вы, – смутился молодой рыцарь. – Не поймите меня превратно. Ваш незыблемый авторитет и воинское умение никто и никогда не ставил под сомнение. Вы для нас пример доблести, честности и твердого рыцарского слова.
– Да? Хм… наивные. Уж я‑то лучше знаю все свои грехи и нерешительность. Сколько раз я закрывал глаза на нарушения в проведении турниров, сколько раз не хотел выносить сор из избы на всеобщее посмешище – и вот дождался расплаты. И на этом смертном одре вынужден признаться: мою вину в случившемся не смоет даже моя пролитая кровь.
– Ну зачем же так?
– Мертвые мне не простят нанесенного столице позора и бесславной гибели лучших рыцарей. Я просто вынужден открыть некоторые исторические тайны.
– Может, с этим лучше не торопиться? – резонно вопрошал барон Алпейци.
– Как бы не опоздать. – Голос раненого окреп: – Слушайте все! На груди у меня ключ от моего сейфа, и я передаю его немедленно в руки Виктора. Находящиеся в сейфе древние бумаги, грамоты и государственные постановления после прочтения он может предать гласности по собственному усмотрению. Такова моя воля! Возьми ключ, Алпейци!
Виктор отстегнул от цепочки небольшой, но с весьма сложными завитушками ключ и стал его внимательно рассматривать.
– Хочу вас успокоить, – склонился к верховному спасший его человек. – Смерть вам не грозит.
Рамс Стернеги перевел взгляд на Семена:
– А ты кто?
Скрывать что‑то о себе иномирцу не было малейшего смысла.
– Я отец Виктора Алпейци. Граф Семен Фаурсе. Хотя в большинстве государств материка меня больше знают под именем Загребного.
Теперь уже глаза верховного стали похожи на два больших яблока. Только непонятно было, чему он больше удивляется: собственной живучести или такой удивительной встрече. Тем более что и ответил с двумя последующими вопросами:
– Наслышан, наслышан. Так, значит, сын? Но я и в самом деле не умру?
– Могу заверить со всем своим авторитетом!
После чего Стернеги пустился в философию, словно пытаясь оправдаться:
– Рыцари на поле боя смерти не страшатся, так что мне умереть не страшно. Но уж слишком хочется посмотреть на казнь главных предателей Жармарини. Накажете этих отщепенцев?
– Постараемся помочь и в этой проблеме, но уж казнить их будете сами.
– Увы, мне уже не суждено. – В сводчатом зале стояла полная тишина, и все присутствующие боялись шелохнуться, прислушиваясь к каждому слову. – Отныне я добровольно слагаю с себя все обязательства верховного лорда‑барона и ухожу в отставку. Разве что, если позволит восстановившееся со временем здоровье, готов сражаться простым рыцарем, в общем строю за свободу и независимость Жармарини! И по любому требованию выставлю тритии моего рода против любого врага, попирающего законы рыцарства и справедливости.
Словно высказавшись до конца, рыцарь натужно захрипел, пытаясь прокашляться, и все лечащие врачи приблизились к раненому, заглушая боль и устраняя открывающееся кровотечение.
– Ему бы поспать, – высказала Люссия очевидную мысль. – Лучше заживление пойдет.
Загребной согласно кивнул и легко усыпил могучее, не сдающееся смерти тело.
– Будет жить, – в который раз подтвердил он нескольким столичным врачам. – Но желательно одни сутки держать его обездвиженным и сонным.
И первым развернулся на выход. И только тогда заметил, сколько рыцарских баронов собралось в госпитальном зале. Все они смотрели с разным по накалу интересом, восторгом, завистью или недоверием, но никто из них так и не проронил ни слова. Только молча потеснились в стороны, с лязгом доспехов создавая свободное пространство для прохода.
Можно было смело, используя право старшинства и большей известности, шагнуть первому, но Семен вовремя успел просчитать сразу несколько вариантов, периферическим зрением заметить сомнения собственного сына и со всей возможной силой воздействовать на него ментальной связью:
«Ты должен выйти первым! Иди!!!»
То ли из‑за близкого расстояния, повлиявшего на ментальную связь, то ли высший лорд‑барон Алпейци и сам догадался о своей приоритетной роли в местной иерархии власти, но он решительно двинулся вперед. За ним поспешил Загребной и высший лорд‑барон Рональд Страйский. Уже потом говорливой рекой хлынули все остальные. Причем сквозь гул голосов не только невидимой Люссии, но и самому графу Фаурсе удалось услышать общее мнение: при создавшемся безвластии именно Виктор Алпейци (по завещанию Рамса Стернеги) становится первым верховным. Разве что, и это вполне понятно, ему все равно придется защищать это звание на предстоящем Большом турнире Высшего круга.
Такое же мнение бытовало на площади среди волнующихся толп народа, рыцарей и простых воинов. Только там думали, что последний верховный уже помер и теперь без всяких завещаний звание первого верховного получает все тот же Виктор Алпейци. Потому как его отец, при всем к нему безмерном уважении, ни к коей мере не является подданным баронства Жармарини и даже не имеет официального рыцарского титула. А чтобы его получить, следует вначале выиграть три этапа начального тура. И по всем подсчетам, на это уходило не менее парочки недель.
Так что на площадь молодой иномирец вышел, уже примерно предполагая, что должно случиться. И в самом деле: торжествующий, приветственный рев при виде его огласил всю столицу и ее окрестности. Никто в Вадерлоне не сомневался, что причиной всеобщего спасения, ее инициатором и главным дирижером является именно Виктор Алпейци. Потому что и великого Загребного никто другой бы не смог позвать на помощь. Как и никто другой, кроме связки отца с сыном, не смог бы управлять такими великолепными духами из Эфира.
Кричали долго. Лишь когда народ немного выдохся, Виктор поднял руку с зажатым в ней ключом, дождался полной тишины и только тогда стал говорить:
– Рыцарь Рамс Стернеги сложил с себя обязанности верховного правителя Жармарини. Но прежде чем решать будущее нашего государства, нам необходимо просмотреть древние бумаги, которые находятся в одном из помещений дворца общего правления. Сейчас мы отправимся туда и их просмотрим, а потом доведем до всеобщей гласности. Каждый узнает нашу историю, и любой документ будет предоставлен для всеобщего обозрения. И только потом мы будем решать, как править дальше, что делать с предателями и как усилить нашу оборону. Даю в этом слово рыцаря!

Глава тридцать третья
Слово рыцаря

Нужный кабинет отыскали быстро, благо, что у каждого верховного имелись личные рабочие апартаменты. Несколько комнат – приемная, рабочий кабинет и два зала для малых собраний – не смогли вместить всех желающих посмотреть, пощупать и как можно быстрей узнать, что именно находится в таинственных документах, которые один рыцарь передал в полное распоряжение другого. Ну и все верили, что этот другой сдержит свое слово и поделится древними секретами со всеми остальными рыцарями.
Единственными, кто сомневался в правильности такого обещания, оказались трияса и Загребной. Еще по пути в кабинет Семен, оградив себя и сына пологом неслышимости, коротко переговорил на эту тему:
– Не слишком ли ты поспешил? Подобные документы надо вначале изучить, обдумать…
– И что? Потом сомнения начнут одолевать, всякие политические соображения нахлынут со всех сторон – и вся гласность окажется завалена ворохом традиций, косного консерватизма и временными отсрочками. Нет, лучше уже сразу и бесповоротно!
– Вдруг и сам пожалеешь?
– С какой стати?
– Варианты могут быть разные. Например, древние правители завещали, а может, и сами жили только как пастухи и вообще запрещали жителям баронства Жармарини брать в руки оружие.
– Быть такого не может! – воскликнул Виктор с горячностью.
– И все‑таки? Ведь при таком варианте ты первым пожалеешь о данном слове.
– В любом случае не пожалею. Да и не смогут истинные рыцари вернуться к земледелию или стать пастухами. Любое завещание не больше чем пустой звук, и современники в любом случае живут собственным умом.
В самом здании, а вернее, на его третьем этаже вертуг не было, поэтому после разрешения от своего любимого Люссия с облегчением сняла шубку и устроилась в самом удобном месте кабинета. При этом она, как всегда, старалась присматривать за безопасностью Семена и его сына.
Сейф открыли быстро, как и выложили все в нем хранящееся на стол. Правда, вначале такие вожделенные свитки и всего лишь одна книга не вызвали особенного трепета. Выглядели они внешне невзрачно и казались сделанными не так давно, а значит, древними считаться не могли по определению. Но уже первые просмотры магическим зрением показали, что свитки сохраняются такой сильной магией, которая под силу лишь Шабенам с более чем сотым уровнем умений. А потом и даты создания документов рассмотрели: раритетам исполнилось совсем недавно тысяча четыреста лет.
В книге оказался свод законов баронства Жармарини, который практически подтверждал все прежние законы рыцарского государства. Там так и говорилось в первых строках: «Незыблемыми остаются все правила, завещанные нашими великими предками, и перепись эта является лишь точной копией с прежнего свода…»
Первые страницы ничем практически и не отличались от существующих в нынешние времена. Вся система отношений, начальных турниров первого круга и всех последующих четко поясняла каждое действие и каждое правило. Так что вскоре читающий вслух Виктор стал просто пролистывать страницы, бегло просматривая строчки и лишь восклицая время от времени:
– То же самое. И здесь все одинаково. И тут все без изменений.
Самые главные несоответствия начались в законодательстве, когда пошла речь о высшей власти. К всеобщему изумлению, верховные лорды‑бароны именовались лишь вспомогательной силой для управления государством и имели право действовать, распоряжаться лишь в мирное время. Хотя большинство правил, допускающих их к власти, отличались от современных кардинально. Так, например, отстаивать свои звания верховные были обязаны не только на самом последнем турнире Высшего круга, но вступать в отборочные поединки уже на предпоследнем этапе. А только потом выходить на финальные сражения.
Эта новость потрясла всех присутствующих, и они сразу поняли, насколько легко получалось оставаться нынешним правителям на своем троне, лишь только убрав незаметно один из пунктов свода законов. Волна возмущения пронеслась по всем помещениям, выплеснулась на улицу и гомоном недовольства вернулась обратно. Так что прежде чем продолжить чтение, Виктору пришлось несколько раз призывать рыцарей к порядку и соблюдению тишины. И только когда чуточку успокоились и сбросили пар эмоций, добавил:
– Кричать и возмущаться будем потом. Давайте все‑таки вначале закончим чтение как свода основных законов, так и свитков.
Дальше скопившихся в кабинете наследников ожидал еще один сюрприз. В военное время обязательно, а в мирное по его усмотрению всеми рыцарскими делами правил и распоряжался первый рыцарь. Для него имелись отдельный тронный зал со своим престолом и прилегающие к нему вспомогательные помещения. Причем тронный зал и трон находились именно в этом дворце, указывалось даже конкретное место.
Опять поднялись шум и гам. Указанное место считалось большим залом официальных приемов и использовалось для праздничных банкетов после завершения турнира Высшего круга и в честь государственных праздников. И испокон веков ни о каком возвышении с троном там никогда и речи не было. Но тут же многие и подсказали, что указанного овального углубления как бы и быть не может, потому что там прямая стена. Если и дальше рассуждать логически, то именно этой стеной в далекой древности и прикрыли место законного правления первого рыцаря.
При возникших спорах несколько странным казалось, что само известие о так называемом рыцарском короле отошло на второй план. В первую очередь рыцари желали удостовериться в существовании трона как такового. Причем настолько желали, что пришлось прекратить дальнейшие чтения, попросить, чтобы принесли огромные молоты, и попытаться пробить подозрительную стену. Тем более что даже при беглых подсчетах странная асимметрия и очевидно скрытые ранее пространства дворца теперь явно бросались в глаза.
Магической силой при проломе пользоваться не захотели. Только вручную! Видимо, не использованная в недавнем сражении энергия у многих рыцарей требовала немедленного выхода. От свирепых ударов молотами изящная отделка и мрамор осыпались первыми. Затем рухнул толстый слой штукатурки. А потом и сама каменная стена покрылась трещинами и стала зиять первыми проломами.
Стена рухнула не полностью, а только открыв за обвалившимся куском просторный и широкий проем. Легкая магическая чистка, и вся поднявшаяся пыль убрана. Еще один проход магией – и тысячелетние сгустки и покрывала паутины собраны в комок чистящего заклинания. И большое освещение открыло взору действительно овальную часть с подымающимися наверх девятью ступеньками. А на верхней площадке со всем немыслимым великолепием блистал тяжеленный, украшенный потускневшей позолотой рыцарский престол.
Вот теперь уже и в существовании первого рыцаря никто не сомневался.
Но только решили вернуться к чтению свода законов и древних свитков, как с докладами примчался командир резерва, тритии которого преследовали и гнали бегущего врага. И вместо ожидаемой вести о полном разгроме противника командир резерва доложил:
– Неприятности! Нашим тритиям еле удалось уйти от начавшейся в нашу сторону стрельбы. В двадцати километрах от Вадерлона на юго‑восток враг организовал огромный лагерь, где и встретил наши части преследования. По предварительным предположениям, именно там и находится основная часть всей армии королевства Саниеров. Примерно раза в два больше, чем участвовало в штурме столицы. Войска пока стоят на месте и даже, скорее всего, готовятся к круговой обороне, но их слишком много. Пушек и ружей тоже наверняка хватает: когда мы вырвались за бегущим противников к их передовым обозам второй армии, в нашу сторону стал готовиться залп не менее чем из тысячи ружей. И только немедленный разворот и незамедлительное отступление спасли большинство нашего головного отряда.
Все взоры скрестились на Викторе. Тот лишь пожал плечами:
– Когда это Жармарини не справлялось со своими врагами? И с этими справимся! Но давайте все‑таки дочитаем свод законов и посмотрим, что там в свитках. Думаю, за полчаса враг к нам все равно не успеет. Да и ночь на носу, после первого разгрома они к нам не слишком‑то и торопиться будут.
Остатки стены стали разбирать призванные для этого ремесленники, а весь цвет рыцарства опять поспешил в кабинет подавшего в отставку Рамса Стернеги. Для баронства наступали дни новых коренных преобразований. Вернее, не новых, а хорошо забытых старых.

Глава тридцать четвертая
Трясина предательства

В королевстве Октавия наступила глухая ночь, но многие так и не собирались ложиться в свои кровати. Особенно это касалось несчастных, обездоленных беженцев, которые сбежали от ярости и пламени войны и теперь были вынуждены побираться на чужбине. Семеро обездоленных людей, которые остались без родины. Так, по крайней мере, сами эти несчастные беженцы о себе думали. Но выглядели внешне даже более чем нормально: сытые, лоснящиеся спесью морды; унизанные многочисленными перстнями пальцы и тяжеленные украшения в виде цепей с бриллиантами; роскошные, поражающие своей дороговизной одежды. Так и напрашивался вопрос: а этим‑то чего не спится? Местный король принял семерых баронов и их семьи со всем уважением и состраданием, разместил в лучших гостевых апартаментах собственного дворца и не отказывал ни в одной мелочи.
И кажется, явно переборщил со своим человеколюбием и доверчивостью. Потому что собравшиеся на ночное совещание гости начали с недовольного ворчания в адрес местного монарха и обливания его грязью:
– Меня этот Сергий Десятый утомил своими расспросами чуть не до смерти!
– Вот уж тупое создание! Никак не мог понять, почему мы отказались погибать под ужасными взрывами. Во дурак!
– А как меня достала его диетическая и наполовину вегетарианская кухня!
– Не говори! Вот потому у него и соображения нет, что давно в кролика превратился!
Злобный смех и новые оскорбления:
– А вся его семейка? Вырожденцы какие‑то!
– Несомненно! Что королева, что принцессы: глаза на мокром месте.
– И такие человечки сидят на троне?! Да им место в публичном доме!
– О! В самый раз подметил! А вы говорите: ни к чему не пригодны. Ха‑ха!
Лидер семерки поднял ладонь, призывая своих коллег к тишине. Но прежде чем перейти непосредственно к делам, еще раз взглянул по углам зала, где они собрались. Там восседало по одному Шабену, наиболее приближенному к верховным правителям Жармарини, и они держали все помещение под плотным пологом неслышимости. Только когда каждый из магов кивнул в подтверждение полной безопасности, лидер разложил перед собой бумаги и стал с пафосным апломбом говорить:
– Новости двоякие, и от нашего решения в течение часа будет зависеть наша дальнейшая судьба. Или мы смиримся с положением вечно гонимого народа, или вырвем внушительный ломоть счастливого будущего для наших потомков. Решать нам придется здесь и немедленно. Поэтому не будем отвлекаться на плохой ужин или худосочных принцесс. Об основных событиях вы уже знаете.
– Да уж, читали.
– При вмешательстве в сражение Загребного полуразрушенный город сумел отогнать войска королевства Саниеров и практически уничтожить осадную армию. Конечно, не совсем понятно наши наблюдатели обрисовали летающих чудовищ, на которых два наездника носились над позициями и уничтожали пушки с живой силой противника. Да это и не столь важно.
– Как бы не так! А вдруг эти чудовища непобедимы!
– Очень даже победимы. По данным нашей оставленной в городе агентуры, шмелей очень берегли от ранений. Удалось даже подслушать, что те не так давно сильно пострадали при обстреле из ружей и не хотели лететь на новое сражение. Так что собранные, совместные действия большого количества арбалетчиков могут запросто подбить обнаглевших монстров.
– И все‑таки…
– Мало того, вы ведь ничего не знаете о последних сообщениях! – Лицо лидера расплылось в счастливой улыбке, а пальцы со злорадством потрясли несколькими листками бумаги. – А они в своей сущности еще более утешительные и как нельзя лучше подходят для наших планов.
– Ну не тяни! Зачитывай!
– Начну с явных плюсов. Легкая кавалерия, которую покойный Кейг догадался рассредоточить вдали от города, громила и добивала бегущие войска недолго. Дорогу им перекрыла армия вдвое большая. Видимо, там стояли основные войска армии Саниеров, которые двигались на Критские земли и сюда, в королевство Октавия. Но теперь они просто обязаны будут повернуть на Вадерлон и схлестнуться в окончательной рубке. Тут уже другого мнения быть не может: сражение получится самым кровавым и выматывающим, а в свете последних событий еще неизвестно, кто выйдет победителем. Но! В любом случае победитель окажется в неприглядном, драматическом положении.
– М‑да! Вот тут нам по ним и ударить!
– Совершенно верно! Наши лучшие, отборные тритии так и рвутся в бой.
– Да только силенок маловато, можем и не справиться. Всем рискуем.
– Вот именно для этого мы и оговаривали план «Подстава». Как только мы его выполним, то сразу выбьем два глаза: все недовольные в наших тритиях рыцари зубами будут грызть всех попавшихся на пути врагов, и к нам с не меньшим энтузиазмом присоединится вся армия Октавии. А уж с такой силищей да с новой тактикой войны мы одолеем любого противника.
– Должно получиться. Но как быть с летающими монстрами? Все‑таки они сильно смущают из‑за своей непредсказуемости.
– Ха! Вот тут и про них написано! – Лидер достал нужный листок и стал зачитывать: – «Пока высшие лорды‑бароны, послы справедливости и остальной цвет рыцарства занимался поиском тронного зала, летающие монстры, на которых прибыл Загребной вместе со своим сыном Виктором, перекусили ремни и крепления расположенного на них багажа и скрылись в неизвестном направлении. Исходя из панических, бессвязных восклицаний самого Загребного, стало понятно, что их шмели наверняка обиделись или взбунтовались по причине не предоставленной им сразу после боя кормежки. По воцарившемуся после этого унынию наездников можно сделать выводы, что взбунтовавшиеся шмели, скорее всего, больше не вернутся». Конец цитаты.
– Отлично! Теперь только и осталось, что уничтожить Загребного неожиданным для него залпом из арбалетов.
– Правильно, потому как, если это не сделать сразу, ему на помощь придет Сапфирное Сияние и сожжет всех нападающих.
– И хватит у нас для этого дела людей?
– Вполне! Все наши люди остались при разрушении города целы и невредимы, потому как в подавляющем своем большинстве отсиживались в глубоких подвалах. Арбалетов и парочки отличных организаторов им тоже хватит. А если после смерти Сапфирное Сияние им и отомстит за своего ставленника, то не страшно, мы их и так давно списали по статье «боевые потери».
– Ладно, со шмелями вроде как и наша армия могла бы разобраться. Но вот что там за слова мелькнули про родственные отношения и тронный зал?
– Увы, это и есть значительные минусы. Хотя подтверждение, что Загребной и в самом деле является отцом чудом выжившего на восточном побережье Виктора Алпейци, до сих пор вызывает во мне подспудную ярость и бешенство.
– Нам тоже неприятно.
– Но тут уже ничего не сделаешь, и симпатии черни со временем мы сможем обратить в полную противоположность. Хуже всего, что этот умирающий идиот Рамс Стернеги раскрыл каким‑то образом все древние тайны и дал доступ этому сопливому выскочке к доисторическому своду законов. По ним толпа узнала про первого рыцаря, каким способом его выбирают, и, разрушив стену в банкетном зале, добралась до трона.
Со стороны подельников понеслись ругательства, ханжеские оскорбления и восклицания:
– Это хуже всего!
– Такого предательства я от Стернеги не ожидал!
– Вся его сообразительность только в мускулах и зиждилась!
– Баран! Он ведь срубил сук, на котором и сам сидел.
Лидер с трудом дождался тишины:
– И если бы рыцари хоть что‑то правильное в древних законах почерпнули! Ранним утром назначено общее построение, на котором все жители, имеющие рыцарское звание, будут голосовать за первого рыцаря. Опять‑таки, весьма грустная для нас деталь: кандидат только один. Все тот же Алпейци.
Вот теперь уже хоровое возмущение достигло наивысшего пика по своей громкости. Чего только не выкрикивали и как не изгалялись в злословии взбешенные бароны. Лидер даже забеспокоился, оглядываясь на Шабенов, не подслушает ли кто? Но когда получил успокоительные жесты, разошелся и сам. Достал свой парадный меч и несколько раз грохнул им плашмя по столешнице. Ценное и несоизмеримо дорогущее покрытие пришло в негодность от такого вандализма, зато цель была достигнута: шесть глоток закрылось, а багровые лица повернулись к седьмому, не менее красному личику.
– Все! Хватит орать друг на друга, словно базарные торговки! Надо действовать! Кто еще возражает против плана «Подстава»? – Возражающих больше не было. За столом сидели лишь те, кто любой ценой мечтал отомстить за собственное устранение от власти. И лидер продолжил с удовлетворением: – Вот и прекрасно. Тем более что ничего страшного не случилось: если с Загребным наши арбалетчики справятся, то уж какого‑то выскочку, забравшегося на трон, еще проще сколупнем на землю. Причем сделаем это в тот самый момент, когда наши тритии будут триумфально вступать в столицу. Благо, что синхронизировать наши действия с помощью тумблонов будет проще простого.
– Дальновидный ход.
– Надеюсь, окупится.
– Да что ты все про окупаемость?! Все тебе мало!
– А сам какой?!
Лидер семерки хлопнул ладонью по столу:
– К делу, господа! Какие будут вопросы, замечания и дополнения?
– Что с царями Критских земель? Удастся с ними договориться?
– С кем? С этими дикарями? Да они сами между собой договориться не могут, что уже там говорить про единую, объединенную армию. Мне сейчас вообще смешно становится, как это мы до сих пор их не завоевали? Но в свете сегодняшних событий надо будет решительно подтолкнуть этих царей к междоусобной войне, и вскоре Критские земли сами упадут в наши руки, как зрелое яблоко.
– Хорошо бы и в самом деле создать империю, так сказать по образу и подобию… хе‑хе… – засмеялся один из баронов. – Но меня сейчас больше волнует, кто окажется главным исполнителем плана «Подстава»? Кого пустим в расход?
– Моя бы воля, всех самых недовольных бы и пустил, – скривился лидер. – Но с другой стороны, их мечи нам со временем все равно пригодятся. Так что для дела мы отобрали два десятка самых наглых и нахрапистых. Тех, кто больше всего мутил воду и кричал о предательстве, когда наше войско покидало Жармарини. Вот их недовольством мы и воспользуемся. Наш засланный в их среду провокатор уже собрал этих горлопанов якобы для тайного собрания. Убьем всех и положим тела где и как полагается, чтобы поверили именно в их злую волю. А для пущей правдоподобности и себе несколько ран нанесем, якобы пришлось и нам защищаться от предателей и только благодаря нашему воинскому искусству удалось спастись. Пятерых заманим в мои апартаменты, ну а остальные пусть вершат свое черное дело в опочивальнях этого недоумка Сергия Десятого. Все наши верные люди уже давно выдвинулись на исходные позиции и готовы к решительным действиям.
– Ни у кого рука не дрогнет?
– Им же хуже будет. Да и не должно получиться срыва, все не раз проверены и повязаны кровью. Так что… – Главный заправила и инициатор готовящегося заговора поднялся на ноги и решительно продолжил, не скрывая поблескивающей в глазах злобы: – Приступим к святому делу! – И ханжески добавил: – Вперед, доблестные рыцари! За великую и непобедимую империю Жармарини!
Все семеро, сопровождаемые верными Шабенами, поспешили на обозначенное для каждого место действия.
Перед самым рассветом во всех храмах столицы королевства Октавия ударил тревожный набат. А следом за ним по городу стали расползаться страшные слухи о неправдоподобной резне и кровавом предательстве, которые произошли глухой ночью.
Оказалось, что в королевский дворец проникли предатели из числа рыцарей Жармарини. Их подкупили проклятые саниеровцы, чтобы те вырезали чудом спасшихся верховных лордов‑баронов и их семьи. Только благодаря своей воинской выучке лучшие рыцари‑бароны сумели дать отпор предателям, получив много ранений, но таки остановили рвущихся к ним отщепенцев.
Так была уничтожена первая группа нападающих. А вот вторую группу королевские гвардейцы проморгали. Вся охрана оказалась уничтожена, и предатели ворвались в личные покои его величества, где беспощадно вырезали всех, кто им попался на пути. Из королевского рода не спасся никто. Королевские опочивальни превратились в бойню. Окровавленные вандалы, убивая беззащитных принцесс, громогласно восклицали:
– Это вам за непризнание империи Саниеров! Это вам справедливое наказание от великого императора Зигиланда! Так будет с каждым!
И теперь возмущенные лорды‑бароны кипят желанием справедливой мести и немедленно собирают все войска для марш‑броска на юго‑восток. Уже грузятся на корабли морские силы королевства, а первые рыцарские тритии рысью двинулись в сторону границы с Жармарини. Любой подданный Октавии, желающий отомстить за своего короля и его добродетельную семью, может вступить под знамена ополчения и двигаться на священную войну.
Народ был в ужасе. Народ переживал шок и не мог понять и осознать, какое несчастье на него свалилось. Поэтому большинство и ринулось в ополчение, а потом, с неистовством сжимая полученное оружие и стараясь не свалиться с непривычного для большей части ремесленников седла, мчалось под лучами встающего солнца к границе. Всем казалось, что только новая кровь смоет неслыханное и кощунственное оскорбление. И мало кто заметил, что после ухода всего войска королевства Октавия в столице осталось слишком много тритий верховных баронов. А когда недоуменные вопросы все‑таки послышались, любопытным резонно пояснили:
– Вдруг опять отряды врага прорвутся в город? И начнут безнаказанно вырезать мирное население? А кто сумеет дать им отпор, когда почти все мужчины ушли с армией? Правильно, только настоящие и хорошо обученные рыцари! Лучшие воины из лучших! Поэтому теперь можете спать спокойно и с гордостью ожидать своих отцов, братьев, сыновей с великой победой.

Глава тридцать пятая
Меж двух фронтов

Сказать, что пропажа шмелей показалась вначале для Семена трагедией – это все равно что ничего не сказать. Вначале ему вообще показалось, что предательство сайшьюнов лишило его будущего. Настолько он не сдерживался в своих выражениях, обвиняя в первую очередь самого себя в забывчивости и невнимании. И если бы не Люссия с Виктором, которые часть вины решительно взвалили на свои плечи, а часть раскидали на сложившиеся обстоятельства, Загребной бы наверняка до утра выбыл из строя командиров, адекватно воспринимающих обстановку.
А так уже через час после пропажи он рьяно метался по всему Вадерлону и пытался отыскать самые приемлемые решения по выходу из создавшегося положения.
Первым делом он вспомнил про армию рыцарей, которую он отправил в походном порядке из империи Иллюзий прямо в баронство Жармарини. Идущие по суше войска вроде как могли и запоздать, а вот плывущие морем наверняка уже где‑то возле ближайшего побережья. Поэтому на их поиски были немедленно отправлены самые быстроходные парусники с определенными наборами приказов. Как и в сторону тех, кто двигался по суше. Рыцарским тритиям личной армии Загребного вменялось немедленно прийти на помощь в праведной войне как с королевством Саниеров, так и с отступившими в королевство Октавия баронами‑предателями. Причем быстрый и немедленный захват бывших верховных ставился в приоритетном порядке на первое место.
Слишком уж опасалось большинство рыцарей Жармарини еще какой‑либо пакости со стороны своих недавних правителей. И хоть были весьма довольны, что предатели полностью увели с собой все свои личные тритии, но ни на минуту не забывали, что эти самые тритии – одни из лучших и боеспособных рыцарских соединений. Если надумают ударить с тыла, то вся военная кампания может закончиться плачевно. Ведь трудно поверить, что предатели не захотят вернуться на свои земли в случае удобного для себя военного и политического расклада.
То есть с одной стороны себя подстраховали.
Затем стали думать, как защищать город в дальнейшем и что предпринять против еще более многочисленной армии противника. Хорошо еще, что к тому времени Виктор успел распорядиться о выдвижении почти всех воинских формирований далеко вперед, тем самым практически перекрывая всю двадцатикилометровую зону вокруг столицы и создавая на освобожденных территориях маленькие и подвижные отряды для партизанских наскоков. Причем авангардные взводы егерского единственного полка всю ночь пытались короткими наскоками на огромный лагерь противника заставить его нервничать и плохо спать.
Удавались наскоки с трудом. И с ощутимыми потерями для нападающих, но своей главной цели достигли: саниеровцы и не помышляли на ночь глядя двинуть свои полки вперед. Решили вполне резонно отсидеться на проверенных и надежных позициях. И наибольшая жалость постигла Загребного ближе к утру, когда он понял, что ему уже давно следовало находиться возле лагеря противника и интенсивно взрывать все обозы с боеприпасами. Однозначно: пропажа сайшьюнов ему мозги затмила полностью, а его сообразительность упала до нуля. Запоздалая команда, с отрядом из нескольких Шабенов, таки достигла передовых позиций, и парочке имперских магов в самом деле удалось подорвать несколько небольших складов со снарядами, но дальше этого дело не пошло. Враг повел цепи карабинеров в такую решительную атаку, что при первых солнечных лучах уже занял пятикилометровую зону вокруг своего лагеря.
Чуть раньше иномирцам пришла в голову вполне логичная мысль оказать сопротивление агрессорам их же огнестрельным оружием. Так как и у саниеровцев не могло быть слишком много Шабенов, то подобная затяжная война могла привести к закономерному пату. Разве что кто‑нибудь придумает однозначно гениальный ход и тем самый неожиданно нанесет коварный, но победный удар.
Вся соль новой идеи заключалась в том, чтобы всего лишь за несколько часов переучить привыкших сражаться мечами рыцарей в карабинеров и помощников орудийных расчетов.
Неповрежденных пушек осталось много. Снарядов тоже хватало. Трофейных ружей насобирали – хоть каждого жителя города вооружай по два раза. А вот учить было некому. Приходилось делать все самим. И отец с сыном сосредоточили свои основные усилия на том самом плато меж холмов, где совсем недавно Люссия уничтожила артиллерию армии саниеровцев, которая осаждала город.
Солнце уже поднялось довольно высоко, когда в сторону неприятеля ощерилось жерлами около пятидесяти орудий, заряжающие были обучены подносить и загонять снаряды в ствол, а сотен пять впервые держащих в своих руках ружья карабинеров подались на размеченные для них позиции. Прицельно они по врагу вряд ли выстрелят, но вот парочка залпов просто в сторону агрессора, может, хотя бы отпугнет их от лихой атаки, а там и пушки скажут свое слово.
Как раз к тому времени и донесся до плато многоголосый рев со стороны Вадерлона. Семен первый поднес бинокль к глазам и попытался рассмотреть, что там творится на стенах.
– Однако! Кажется, там все‑таки выбрали первого рыцаря!
– Ага, – присмотрелся и Виктор. – И меня терзают смутные предчувствия. Чего это они все выбрались на стены?
– Меня совершенно ничего не терзает! – хмыкнул отец. – Они все смотрят сюда, машут тебе руками и отчетливо выкрикивают твое имя. Да и вон все вокруг уже присоединяются к выкрикам. Так что, сынок, разреши тебя первым поздравить с таким великим титулом! – Он крепко обнял сына и пожелал: – Пусть рыцарский престол дает тебе только счастье, радость и гордость за свои деяния.
– Не знаю. Я до сих пор поверить не могу. Вдруг мы что‑то не поняли? Вдруг в чем‑то ошиблись? И это… Вдруг я зазнаюсь и перестану действовать справедливо?
– О‑хо‑хо! Теперь тебе ну никак не дадут зазнаться и чинить несправедливости! По старому своду законов любого первого рыцари быстро прижмут и заставят отречься от престола.
– Не скажи. В любом случае по тому же закону если я раз в полгода одержу победу над главным претендентом, то два года восседания на престоле мне гарантированы.
– Правильно. Но оно тебе надо? Ты же сам сбежишь, если совесть начнет заедать! Да и не волнуйся, если зазнаешься или медные трубы тебе вскружат голову, я тебе подскажу, кто ты и чем должен заниматься.
– Спасибо, отец! – еле скрывая улыбку, отвечал Виктор. – Я всегда знал и верил, что ты меня не оставишь без опеки до самой пенсии. Моей.
– Да как тебя оставишь, – в ворчании Семена хорошо слышалось раздражение, – когда вокруг такое творится!
– Вот, вот! И я о том же! В такое время стать первым рыцарем – я бы и врагу не пожелал. Сколько жертв и страданий уже свалилось на Жармарини, а сколько еще предстоит! И ведь все их в любом случае теперь на меня повесят.
– Да… – загрустил вместе с сыном отец. – Здесь надо будет придумать нечто экстраординарное.
Стоящей у него за спиной Люссии надоело просто прислушиваться, и она тоже коротко поздравила Виктора с получением монаршего титула, а потом сразу перешла к делу:
– Ничего придумывать нового не надо, если уже полно всего проверенного старого. Кроме меня, все равно никто с лагерем саниеровцев не справится. Так что…
На данном месте вертуг не было, и демонесса находилась без своего маскировочного и защитного одеяния. Так что Семен мог со всей строгостью заглянуть ей в глаза.
– Слишком далеко! Такое расстояние ты не пройдешь в шубке и быстро запаришься.
– И в самом деле плохо соображать стал. Тут и без тебя есть кому пострелять, а ты меня как можно ближе к вражеским линиям на коне подвезешь. На всякий случай и сам начнешь под прикрытием ближайших карабинеров истреблять, а я сторонкой в их тыл и подамся. Для меня это обычная рутина, а для Жармарини и его первого рыцаря – полная победа. Вот это и будет нашим главным подарком Виктору в день его коронации. Мало того, могу похвастаться: после встречи с Лунной у меня очередной всплеск силы. Так что поздравь меня с сороковым уровнем.
– Поздравляю! – расплылся Семен в довольной улыбке.
– Вот так вот! Сразу два шага выше! Скоро тебя догоню!
– Не‑е, не получится. – Ее любимый сделал движения обеими ладонями, создавая средней кокон телекинеза. – Смотрите! Я уже на три шага поднялся.
– Ух ты! Невероятно! – Трияса от восторга захлопала в ладоши и не кинулась к любимому человеку на шею лишь из‑за присутствия рядом его сына.
– Да, отец, тебя и в самом деле не догнать, – качал Виктор головой, прислушиваясь к своему состоянию. – Почаще бы с этой медузой встречаться. Я тут так забегался, что совсем за собой не смотрел, но, кажется, тоже теперь могу импульсной вибрацией пользоваться.
– Феноменально! Значит, ты теперь и маустов увидишь! Как только чуть освободимся – я тебя научу. Но с этого часа постарайся прислушиваться к моим ментальным призывам. Вроде на большой дистанции я буду бессилен до тебя докричаться, но, учитывая, что и раньше у меня получалось «подслушивать» ваши ментальные всплески, расстояние в один километр может и не стать пределом для магической связи.
Не в силах удержаться, семейное трио еще с минуту обсуждало свои новые возможности и варианты их применения. Но в итоге Люссия все равно продолжила настаивать на своем очередном индивидуальном рейде в стан противника.
В данной ситуации иного выхода придумать не получалось, но Загребной с ходу не соглашался. Тем более что и сомнения его имели под собой все основания.
– Мы ведь ничего не знаем об этой бабе на посту министра обороны Саниеров. Как ее?.. Бьянка Лотти! Сама посуди, если она здесь уже гораздо больше, чем мы, то у нее умения могли достичь невероятного уровня.
– Не обязательно, – возразил Виктор. – Не забывай о Луке, тот уже здесь почти сорок лет, а всего лишь до тридцать шестого уровня дорос. Огромный разброс.
– Вот именно! Поэтому мы должны учитывать самый худший для нас вариант. Вдруг эта Бьянка еще больший уникум, чем я? – вопрошал Загребной. – Вдруг она умудрилась дорасти до сотого, а то и большего уровня? Тогда сразу становятся понятны все те преобразования, которые она смогла провернуть в затрапезном и убогом королевстве. Может, она уже давно и земляных маустов рассмотрела? А там и до создания ткани с начесом недалеко. И чем темные демоны не шутят – до усиленного зрения, которое Люссию в ее шубке на любом расстоянии позволит рассмотреть. Надеюсь, пули с лайкровым напылением они сделать не догадались, но Шабен с сотым уровнем легко на демона может иную напасть наслать. И что тогда?
На этот вопрос моментального ответа не было. Разве что первый рыцарь только и сумел из себя выдавить признание:
– М‑да! Совсем наша разведка раньше не работала в эту сторону. Совсем.
– Да ладно вам сгущать краски, – продолжала бравировать трияса. – Я и сама теперь кого угодно со своими умениями поломаю, и никакой человеческий Шабен со мной не справится.
Семен с таким утверждением не согласился. Виктор предложил выдвигаться в сторону противника мощным отрядом из всех Шабенов. Люссия настаивала на своем одиночном проходе. Вот так спор между ними и продолжался с четверть часа, пока на плато не примчался посыльный из столицы. Причем тревожное до крайности известие он передал не только на небольшой бумажке, но и на словах. Хотя и начал с крайне торжественного обращения к Виктору Алпейци:
– Ваше величество! Только что в город прилетел голубь от нашего наблюдателя в столице королевства Октавия. Там произошла жуткая трагедия, официально звучащая так: ночью отряд подкупленных саниеровцами рыцарей ворвался в королевский дворец и устроил там резню. Вся королевская семья погибла. Верховные бароны спаслись чудом. Только вот, по мнению наблюдателя, все события очень похожи на провокацию. Но вся армия Октавии с некоторыми личными тритиями предателей‑баронов уже через час двинулась в сторону нашей границы. Следом за ними потянулись собранные силы народного ополчения. Все кипят справедливым негодованием и жаждой немедленного мщения. Нашему баронству и королевству Саниеров объявлена непримиримая война.
Словно в подтверждение слов посланника, далеко за синеющими просторами реки Кобрь к небу потянулись черные столбы дыма от сигнальных костров. А это могло случиться только в одном случае: с северо‑запада к границе баронства приближается новый враг.
Загребной первым высказал свои сомнения:
– Неужели саниеровцы додумались до такой гениальной провокации?
Но Виктор и секунды не сомневался:
– Никогда не поверю! А вот сбежавшие от нас предатели и не на такую подлость способны. Раз уж они свой народ в беде бросили, то и чужой для своей корысти не пожалеют. Сволочи! – Но, тут же шумно выдохнув, обратился к посланнику: – А что думают в столице по этому поводу?
– Точно так же, как и ваше величество! – улыбнулся рыцарь. – Барон Рональд Страйский так сразу и закричал на всю площадь, что убийство короля Октавии – дело рук подлых предателей. И сразу послал в сторону границы специальный отряд разведчиков с задачей приложить все усилия для разъяснения наступающим октавианцам их заблуждений. Приказано разъяснять, не вступая в сражения. Уводить всех людей и жителей в стороны, но не сражаться.
– Передай барону, что он поступил правильно! Но пусть все равно немедленно установят с десяток пушек на том берегу реки и приготовят их к стрельбе. Отправляю с тобой двух наиболее сметливых помощников.
После коротких распоряжений с посланником в город помчались два наиболее обученных обращению с пушками человека, а новоявленный первый рыцарь с удивлением сообразил, что отец и демонесса уже почти готовы к выступлению.
– Все‑таки решились выдвигаться ближе к саниеровцам? Может, и я с вами?
– Больше времени на споры нет! – строго напомнила Люссия, уже почти невидимая в своей шубке из магической ткани с начесом. – Тебе еще надо будет отработать сигналы и команды отхода передовых линий, а то начнешь потом стрелять из пушек по своим.
Тогда как Семен старался не вдаваться в пессимизм.
– Будем надеяться, что вообще стрелять из этих пушек не придется. – И напомнил уже согласованные на такой случай тактические расклады: – Весь резерв к передовым линиям выдвигай прямо сейчас, и как только последуют взрывы, пусть действуют по обстановке. Но ни в коем случае не увлекаются погоней за карабинерами, сам знаешь, какими потерями такое безрассудство может обернуться.
– Да с этим понятно. В случае вашей удачи меня больше беспокоит другой вопрос: сумеет ли выйти засадный полк на обозначенную дорогу к обозначенному времени?
– Все зависит от грамотности и умения предвидения армейской разведки противника. Но если судить по их реакции на отступление первой армии от стен Вадерлона, то вряд ли они выставили настолько дальние дозоры. Слишком уж безнаказанными себя почувствовали. – Говоря все это, Загребной закреплял сеть‑потайку с невидимой Люссией на покрытой толстым слоем смягчающей ткани луке седла. Потом и сам вскочил на мощного рыцарского коня, привычным жестом проверяя закрепленное справа от себя копье. – Но засадный полк нам понадобится только в случае полной победы, и по большому счету, если кто и сбежит из командования саниеровской армии, на итоги это сильно не повлияет, мы их все равно потом из‑под земли достанем. Удачи!
– Берегите себя! – крикнул новоизбранный правитель Жармарини вслед маленькому отряду. Минутку еще постоял, глядя на поднявшуюся от копыт пыль, и бросился отдавать команды резервам рыцарской кавалерии. А ведь впереди еще предстояла нервная работа с сигнальщиками и наладка иных вспомогательных средств дальней связи между войсками.

Глава тридцать шестая
Своевременный удар

– Раз уж нельзя нападать и сражаться с каждым встречным, то давайте хоть двигаться быстрей будем! – возмущался виконт Гредиллен. Причем делал он это уже не менее чем в двухсотый раз за время длинного пути.
Наверное, именно по этой причине два других члена командирского триумвирата личной армии Загребного почти не отреагировали на рутинное возмущение. Разве что барон Катизер с досадой скривился. Ему уже надоело повторять, что тритии в любой момент обязаны по приказу вступить в бой. А вести атаку на измученных интенсивной скачкой лошадях – дело наполовину проигрышное.
Виконт так и не остановился на первой фразе, а продолжил с капризным недовольством:
– Уже которую границу проезжаем, а нам хоть бы кто сопротивление оказал. Что за государства такие пошли?! А здесь так вообще докатились до абсурда: даже на заставах никого не оставили.
– Да, несколько странно выглядит такая халатность пограничников, – вступил в разговор маркиз Вилинам. – Но мне кажется, это совсем не связано с прохождением здесь личной армии Загребного. Ведь пограничники королевства Бультов и сами не знали о нашем прибытии. Мы ведь и так движемся быстрей посыльных и голубиной почты.
– Ну это ты уже загнул! – опять возмутился виконт Гредиллен. – Быстрей?! Ха! Да эти из королевства Бультов о нас прекрасно знали, просто притворялись и делали вид, что рады встрече. А сами радовались по другому поводу: что мы, никого не убив, так и покидаем их драное государство.
– Какой же ты кровожадный, – вздохнул барон Катизер.
– Да? На себя посмотри!
– Да я в том смысле, что за желанием махать мечом многих деталей не замечаешь. Бультовцы и сами невероятно поражены, что все пограничные заставы октавианцев два часа назад спешно снялись с места и подались в глубь своих территорий. О чем это говорит? Только об одном: скоро будет сражение. Или у них там какая потасовка началась, или против нас какая‑то пакость готовится.
– Точно! – возрадовался виконт. – Скорее всего, сегодня и сразимся! А то и раньше!
– Вчера, что ли? – с язвительностью поддел товарища маркиз Вилинам. – У нас на час пути во все стороны отправлены разъезды, и пока от них ни одного тревожного сигнала.
Захватить разъезды в плен противник тоже не мог: те передвигались только в пределах видимости друг друга. Да и некоторыми сигнальными новшествами каждый разъезд был оснащен по максимуму. Двигаясь в подобном темпе, личная армия Загребного вполне могла добраться к столице королевства Октавия уже поздним вечером и при желании устроить большой привал под крепостными стенами. Но если октавианцы и в самом деле решили приготовить засаду или дать полноценное сражение проходящему транзитом войску, то их отвод передовых пограничных частей выглядел вполне логичным и правильным. А правильная позиция в отношении верховых животных могла и в самом деле сказаться на окончательном итоге любого поединка. О чем опять барон Катизер не преминул упомянуть с нотками превосходства в голосе:
– Вот потому и не стоит устраивать лихие, безрассудные скачки!
Этим он себя и успокаивал, и виконта вызывал на новый виток споров. Гредиллену не стоило повторять дважды, потому что и он умел возразить с военной точки зрения с большим резоном:
– Зато если мы ускоримся, то спутаем все карты гипотетического противника и ударим в тот момент, когда он еще не будет готов к сражению. Так что предлагаю перейти на галоп!
Его коллеги по триумвирату синхронно замычали от недовольства:
– Это ведь не атака!
– Да и противника перед нами еще нет!
Словно возражая их словам, с правого фланга показался один из разъездов, во весь опор погоняющий своих лошадей. Но так как все остальные отряды фланга были на виду и к центру не стягивались, поднимать тревогу и разворачивать тритии к бою не стали. Догадались, что, скорее всего, рыцари спешат доставить важное сообщение.
Так и оказалось. Разъезд недавно встретился с поисковой группой разведчиков из баронства Жармарини. Группа только утром высадилась с быстроходного фрегата и целеустремленно разыскивала именно армию Загребного. Доставленные письменные приказы и распоряжения тоже имели хорошо знакомый оттиск печатки великого Шабена. И триумвират, объявив короткий привал движущимся тритиям, приступил к чтению и обсуждению полученных распоряжений. А они оказались довольно просты в понимании. Сразу ясно оговаривалось, кто предатели и что с ними делать. Ко всему прочему от поисковой группы разведчиков добавлялось сообщение: в море состоялась встреча с тритиями, которые отправились к баронству Жармарини на кораблях. И те уже разделились согласно полученным приказам: часть готова атаковать столицу Октавии чуть ли не в полдень, а часть поспешила на помощь к Вадерлону. Так что сухопутным тритиям расхолаживаться тоже было некогда.
Чему, вполне естественно, больше всех и громче всех обрадовался виконт Гредиллен. Его крик разнесся на многие километры:
– По коням! Наши мечи сегодня поработают во славу великого рыцарства!!!
А так как штурмовать придется, скорее всего, городские стены, то барон с маркизом согласились с некоторым увеличением походной скорости. И уже к вечеру передовой отряд разведчиков, возглавляемый лично бароном Катизером, внимательно рассматривал столицу королевства Октавия с расстояния в пару километров. Там вовсю готовились к обороне и к отражению атак, но… с моря. Потому что на рейде портовых вод стояло около десятка боевых кораблей и методично, огромными катапультами пытались закидать порт бочками с пылающей смесью из смолы и нефти. Подобных по мощности катапульт у защитников города не было, и поэтому пирсы и стоящие на самом берегу строения уже начали интенсивно разгораться.
Понятно, что все силы были брошены на тушение пожара, а основные воинские формирования находились рядом с портом, готовясь отразить высадку воинского десанта с кораблей пиратов. Потому что именно за обнаглевших пиратов приняли нападающих оставшиеся в городе предатели‑бароны. Они и предположить не могли, что с моря их атакует часть личной армии великого Загребного.
Лучшего момента для штурма с тыла и придумать было нельзя. В наступающих сумерках бронированные клинья рыцарской кавалерии с ходу прорвались через двое ворот и приступили к планомерному уничтожению или обезоруживанию любого попадающегося на пути жармарининца. А так как в рядах нападающих Шабенов хватало с избытком, то и голосовая агитация велась непрерывно. Местным гражданам рекомендовалось не оказывать сопротивления и прятаться в домах. Попутно утверждалось, что короля и его семью уничтожили лично бароны‑предатели и всему этому будут вскоре предоставлены доказательства.
Так что город захватили за пару часов. Горожане, прислушавшись к воззваниям, сопротивления не оказывали. Да и мужчин‑то практически в городе не осталось. А тех рыцарей, которые считались наиболее приближенными к предателям, задавили численным преимуществом. К тому же и многие их товарищи по строю сразу спешили сдаться, сильно сомневаясь в истинной подноготной тех трагических событий, которые произошли в королевском дворце прошлой ночью.
Ну и самое приятное и ценное: захватили живьем всех пятерых оставшихся в столице инициаторов кровавого переворота. И с ходу армейские Шабены приступили к интенсивным допросам каждого бывшего верховного лорда‑барона. Понятно, что при насыщенной магической помощи, де еще разведенные по разным пыточным подвалам, ни один из предателей долго отпираться не смог. И сведения о том, кто, как, кого и зачем, вскоре стали достоянием всеобщей гласности. А к утру о выбитых сведениях знали все обитатели столицы. Вслед ополчению и армии королевства умчались многочисленные посланники, а следом за ними, так и не удовлетворив своего желания повоевать как следует, выдвинулось четыре пятых личной армии великого Загребного.
Причем теперь уже весь триумвират командиров отдал единодушный приказ мчаться на выручку своему идолу на максимальной скорости.

Глава тридцать седьмая
Арсенал умений

Когда Загребной со своим отрядом в несколько человек добрался до передовых линий, ему навстречу бросился барон Готтэ, который там распоряжался:
– Граф! У нас тут два события: одно назревает, а другое уже случилось.
– Не вижу вокруг ничего страшного, так что начинай с того, что скоро случится.
– По всем признакам враг готовится к атаке. Подтягивают по распадкам и оврагам пушки к самой передовой линии и стягивают туда карабинеров. Думаю, часа через два, максимум три двинутся в нашу сторону.
– Ну, вам отсюда видней. А что уже произошло?
– Перехватили довольно крупный отряд саниеровцев, прорывающийся к своим. Сейчас ведем допрос их командира, и самое интересное – этот полковник очень много знает про министра обороны. Хочешь послушать?
– Обязательно!
– Тогда нам вон в ту палатку.
Сил и умений двух Шабенов империи Зари вполне хватало для того, чтобы крупный мужчина с волевыми чертами лица потерял над собой всякий контроль и, трясясь от страха, скороговоркой отвечал на задаваемые в два голоса вопросы. Рядом сидел писец и с удивительной сноровкой успевал записывать если и не каждое слово, то уж все самое важное в ответах – точно. Семен пристроился рядом, глазами читая стенограмму допроса, а ушами слушая непрекращающийся допрос. Через некоторое время попросил у Готтэ разыскать в срочном порядке самое большое зеркало. А потом и сам приступил к допросу, ни с кем пока не делясь мелькнувшей у него идеей.
Правда, Люссия догадалась о сути на второй минуте. Но, судя по начавшимся с ее стороны подсказкам, идею одобрила полностью. По ее инициативе продолжающего отвечать на вопросы раздели, а одежду идеально очистили магией, а еще через четверть часа великий Загребной стал идеально походить лицом и прической на плененного полковника. Некоторые отличия тела он переправлять не стал, понимая, что раздевать его для проверки никто не станет, да и не в долгосрочные шпионы он собирался. Главная задача – пройти передовые линии противника и максимально приблизиться к его штабу, а уж там такие две сущности, как невидимая демонесса сорокового и Шабен семьдесят четвертого уровня умений, натворят такого, что мама не горюй!
Ну и почерпнутая в допросе информация способствовала как минимум скорейшему продвижению к ставке короля и его первого военного министра. А то и в саму ставку можно было бы ворваться с якобы невероятным, архиважным сообщением. Допрашиваемый полковник имел для этого все полномочия, авторитет и доверие. Даже странное копье у лазутчика в руках будет смотреться как символ ближнего боя и не вызовет лишних вопросов. А чтобы это самое доверие не исчезло – все‑таки из тылов противника возвращается, – в рыцарской армии разыграли довольно масштабное, эффективное театрализованное представление.
И началось это представление с самого громкого для этой войны – с выстрелов.
Саниеровские карабинеры, залегшие в первой цепи и укрепившиеся на позициях, вдруг услышали нарастающий грохот беспорядочной стрельбы со стороны армии Жармарини, а потом и увидели причину такого переполоха. Дико петляя по нейтральной полосе, используя каждый овражек, впадинку или пригорок, к своим войскам прорывался маленький отряд воинов. Причем с каждым залпом им в спины отряд уменьшался на одного, а то и двух всадников, и уже к середине дистанции остался только один. А чуть позже самые глазастые агрессоры узнали рвущегося под градом пуль хорошо знакомого всем полковника. Лихой наездник на трофейном рыцарском коне таки уходил из‑под обстрела и под всеобщий одобрительный рев добрался в итоге до передовых позиций королевства Саниеров.
Понятно, что никто не смог рассмотреть издалека стреляющие в белое небо ружья, и все поверили в невероятное везение.
А доскакавший полковник, с выпученными от дикой скачки глазами, даже и не подумал отвечать на приветствия, поздравления и вопросы, несущиеся к нему отовсюду со стороны коллег и прочих офицеров. Только и орал бешеным голосом на возникающих у него впереди сослуживцев:
– С дороги! У меня чрезвычайно важное сообщение для ее превосходительства! Расступитесь!
Именно так. Не для его величества, а для военного министра, потому что не только в армии, но и в верховной ставке единолично распоряжалась лишь представительница иного мира, единственная любовница короля, умудряющаяся при этом еще и поддерживать дружественные отношения со здравствующей королевой. Последнее утверждение плененного полковника звучало несколько дико, но, по его словам, Бьянка Лотти вела себя с королевой как лучшая подруга. И это при том, что каждую ночь наведывалась в спальню короля. А на раздраженный вопрос Загребного: «Так они там что, втроем на одной кровати спят?» – заикающийся полковник выдавил из себя несуразное: «Понятия не имею!» Тогда решили уточнить: «А что говорят на эту тему другие?» Ответ показался еще более странным: «Ее величество ложится раньше всех и для крепкого сна принимает сильное снотворное».
Когда уже перед самым началом «прорыва к своим» Загребной усаживался на коня и прижимал к себе сеть‑потайку с Люссией, то не удержался от ворчания:
– До чего же женские особи коварны и сообразительны! Усыплять соперницу и потом забавляться с ее мужем прямо на брачном ложе! Поразительно.
– Не надо все сваливать на нас! – возразила демонесса. – Скорее всего, это похотливый королек придумал такие страсти творить рядом с одураченной женой.
Дальнейшие споры на эту тему отложили на потом. Тем более что со временем любые мелочи прояснятся, лишь бы победу вырвать любой ценой.
Все‑таки умения изменять свою внешность в подобных случаях оказались как нельзя действенны. Всадника пропустили почти до самого главного шатра огромного лагеря и только там остановили перед сплошной линией королевских гвардейцев. О подобном варианте событий Загребной знал заблаговременно из слов пленника, так что сильно возражать не стал. Хотя всеми силами продолжал кричать в сторону ставки, до которой оставалось метров двести:
– Срочно доложите ее превосходительству! Срочно! Скоро здесь будет огромный отряд Шабенов и личная армия Загребного! Они движутся сюда!
Продолжая так выкрикивать, Семен высадил свой невидимый десант, хотя место не совсем этому способствовало: рельеф демонического мира находился метров на пять ниже человеческого, и Люссии, пусть даже и приспущенной на сети‑потайке чуть ниже копыт рыцарского коня, пришлось прыгать с большой высоты. Только когда снизу донесся условный сигнал, что с ней все в порядке и она начала действовать, Загребной вздохнул с облегчением и усилил свои истерические крики:
– Срочно! К нам приближается враг!
Преследуя этим сразу несколько целей. И отвлекал, и панику сеял в стане врага, потому что от таких известий даже лица самых статных молодцев из королевской гвардии заметно побледнели. Еще бы! Шли завоевывать полмира, а тут оказалось, что их великую армию распотрошат в первом же соседнем государстве.
Ну и третья цель: хоть бы краем глаза увидеть главных инициаторов агрессии, удостовериться, где они конкретно находятся, и сориентироваться, что и как с ними делать. Первым к орущему полковнику поспешил тучный мужик в парадном, увешанном медалями мундире.
– Ты чего разорался?! – издалека набросился он на паникера. – Плевать мы хотели на любую армию!
По тучности, мундиру и пышным бакенбардам Загребной догадался, кто перед ним: один из самых первых помощников Бьянки Лотти. Поэтому мощности своего голоса не снизил:
– Генерал! Да там мало что невидимое количество рыцарских тритий, так еще и около тысячи Шабенов! И мы явно сумели подслушать: с ними и демоны!
– Че ты мелешь, темные демоны тебя разорви! Какие тут могут быть демоны?!
– Точно говорю! Демоны сумели открыть проход через Линию, разгадать загадку отравленных земель и теперь сплошным потоком рвутся на свои исконные земли.
– Гвардия! Пропустите его! Спешивайся!
Мнимый полковник, захватив только свое копье, на которое гвардейцы лишь с удивлением покосились, прошел во внутренний круг, продолжая восклицать:
– Демоны! Причем чуть ли не сотых уровней!
Видимо, из большого шатра ставки и присматривались, и прислушивались. А раз сразу не вышли основные действующие персоны, то, значит, проявляли резонную подозрительность. Но после новостей про такое количество Шабенов, да еще и с обеих сторон Изнанки, первые фигуры королевства Саниеров поспешили наружу с озабоченными и расстроенными лицами.
Его величество смотрелся довольно щеголевато в полевой маршальской форме главнокомандующего без всяких видимых знаков различия. Худощавый, среднего роста, черные вьющиеся волосы, не красавец, но и не урод.
Королева оказалась под стать своему супругу, с чуть более симпатичной мордашкой да идеально уложенной, как для военного времени, прической. Помимо этого, она блистала шикарным платьем и полным набором положенной ей по рангу бижутерии.
Скромней всех выглядела военный министр. По одежде, конечно. Маскировочная форма рядового карабинера, правда, идеально подогнанная по изумительной фигурке, вызывала удивление. Зато в остальном!.. Ростом Бьянка оказалась гораздо выше короля, а уж красотой ее и в самом деле природа не обделила. Может, и сама себе молодости да очарования магией добавила. Но каждый, кто видел ее личико, понимал: перед такой силой устоит не каждый мужчина. Да что там не каждый! Не будь Семен влюбленным по уши в Люссию, то и сам бы облизнулся только при одном взгляде на такую красотищу.
А так пришлось прямо на ходу, по мере приближения к шатру, твердить как попугай:
– Ваше величество! Ваше превосходительство! Беда! Мы с этой армией не справимся, и они прекрасно знают, как подрывать все наши склады с большого расстояния!
Вот тут и иномирянка показала свою магическую силу – рявкнула так, что в ушах заложило:
– Молчать! Лучше доложи, паникер, где твой полк остался?
– Увы! Ваше превосходительство! Кто пал на поле боя, а кто в плен сдался! – бесстрашно продолжал орать Семен, подавая в то же время условный сигнал триясе о начале диверсионных действий. – Надо немедленно все бросать и отступать в родное королевство.
– Да ты, мерзкий трус, заслуживаешь казни! – воскликнула военный министр.
Вот тут и поразил всех до онемения ответный выкрик яростного полковника:
– Это тебя, суку, надо казнить за смерть тысяч саниеровцев! Тварь!!!
А в следующий момент стал один за другим подрываться склад за складом. Да и в живом оцеплении из гвардейцев стала разрываться оружейная амуниция. За несколько минут неприступный лагерь непобедимой армии превратился в кромешный ад. Ни о каком едином командовании, организованном сопротивлении или согласованности действий и разговора не шло. Все единовременно и единодушно поверили, что на них и в самом деле движется армия Шабенов, которая издалека уничтожит каждого, кто только будет находиться рядом с огнестрельным или вообще каким‑либо оружием.
Поэтому половина воинов бежала куда глаза глядят, бросая на ходу оружие. А вторая половина, отбросив свое оружие в сторону, пыталась вдавить свои тела в малейшие расщелины в скалах, выемки и норы в грунте. Жить хотелось всем. Пафосные призывы о завоевании четверти мира оказались забыты в одночасье. Дисциплинированная, тщательно обученная армия превратилась в стадо ревущих от страха овец.
Разве что главный пастух этих овец стойко приняла удар судьбы и постаралась действовать. Причем она в чем‑то все‑таки заподозрила и самого полковника, принесшего такие плохие вести. Потому что первым своим действием Бьянка именно по нему нанесла удар громадной силы. По логике обычного человека должно было разорвать на части, но Загребной успел прикрыться силовым щитом и даже не шелохнулся. Тогда красавица пустила в него большое торнадо, желая закинуть полковника на высоту в сотню метров, а потом ударить его об землю. В подобном случае никакие защитные амулеты бы не помогли. Но и это не подействовало. Разве что странно срикошетировавший торнадо пронесся в сторону и там разметал толпу растерянных гвардейцев.
Полковник продолжал жить, несколько странно озираясь по сторонам, и постепенно еще ближе подходя к шатру ставки. Тогда только до Бьянки дошла вся суть трагичного положения.
– Убить полковника! В его теле враг!!! – крикнула она. Окуталась двойной мантией, схватила к себе под мышки королевскую чету и бросилась внутрь большого шатра.
Такие шаги несколько сбили Загребного с толку. Ну ладно, спасает госпожа Лотти своего любовника, но зачем спасать соперницу?
К тому же несколько самых бесстрашных, фанатично настроенных гвардейцев все‑таки бросились к нему со штыками, мечами и ружьями. Около минуты пришлось крутиться как уж на сковородке, прыгать во все стороны и метаться словно обезумевший по всем уровням рукопашного боя. От хорошего залпа в упор ведь и двойная мантия не спасет. И только в самый напряженный момент на помощь пришло Сапфирное Сияние. Веретена зеленоватого пламени окутали атакующих, и их предсмертные вопли даже заглушили канонаду рвущихся по всему лагерю боеприпасов.
И сызнова в голове у Загребного молнией промелькнуло удивление:
«Почему сильнейший бестелесный демон Изнанки опять тормозит? Вроде бы эта Бьянка находилась от меня всего в двадцати метрах и провела на меня целых две атаки, но так и не загорелась! Или Шабен шестьдесят третьего уровня Сапфирному Сиянию не по зубам? А если у нее высшие умения? Только этого не хватало!»
Так он и ворвался внутрь шатра через огромную прореху, разбрасывая в стороны магическими ударами осатаневших, сгорающих заживо гвардейцев. Это уже были самые последние фанатики, остальные в ужасе разбегались, больше и не помышляя о нападении на жуткого полковника. Как раз рвануло где‑то совсем рядом, все строение вздрогнуло, затряслось и стало заваливаться, словно карточный домик. Благо еще, что лазутчик не успел прорваться дальше и там застрять в многочисленных переходах. Выкатившись все через ту же прореху обратно и не упуская своего копья из рук, Семен устремился в обход, намереваясь в любом случае перехватить пытающихся сбежать именитых саниеровцев. И ему удалось это сделать уже в самое последнее мгновение.
Огромный шатер почти завалился, когда из‑под его противоположного края выскочили три знакомые фигуры и бросились в солидную, запряженную восьмеркой лошадей карету. Несмотря на творящиеся вокруг ужас и панику, четыре лакея и два кучера оставались на своих местах, и не успели еще дверцы кареты закрыться, как кони с места понеслись вскачь. Может, в любом случае тяжеленная карета не прорвалась бы из лагеря, но расплавившаяся задняя ось превратила дальнейший заезд в бесполезное дело. Оба колеса отлетели в стороны, карета чуть не опрокинулась и только чудом остановилась, накренившись, на краешке глубокого оврага.
Королевская чета вместе со своим министром вывалилась из дверей и бросилась на дно оврага, намереваясь там затеряться в массе бегущих воинов. Огромная шаровая молния, посланная Загребным, разорвалась и выжгла внушительный круг перед убегающими, а громовой голос предупредил:
– Сдавайтесь, а не то сожгу!
Но если король со своей супругой замерли, присев на землю, то Бьянка Лотти резво развернулась и в третий раз попыталась атаковать человека, оказавшегося в теле армейского полковника. Но не успела сделать и двух шагов, как обмякла и с рассеченной кожей на затылке рухнула лицом в землю.
– Ты ее что, насмерть? – выкрикнул Семен в пространство.
И таки дождался ответа:
– Плашмя мечом. Может, еще чего интересного расскажет.
– Спасибо за своевременную помощь! – Затем Семен подскочил к королю, вздернул его за ноги и зашипел ему в ухо: – Я – Загребной! Немедленно прикажи всем сдаться, пока тут еще остаются живые! Ну!!!
Затем в спринтерском рывке взбежал со своей ношей на гребень оврага, усилил голос до максимума и воззвал:
– Внимание!!! Сейчас будет говорить монарх королевства Саниеров!
После этих слов прозвучал всего один небольшой разрыв, да и то по причине остаточной детонации, и перепуганное воинство услышало подрагивающий голос своего короля:
– Война окончена! Мы капитулируем! Всем сложить оружие!
На всякий случай Загребной окружил двойной межмирской мантией не только себя, но и ценного пленника, не забывая посматривать и вокруг, и на дно оврага. Но если и так почти тотально безоружные саниеровцы просто кучковались с поднятыми вверх руками как можно дальше от скопища трупов, то ее величество со странными слезами на глазах и хорошо слышимыми рыданиями заламывала руки над лежащей ниц военным министром. Причем делала это так натурально и от души, что иномирец не выдержал:
– Чего это она как за родной матерью убивается? Неужели не знает, что Бьянка твоя любовница?
Король тяжко вздохнул и только после требовательного рывка за шиворот нехотя ответил:
– Не только моя любовница. Потому и убивается.
«Да у них трио! – озарила Семена догадка. – Надо же, ни я, ни Люссия об истинном положении вещей даже и не догадались!»
Как ни хотелось сразу же удостовериться в своих догадках, Загребной опять все внимание уделил окружающему пространству, время от времени выкрикивая угрозы, команды и напоминания обязательного разоружения всем и каждому. Между этими действиями он интенсивно нашептывал сломленному монарху Саниеров советы: как тому остаться в живых, что надо сделать и кто в скором времени здесь появится. Особенно по поводу «кто». Ведь в разгромленном стане противника никто наверняка еще не знал, что на рыцарский престол взошел самый молодой в истории первый рыцарь. Что под защитой новоиспеченного правителя уже имеется вассальное баронство Южная Шпора. Что будет гораздо лучше и правильней не просто сразу покаяться и признать полную капитуляцию, а еще и встать на колени и произнести вассальную клятву.
– Тогда твое королевство не будет разграблено подчистую, твои города и поселки останутся целы, а твои мануфактуры и заводики не будут сожжены дотла. Ну и твоя супруга не будет отдана в рыцарский бордель. Знаешь о таких?
Судя по округлившимся глазам раздавленного поражением монарха, тот не знал. Да и не было в Жармарини борделей как таковых, да еще и рыцарских. Это уже Семен по наитию вспомнил некоторые аналогии и решил бесповоротно застращать инициатора страшной войны.
Хотя тот все‑таки попытался торговаться:
– А что будет с Бьянкой?
– Вначале ответь: какой у нее уровень? Ну? Все равно ведь под пытками королева скажет!
– Шестьдесят третий.
– Если не соврал по поводу ее умений, то, может, и не казнят вашу любовницу сразу в этом овраге. И потом, если Лотти осталась жива, то ее дальнейшая жизнь зависит только от милосердия первого рыцаря. Но и оно напрямую зависит от немедленной твоей вассальной клятвы.
Пленный безрадостно, но с пониманием кивнул.
Чуть позже показались и первые, самые лихие рыцарские всадники. Они по подсказкам Загребного стали отводить в стороны разоруженных воинов, отбирать припрятанное оружие, проверять, не затаился ли кто между трупов, и доставать из главного шатра прижатых военачальников, многочисленных придворных и даже слуг. Среди придавленных тоже оказалось несколько погибших или задохнувшихся, но все‑таки большинство из них остались целы и даже невредимы. Их всех встряхивали, взбрызгивали водой из чудом уцелевшей бочки и заставляли становиться сзади монарха Саниеров. Тогда как Семен быстро спустился в овраг, вырвал бессознательное тело Бьянки из рук рыдающей королевы и принялся за лечение. Но первым делом насильно влил в глотку красавицы солидный пузырек пасхучу. Эликсир магического бессилия в любом случае не повредит, ну а уж если его обманули, то даже наличие восемьдесят шестого уровня не спасет представительницу иного мира от копья под названием «Убийца богов».
Короткое лечение дало свои результаты. Уже через пять минут низверженная на землю военная министр пришла в себя, осмотрелась, вспомнила, что произошло, и с яростным повизгиванием попыталась нанести магический удар по склонившемуся над ней человеку. А в следующий момент застонала от полного отчаяния, осознав свое не менее полное бессилие. После чего вполне удовлетворенный своими действиями Загребной поднял обеих женщин на ноги, почти заволок их на гребень оврага и заставил встать сзади его королевского величества. И уже различив, что за отряд приближается к месту событий, с угрозой напомнил несколько приободрившемуся при виде успокоенной жены и самостоятельно передвигающейся любовницы королю:
– Не проигнорируй мой совет! Потому что в нашей воле поставить на престол более покорного и понятливого претендента. А здесь и сейчас совершить немедленную групповую казнь.
Развернувшись, одними глазами дал понятный сыну сигнал вести себя как можно более величественно и ждать продолжения событий. А сам первый кинул клич:
– Да здравствует его величество Виктор Алпейци!
Рыцари грянули от всей души. Многократно повторенная здравица еще висела над пропахшим порохом, прокопченным гарью и развороченным лагерем противника, когда их плененный монарх пал на колени и стал произносить слова вассальной клятвы. Когда и она смолкла, некоторые особо непонимающие рыцари из свиты первого зароптали. Особенно показались недовольными те, кто мечтал лично обогатиться в результате разграбления поместий в королевстве Саниеров. Заявлять об этом прямо они, конечно, не стали, но вот основная альтернативная мысль ощущалась ярко:
– Может, лучше все‑таки этих вражин немедленно казнить?
На таком расстоянии Виктор легко ощущал ментальные подсказки со стороны отца, поэтому полуобернулся к примчавшейся за ним знати Жармарини и усилил голос:
– Казнить мы всегда успеем! А вот кто тогда будет возвращать нашему государству ущерб от войны? Кто будет выплачивать контрибуцию? Кто будет выплачивать пенсию оставшимся вдовам и малым детям за погибших отцов и престарелым родителям за единственных кормильцев? Если вы готовы взять лично на себя все эти расходы, то я отторгну клятву вассалитета и немедленно прикажу возводить эшафот. Ну что, есть настолько богатые и щедрые?
Понятно, что подобная постановка вопроса заставила заткнуться самых крикливых и благоразумно больше не вспоминать о попранной рыцарской чести. Как бы там ни было, но война еще не закончилась, и неизвестно было: удастся ли остановить приближающуюся армию королевства Октавия, удастся ли разрешить с соседями жуткое недоразумение за столом мирных переговоров. Так что первый рыцарь по всем поднятым старым законам волен был поступать как ему вздумается.
А тому вздумалось спешиться и приблизиться к вставшему с колен монарху Саниеров. Похлопать венценосного собрата по плечам, обменяться рукопожатием и затем даже вполне мило улыбнуться его величеству. Ей он тоже сказал что‑то успокоительное, прислушиваясь к ментальным подсказкам стоящего рядом Загребного. Что делать, порой большая политика заставляет идти и не на такие компромиссы. Зато кровожадно и хищно оскалился, когда встретился с наглым, вызывающим взглядом недавнего военного министра Саниеров. Не притрагиваясь, одной только магической силой выдернул ее из‑за спины королевы и грубо толкнул навстречу парочке конвоиров:
– А эту – в кандалы! С ней мы разберемся совсем поиному! И не забывайте ее подкармливать регулярно пасхучу.
Вполне красиво и по нужному сценарию: и милосердие показал, и твердую волю к наиболее виновным. И с видом человека, хорошо проделавшего тяжелую работу, отправился обратно к своему скакуну. А когда взбирался в седло, то чуть не вздрогнул от усиленного магией женского голоса, несущегося откуда‑то из‑под земли:
– Да здравствует первый рыцарь Жармарини Виктор Алпейци!
Клич вовремя расстаравшейся Люссии подхватила вся рыцарская армия. Половину войны можно было смело считать выигранной.

Глава тридцать восьмая
Слагаемые элементы империи

Дальнейшие события можно было бы назвать самой обычной, ничего не значащей рутиной, если бы не крайне трагический финал, поставивший на грань смерти самого значимого во всех происходящих событиях человека.
Расслабились, слишком рано поверили в окончательную победу.
Почили на лаврах. Посчитали, что врагов больше не осталось.
Но тут уж понять иномирцев было нетрудно: ведь вершина достигнута и опасаться удара сзади вроде как не от кого. Нет никого сзади. Как будто. Оказалось, что всегда кто‑нибудь да найдется.
А все начиналось – лучше не придумаешь. Без всякой спешки переправились по наводному мосту через Кобрь и под прикрытием первого полка легких кавалеристов, вооруженных ружьями, двинулись навстречу огромной армии королевства Октавия. Понятно, что и пол‑армии в количестве двадцати тритий двинулось следом, по бокам и в передовом охранении. Тогда еще всего опасались и с большим запасом перестраховывались.
Оказалось – напрасно! К моменту сближения обеих армий октавианцы уже вывесили огромный белый флаг переговоров, расположились однозначно походным лагерем и уже стали отводить свои отряды ополчения в сторону границы. Причиной таких действий послужили не так воззвания отправленных им навстречу по приказу Рональда Страйского разведчиков, как примчавшиеся с тыла посыльные. Те доставили последние новости из столицы Октавии, пересказали перипетии сражения личной армии Загребного с оставшимися тритиями предателей‑баронов и даже предоставили своему главнокомандующему некоторые документальные подтверждения по поводу инициаторов кровавого заговора. Понятно, что октавианцы и секунды не размышляли о своих дальнейших действиях. Плохо контролируемая толпа из ополченцев и самых озлобленных рыцарей буквально в клочья разорвала как двух баронов из числа бывших верховных правителей Жармарини, так и всех их ближайших приспешников. К сожалению, под горячую руку уничтожили и половину совершенно не причастных к заговору рыцарей. Только самые недовольные тритии и понимавшие суть творящихся беззаконий успели бросить оружие и спастись под дланью высшего командования армии королевства Октавия.
Но тут уже, как говорится, сами виноваты. Не осознали сразу предательства, в суматохе мести никто разбираться не станет, кто прав, а кто виноват. И так счастье, что всех не уничтожили.
Ну а к окончанию устроенных внутри лагеря разборок и армия Жармарини приблизилась. Тут вообще один из князей умудрился с таким приветственным словом в честь первого рыцаря выступить, что создавалась твердая уверенность: октавианцы прибыли только для помощи в справедливой войне против саниеровцев.
Вот тогда обе армии и стали орать только одно понятное слово:
– Победа!
Орали не долго, но за этот час Загребной сумел так обставить все дела и выяснить столько нужного и важного, что ничего больше не оставалось, как всей знати возвращаться в Вадерлон для торжественного ужина в честь великой победы. И пригласить с собой гостей из Октавии. Основные воинские силы остались праздновать на широких пойменных лугах, дворянство, придворные, высшие и прочие бароны поспешили в столицу.
Причем Семен успел каждого знатного дворянина опросить во время короткого похода и окончательно убедиться: прежний королевский род в Октавии угас окончательно. Практически даже косвенных наследников не осталось, так зверски и жестоко обошлись предатели‑бароны во время ночного переворота со своими жертвами.
Но ведь всегда отыщется самый достойный и, главное, законный кандидат. А если он еще и желателен союзникам, обладающим гораздо большей военной силой, тогда успех стопроцентно на его стороне.
Новым королем оказался тот самый князь, который весьма ловко провернул все дело с нарушением границы как истинную союзническую помощь. Оставалось только после выезда на дворцовую площадь подговорить, предупредить и наказать нужным людям, что и как кричать. Ну и те, после первых здравиц в честь Виктора Алпейци, когда зашла речь о том, кто представляет королевство Октавия, рьяно выкрикнули сакраментальное «Король умер!» и тут же добавили: «Да здравствует король!» После чего довольный, но все прекрасно понимающий князь двинулся вперед и на глазах у всего народа обнялся с первым рыцарем. И хоть и был раза в три старше Виктора, но не погнушался после этого встать на одно колено да произнести вассальную клятву.
Конечно, тут уж недовольных оказалось слишком много. Особенно со стороны самых значительных лиц Октавии. Гул возмущения стал нарастать над площадью, грозя перерасти в нечто большее, когда слово взял Загребной. Да и не брал он слово, а просто заставил себя слушать, уже с самых первых слов намекая, что любому крикуну или просто недовольно мычащему очень не поздоровится. К тому времени уже все прекрасно знали, что великий маг сотрудничает с демонами, которые теперь кругом, сплошь и рядом. Лишнее слово, недовольный выкрик, и кто знает, от чего здоровенный рыцарь помер? То ли перенервничал накануне, то ли сегодня чего примерещилось, а сердечко‑то и не выдержало.
Мало того, в своей речи иномирец так дотошно и четко расставил акценты, развеял сомнения и обрисовал радужные перспективы создания в этом рыцарском раю империи, что под конец его выступления даже самые пессимистично настроенные октавианцы чистосердечно недоумевали:
«Как же это мы сразу всех своих выгод не поняли? Нам не то что хуже, нам в несколько раз лучше станет!»
Так что «виват» теперь новой империи кричали с настоящим энтузиазмом и воодушевлением. А никто самого главного так и не понял.
Конечно, и таких «умников» парочка сущностей нашлась, но оговаривать они эту тему начали лишь в одном из небольших будуаров дворца и в тот момент, когда все остальные гости уже усаживались за столы, готовясь начать давно неслыханный в Вадерлоне пир.
– Ну и зачем ты это сделал? – упрекал Виктор отца. – Они ведь рыцари! Они ведь не успевают так быстро разобраться во всех нюансах древнейшего законодательства.
– Ничего, все получилось замечательно, – радовался Семен.
– Правильно, – поддержала его невидимая Люссия. – Зато теперь мы за тебя будем совершенно спокойны.
– Как, и ты тоже догадалась? – забегал глазами по сторонам первый рыцарь.
– Забыл, что я профессор с большим стажем? И что я сама когда‑то помогала составить не один закон?
– Ха! Как такое забудешь! Я всегда учителей боялся, – признался молодой император. – И все‑таки, ведь когда они поймут, что мое правление пожизненно, они меня просто сомнут бандой наемных убийц. Как бы только хуже не стало.
– Ошибаешься, – рубанул ладонью воздух Загребной. – Теперь это невыгодно ни одному из вассалов. А уж как тебя будут защищать и оберегать в самом Жармарини! Ты себе даже не представляешь! Пушинки с тебя будут сдувать! Работа и служба найдутся для всех: рыцари будут сражаться и защищать дальние рубежи империи, саниеровцы – поднимать и строить опять‑таки по всей империи промышленность. Выборные бароны Южной Шпоры завалят всю империю рыбой и шерстью, доставленной на лучших кораблях. А трудолюбивые крестьяне Октавии вырастят чудо‑урожаи. И помяни мои слова: если хоть один мелкий царек Критских земель попросится к тебе под крыло, то вскоре Рыцарская империя будет простираться до самого княжества Макдор. Тогда и королевство Бультов окажется экономически нерентабельным, с возросшей мощью единого государства бороться оно не сможет. И ему ничего не останется, как войти под общие знамена.
– У‑у‑у‑у, как у тебя все радужно и легко получается! – затянул Виктор. – А мне что теперь, в политиках до конца жизни торчать? Забыть про турниры и рыцарские приключения? Только и заниматься, что государственными дрязгами? Повесить меч на стенку и только издали на него посматривать? Так зачем же я в Жармарини тогда стремился?
– Не спорь с отцом, – раздался у него над ухом строгий, учительский голос демонессы. – Не захочешь сам править – тоже нет проблем: передашь звание императора своему старшему сыну, и всех делов!
– Так я еще даже не женат! – возмутился от такого «утешения» первый рыцарь.
Но тут дружно грянули трубы, и парень только многообещающе пробормотал:
– Глядите на них! Уже и размер пенсии мне определили! Без меня меня женили! Сил моих нет такое слушать! Ничего, дайте мне только накушаться как следует, и мы сразу разговор продолжим!
Увы, поговорить ему в ту ночь и поругаться с отцом так и не удалось. Потому что и в самом деле несколько не рассчитал свои усилия и так «накушался», так «накушался»…
Ну а утром вместе с яркими лучами солнца прилетели сайшьюны. Они уселись на одной из нижних террас дворца, дисциплинированно нырнули мордами во второй эфирный слой и стали терпеливо ждать своих наездников. По их смиренному поведению сразу становилось понятным: короткий отпуск закончился, все остается на прежних местах.
Новость распространилась по дворцу со скоростью крика. И уже через короткое время Семен с Люссией радостно хохотали, закидывая в пасти Зэро и Айна их любимый гигантский планктон из третьего слоя. Демонесса успела одеться полностью, тогда как человек проигнорировал правила хорошего тона и выскочил на террасу с голым торсом.
Причем общалась парочка только в диапазоне демонического мира, не сообразив, что и так уже половина дворца проснулась от поднятого шума и беготни.
– Слышишь, как Айн похрюкивает? – восторгалась демонесса. – Словно извиняется.
– Ага, очень похоже. Хотя теперь я четко вижу в ауре Зэро жуткое сожаление. Словно им приходилось отлучаться по какому‑то важному делу.
– Хм! Интересно, узнаем ли мы когда‑нибудь, где они были и что делали?
– Хорошо бы. Но вряд ли у нас это так скоро получится, – резонно сомневался Загребной. – О! Ты смотри! Они уже наелись. Тогда, может, полетаем?
– Увы! Мой браслет управления у Виктора остался, – вспомнила трияса Люссия.
– Ерунда! Наш Зэро силен, как и прежде! Правда, дружище?
Сайшьюн довольно и жизнеутверждающе похрюкивал, словно и в самом деле хвастался своей силищей. Тогда как от Айна слышались разочарованные и недовольные звуки. Так что пришлось вначале и его погладить по меху и сказать десяток успокаивающих слов в его адрес. И только после этого демонесса, придерживая свой меч экипированного воина, взобралась за спину Загребного и они взлетели.
Вот как раз в первые моменты взлета и произошла трагедия. Тремя террасами выше, где вначале, казалось, никого не было, вдруг вскочило на ноги около трех десятков разнообразно одетых мужчин. Но у каждого из них в руках оказался тяжеленный боевой арбалет. Тот самый, болт из которого с близкого расстояния пробивает одоспешенного рыцаря навылет. А ведь до перил балкончика всего‑то было метров пять. И все тридцать болтов со страшным хрустом вонзились в плоть сайшьюна и наездника.
Находящаяся на демонической стороне трияса не получила и царапины, а вот Зэро с Семеном в момент покрылись пузырящейся сукровицей. Видимо, в последний момент, перед самой своей смертью, шмель‑транспортник попытался отомстить за коварное нападение и даже сделал разворот в сторону покрытой предателями террасы. Но только того и достиг, что грузно рухнул на мраморную плитку пола.
И умер, скорее всего, еще в полете.
Тогда как все тридцать мужчин потянулись за своими мечами и кинжалами, чтобы добить великого Загребного. Наверняка они ждали не только его, но и молодого императора. Наверняка хотели уничтожить обоих, единым залпом. Но первый рыцарь не смог подняться после тяжкой пьянки и где‑то задерживался, а непонятный Загребной мог не просто улететь и скрыться от залпа, но и сам заметить нападающих, поднять тревогу, закрыться магическим щитом, да все, что угодно, мог сделать. С него станется.
Так думали ставленники уже казненных и арестованных бывших правителей Жармарини. Еще они думали, даже были уверены, что уж теперь Загребного ничто не спасет. Не успеет спасти! Даже Сапфирное Сияние не успеет.
Но они забыли про демонессу! Да и не могли ее увидеть! И еще только первые из предателей заносили мечи для замаха, а их головы уже слетали с плеч, как кочаны капусты. А когда Сапфирное Сияние все‑таки добралось своей мощью до покусившихся на жизнь своего ставленника, то из тридцати человек на террасе в живых оставалось только шестеро. Но и они погибли скорее не от зеленоватого пламени, а от рассекающего это пламя лайкрового меча.
Всего лишь через несколько мгновений, как узнала позднее вся империя, сгорели в зеленоватом пламени все пятеро арестованных в Октавии баронов‑заговорщиков, помощники убийц в прилегающих к террасе помещениях, а также с десяток человек из высшего жармарининского дворянства, которых потом признали тесно связанными с заговорщиками. Но страшнее всего, что чуть позже в страшных мучениях, сгорая заживо в считаные минуты, погибли все родственники вышеперечисленных людей. Даже старики. Даже малолетние дети. Даже беременные женщины. Все!
Настолько жестоко мстило Сапфирное Сияние за смерть своего ставленника. Вернее, не за смерть, но так наверняка показалось в тот момент самому сильному бестелесному демону планеты. А может, и не показалось, может, он просто захотел напомнить людям, насколько он безжалостен и как далеко простирается его сила. Потому что определить даже самых далеких, порой весьма многочисленных родственников, а потом и уничтожить их страшной смертью не под силу больше ни одному существу.
Да и живым ли существом было Сапфирное Сияние?

В своем кровавом бреду лишь по случайности оставшийся в живых Семен видел огромного демона: то просто смерчем, полыхающим молниями; то массивным ледником, подминающим под себя все живое со скоростью несущейся лошади; то гигантским цунами, закрывшим все небо и готовым втоптать в дно океана любой проблеск жизни. Чем угодно, каким угодно, но только не живым, только не думающим существом. Потому что живые существа так не поступают.

Эпилог

Огромный металлический крейсер с яркой надписью на борту «Лунный» величаво стоял на якорях посреди реки Кобрь и с ленцой попыхивал черным дымом из одной трубы. Неутомимый Лука Каменный уже целую неделю доводил прямо здесь, на виду всего Вадерлона, паровые машины корабля до нужной эксплуатационной кондиции. От этих работ огромное железное тело вибрировало, порой дрожало и дергалось, что доводило триясу Люссию почти до белого каления. В который уж раз она врывалась в трюм с намерением закатить страшный скандал неусидчивому землянину и всякий раз, взглянув в его печальные глаза, разворачивалась и уходила. Этому иномирцу тоже было необычайно больно за недавнюю трагедию. И кроме как загнать себя непосильной работой, у него ничем не получалось успокоить собственное сознание.
Да и Семен всегда утверждал, что гул паровых машин его основательно взбадривает и прибавляет настроения.
Вспомнив о своем любимом, демонесса сдержала свой вздох и наконец‑то прислушалась, о чем ей пытается втолковать в голову парочка работающих на нее археологов:
– Трияса, да ты хоть сама присмотрись внимательно! У тебя ведь уровень за сороковой. Неужели ничего внутри не просматриваешь?
Старший из пары родственников чуть ли под нос совал Люссии ногу одной из статуй, части которых он с сыном собрал в четырех королевствах.
– Да что я, мрамора не видела! – в раздражении хотела отмахнуться уже демонесса, но в последний момент все‑таки смилостивилась: – Ну и что там этот Шабен из Зари рассмотрел?
– Да он сам толком понять не может, говорит, умений не хватает. Но с какой‑то маниакальной настойчивостью утверждает, что внутри ноги – мрамор жидкий.
– А‑а! А я уже испугалась, что недоваренный. Эх, ладно! Давай и я присмотрюсь. Как говоришь? Сквозь ногу на солнце смотреть?
– Ага! Ну и плюс еще разное магическое зрение надо комбинировать друг с другом.
– Хм! Да нет, ничего не вижу! – бормотала она, подняв деталь статуи у себя над головой и вращая ее в разные стороны так и эдак. – Камень как камень. Тут бы, конечно, Виктора позвать, но он только ночью освободится, какое уж там солнце. Или ждать, пока Семен поправится. Но ему еще неделю лежать, а потом вообще напрягаться будет вредно.
Демон‑археолог виновато кашлянул в кулак, как‑то странно помычал, а потом все‑таки решился:
– Трияса, а разве он еще не поправился?
– Вообще все удивляемся, как он выжил.
– Кхе‑кхе. Но ведь вот он, уже по палубе гуляет.
Сказал и еле поймал, а потом и положил на стол рухнувшую прямо на него мраморную ногу. Настолько резко демонесса от себя отшвырнула древний раритет и резко оглянулась назад. А там, со стеснительной улыбкой выздоравливающего школьника, к ней двигался, осторожно опираясь на некое подобие палочки, до жути бледный Загребной. Еще и пытался при этом делать вид несправедливо забытого и брошенного:
– Я там валяюсь, словно пенсионер, а тут такая красота, солнышко, спорят о чем‑то. Дай, думаю, и я прогуляюсь.
От переживаний и избытка эмоций Люссия заметалась вокруг него, закружилась словно ураган, из которого только и вылетали отдельные фразы:
– Ты ведь спал!.. Тебе ведь нельзя!.. Ну как ты посмел?.. Светлые человеки! Ну что же это такое творится! Не дергайся! Кресло сзади тебя, садись, не бойся. Да расслабься ты! Я тебя уже всего силой держу! Вот, хорошо. – Она облегченно вздохнула и резко набрала полную грудь воздуха. – Да как ты посмел встать?!
Из‑за ее тона стоящие сзади археологи только и подумали, поспешно убегая за палубные надстройки:
«Не вовремя мы с этой ногой! Ох, не вовремя!»
Потому и не слышали, как Семен с бесстрашием смертника попросил:
– Только не ругайся, сладость моя. Уж теперь‑то я сам себя быстро вылечу. Недавно почувствовал резкий прилив сил, заглянул во второй эфирный слой и понял, что легко могу надергать оттуда каких угодно духов. Так что поздравь меня с восьмидесятым.
– Поздравляю, – прошептала Люссия, совершенно не замечая двух ручьев слез, что исторгали ее глаза. – Мы с Виктором тоже за эти две недели на два уровня поднялись. Но нельзя же так. Ты меня так напугал.
– Обещаю больше не пугать! – сказал Семен и требовательно протянул руку в сторону стола. – Ну‑ка дай и мне присмотреться к этой ножке. Заинтриговал меня папаша‑археолог.
Трияса ему в руки тяжесть брать не разрешила, а крутила раритет сама, лишь пользуясь короткими указаниями: «выше» «ниже», «левей». А потом Семен воскликнул:
– Замри! – После чего уже сам двигал головой, выбирая окончательный угол просмотра и восклицая: – Это не жидкий мрамор! Это нечто совсем другое. Особенно для тех, кто хоть что‑то пытался понять в сути элементарного компьютерного процессора. Вот эти все меняющие направление отростки не что иное, как определенная решетка самого сложного технического понятия последнего века на Земле. В этих структурах все: начиная от регулированного движения до памяти обо всей вселенной.
– Подожди. – Руки демонессы дрогнули. – Ты хочешь сказать, что это не камень? Что это нечто магическое?
– Я ведь уже и сказал: не камень это. А вот магическое или техническое – будем разбираться. Где все те пластины и остальные детали статуй?
– Ну… – пожала плечиками Люссия. – Как‑то не до того было. Археологи и так только позавчера сюда перебрались, и то потому, что демонический корабль больше держать в аренде смысла не было. Но…
– Так чего тянешь? Зови эту парочку сюда! Сейчас все и выясним.
– Семен, я тебя умоляю! – Трияса чуть на колени при этом не грохнулась. – Давай вернешься в госпиталь и еще хоть часик поспишь? Никуда от нас эти статуи ведь не сбегут. Правда?
Он уже хотел было возразить, что прекрасно себя чувствует, но вовремя увидел опять побежавшие ручейки слез и скрепя сердце согласился:
– Ладно, и в самом деле не сбегут… ха‑ха… разобранные. Вначале все равно следует почитать, а то и расшифровать записи на пластинах.
И великий Загребной, бережно поддерживаемый любящей его триясой, отправился в корабельный госпиталь. Теперь и в самом деле спешить не стоило: все дети пристроены, а празднования рождения ребенка Виктории императрица и так пообещала дожидаться сколько угодно времени. Вот отладят окончательно крейсер – и поплывут себе преспокойно в империю Зари. А потом…
Что?
А потом видно будет. Слишком велик мир Изнанки, чтобы загадывать заранее.

Конец четвертой книги

Приложение
Уровни умений, определяющих возможности Шабенов

1. Видеть демона, плести желтую сеть‑потайку, даже при употреблении пасхучу.
2. Слышать речь демона.
3. Видеть одежду и мелкие бытовые предметы. Различать пол демона. Принимать шаломакр.
4. Видеть мимику, различать оружие. Создавать малое освещение.
5. Рассматривать рельеф, отыскивать Платформу. Создавать малый чистящий поток.
6. Воздействовать малой болью. Создавать малое пятно света.
7. Видеть демона в толще рельефа на глубину до 1 м, видеть больева и других животных демонического мира.
8. Видеть одетого демона в толще рельефа. Сканировать здоровье человека.
9. Видеть вооруженного демона в толще рельефа. Сканировать здоровье демона.
10. Различать некоторые амулеты, воздействовать средней болью.
11. Воздействовать сильной болью, оставлять на ночь для охраны невидимые пищалки.
12. Убивать болью того, кто не имеет защиты. Создавать среднее пятно света. Создавать полог неслышимости.
13. Передавать свою речь демонам. Создавать средний чистящий поток.
14. Передавать демонам другие звуки (хлопок, звон, свист). Ставить магические метки на час.
15. Вылавливать шаломакры из первого эфирного слоя над котлами.
16. Создавать межмирскую мантию. Передвигать с малой скоростью невидимые клинья.
17. Устанавливать полог тишины, иметь защиту практически от всех ядов. Наводить звуковой удар.
18. Обладать ночным зрением. Создавать нормальное освещение. Создавать большой чистящий поток для комнаты.
19. Наносить удар малой силой. Создавать большое пятно света. Создавать малые шаровые молнии.
20. Эманировать чувства у окружающих: умиротворение, радость, горе. Ощущать ветер другой стороны.
21. Наводить сон на демона. Уметь отрезвлять себя. Создавать большой полог неслышимости.
22. Уметь полностью видеть детали лица и кожи. Видеть сквозь камень на глубину до 10 см.
23. Уметь двигать мелкий лайкр (второй эфирный слой). Видеть сквозь железо на глубину до 5 см.
24. Уметь двигать крупный лайкр. Наносить удар средней силы.
25. Обладать ночным видением тепловых пятен людей в инфракрасном режиме на расстоянии до 20 м.
26. Накаливать кусок металла прямо на себе без вреда для кожи.
27. Уметь контурно имитировать голос демонессы. Создавать средние шаровые молнии.
28. Обладать ночным видением тепловых пятен демонов в инфракрасном режиме на расстоянии до 20 м.
29. Уметь плести сеть‑потайку для демонов. Видеть иллюзию единичного метательного оружия. Осуществлять малое осушение.
30. Уметь плести сеть‑потайку для людей. Наносить малый удар подчинения эмоций. Отвечать на любовь демона до 60‑го уровня.
31. Обладать дневным видением тепловых пятен людей в инфракрасном режиме на расстоянии до 100 м.
32. Обладать дневным видением тепловых пятен демонов в инфракрасном режиме на расстоянии до 100 м.
33. Видеть сквозь камень на глубину до 30 см. Кидать невидимые клинья со средней скоростью.
34. Видеть сквозь стальную дверь толщиной до 20 см. Уметь в три раза повышать усвояемость пищи.
35. Поражать демона физическим ударом. Уметь держать смешанное оружие двоякого значения, смертельного и для людей, и для демонов.
36. Создавать большие шаровые молнии. Уметь воздействовать на рост растений.
37. Имитировать речь людей и звуки животных. Ставить магические метки, действующие в течение суток.
38. Уметь магически продлевать какой‑либо физический процесс.
39. Создавать двойной полог неслышимости. Улучшать ночное зрение.
40. Накаливать кусок металла на человеке или демоне.
41. Улавливать демонические запахи тела. Отрезвлять демона, будить его от магического сна. Производить среднее осушение.
42. Физически воздействовать на первый эфирный слой, получать нужные ингредиенты и составлять из них растворы и смеси.
43. Наводить сон на человека. Создавать удар большой силы. Создавать сигнальное мини‑торнадо для предметов весом до 5 кг.
44. Создавать сильное освещение. Высекать искру со щелчком силы на 20–50 м.
45. Видеть теплокровных животных днем за небольшими преградами. Производить средний удар подчинения эмоций.
46. Погружать луч силы на 2 м в глубину демонического ландшафта для нахождения и выемки предметов – например, оружия.
47. Видеть сквозь камень на глубину до 90 см, сквозь мутную воду на глубину до 3–5 м. Метать нож на расстояние 40–50 м.
48. Видеть сквозь сталь на глубину до 90 см, сквозь воду на глубину до 10 м. Метать нож на расстояние 70–80 м.
49. Наносить малый удар подчинения эмоций. Осуществлять среднее воздействие на рост растений.
50. Лечить демона от смертельных ран. Видеть варьега. Постепенно вводить в сон Шабена до 20‑го уровня.
51. Искать драгоценности в мире демонов и добывать их.
52. Искать металлы в мире демонов и добывать их.
53. Лечить человека от смертельных ран. Устанавливать силовой щит (создает одностороннюю защиту гораздо лучше, чем мантия). Заниматься омоложением людей.
54. Лечить себя от смертельных ран. Наносить удар большой силы.
55. Создавать полотно защиты с начесом. Видеть летающих энергопиявок маустов. Дробить породу и вещества с помощью вибрации. Обладать особым магическим зрением.
56. Управлять животными при помощи непосредственного прикосновения рукой. Создавать иллюзию металла, единичного оружия. Лечить в себе некоторые тяжкие недуги.
57. Плавить куски металла весом до 3 кг, замораживать до нескольких кубометров воды. Производить масштабное осушение.
58. Зажечь дерево с расстояния до 5 м, видеть тройную межмирскую мантию. Заниматься омоложением демонов.
59. Замораживать демона и, отдельно, его мозг. Пятикратно увеличить свой вес и, соответственно, объем мышц. Черпать силы из окружающего пространства с удвоенной скоростью.
60. Любить демона. Наносить удар градом невидимых клиньев по площади в 10 кв. м. Создавать малый кокон телекинеза сроком на 30 секунд.
61. Лишать силы демонов до 5‑го уровня. Кидать невидимые клинья с огромной скоростью.
62. Менять свою внешность. Противодействовать шаурси.
63. Создавать большое торнадо для предметов весом 100–200 кг. Имитировать любые звуки.
64. Создавать сдвоенную межмирскую мантию. Создавать искру и наносить малый удар на 2 км.
65. Жечь огнем демонов, убивать файерболом. Ставить магические метки сроком на один год.
66. Наносить удар «ослепленного сна». Действовать на Шабенов по 32‑й уровень. Видеть сквозь камень на 3 м.
67. Излечивать наркомана человека. Парализовать некоторых духов и Шабенов по 35‑й уровень. Видеть сквозь нагромождения железа на 1,5 м.
68. Создавать гигантские шаровые молнии. Создавать слепящий луч. Доставать некоторые растворы и вещества из третьего эфирного слоя. Вести при этом с собой коллегу свыше 35‑го уровня.
69. Лишать силы и зрения демонов до 5‑го уровня. Создавать иллюзию магической атаки.
70. Строить желтую стационарную пирамиду защиты очага. Начинать зарядку.
71. Лишать силы демонов до 25‑го уровня. Удваивать свои силы при помощи кристалла рубина. Создавать искру и осуществлять малый удар на 5 км. Лечить в себе все недуги.
72. Излечивать наркомана демона. Максимально воздействовать на рост растений.
73. Плавить крупные куски металла, замораживать до 10 кубометров воды.
74. Устанавливать малую ментальную связь с родными на расстоянии до 1 км. Создавать средний кокон телекинеза сроком на 2 мин.
75. Принимать и усваивать демоническую пищу. Посылать сигнал на расстояние 100 м. Увеличивать дальность сигнала до 1 км с помощью кристалла. Целиком перемещаться в первый эфирный слой.
76. Создавать шар с бабочкой‑молью. Создавать «зрачок» для подсмотра на расстояние до 150 м.
77. Ударять градом по площади 30 кв. м. Наносить большой удар подчинения эмоций.
78. Устанавливать среднюю ментальную связь с родными на расстоянии до 10 км и частично с имеющими метки.
79. Уметь видеть сквозь стены с помощью подсмотрового луча.
80. Извлекать из второго эфирного слоя духа Огненный Водопад и других духов.
81. Менять возраст по принципу пары: один – младенец, второй – старик.
82. Управлять животными на расстоянии до 100 м. Создавать большой кокон телекинеза сроком до 10 мин.
83. Видеть чужую личину на человеке. Ставить постоянные магические метки.
84. Создавать живые карты (увеличивающиеся при разглядывании).
85. Показать себя в демоническом мире контурно.
86. Извлечь из третьего эфирного слоя дух Земерь. Быть невосприимчивым к пасхучу.
87. Черпать силы из атаки противника.
88. Черпать силы из окружающего пространства с пятикратной скоростью.
89. Осуществлять тотальный удар подчинения эмоций. Лишать силы Шабенов по 60‑й уровень на 40 уровней ниже.
90. Проявить себя в демоническом мире полностью.
91. Создавать в бою иллюзию своих соратников с магическими метками.
92. Видеть чужую личину на демоне. Снимать и менять любые чужие метки.
93. С помощью медитации производить осмотр местности на расстояние до 1 км вокруг себя.
94. Создавать тройную межмирскую мантию.
95. Устанавливать широкую ментальную связь с родными на расстояние до 1000 км и с обладающими метками на расстояние до 100 км.
96. Пробивать лучом полог тишины и подслушивать на расстоянии более 1 км.
97. Перемещаться целиком во второй эфирный слой.
98. Создавать иллюзии своих врагов и неотмеченных сущностей.
99. Доставать духов из четвертого эфирного слоя.
100. Иметь защиту от горного хрусталя. Посылать сигнал на расстояние 1 км без помощи кристалла.
101. Оказывать сопротивление духу Земерь. С помощью медитации производить осмотр местности на расстоянии до 3 км вокруг себя.
102. Подчинять себе полностью или уничтожать духов третьего эфирного слоя.
…………
200. Переходить из мира в мир как воплотник и моль.